Готовый перевод The Untamed Series / Неукротимый: Хроники Чэньцин: Глава 12

— Это что еще такое? — Черный экран внезапно изменился, застав всех врасплох. Лань Сичэнь медленно произнес: — Похоже, это продолжение событий после того, как Ванцзи и господин Вэй покинули Башню Золотого Карпа.

— Помнится, в прошлой сцене брат Цзян был весьма суров с братом Вэем. Интересно, почему сейчас у него такое выражение лица? — Не Хуайсан выглядел так, будто раскусил некую тайну.

Но стоило в кадре появиться еще одной фигуре, как лицо Не Хуайсана вытянулось. Человек на экране действительно был похож на него, но в то же время в нем чувствовалось что-то чужое, отчего становилось не по себе.

— Это я? — Не Хуайсан указал на себя, не в силах поверить своим глазам.

Человек на экране был полной противоположностью нынешнего Не Хуайсана. Но ничего не поделаешь — это был он сам, уже познавший горечь мирской суеты.

Цзинь Цзысюань взглянул на стоящего рядом Не Хуайсана, затем снова на экран, но никак не мог связать эти два образа воедино. Тем не менее он нерешительно произнес: — Господин Не, вы хотите сказать, что Цзян Чэн беспокоится о Вэй Усяне?

— И это ты называешь беспокойством? — Не Хуайсан сам не знал, как тогдашний он мог такое разглядеть.

— А-Чэн бывает беспощаден только с близкими, но... — Цзян Яньли, как никто другой, понимала брата, однако тут же сменила тон: — Слова А-Чэна были действительно слишком резкими.

Такой допрос, такой тон — никто бы не поверил, что Цзян Чэн на экране движим заботой о Вэй Усяне.

Экранный Цзян Чэн прямо опроверг слова Не Хуайсана, но выражение его лица лишь подтвердило, что тот был прав.

— Злые нападки на Вэй Усяня? — Очевидно, что в их реальности это еще не произошло. Цзян Чэн дернул уголком рта, но промолчал.

Тех нападок в Башне Золотого Карпа не случилось, и причина их осталась неизвестной. Но в сердцах присутствующих уже закралось подозрение: все это было связано со спасением Вэй Усянем остатков клана Вэнь и его переходом на темный путь.

Разве не так?

На экране Не Хуайсан уже начал пространно рассуждать о сути того дела. Причиной действительно стало спасение Вэней, из-за чего на Вэй Усяня ополчились все заклинательские кланы, но их истинные корыстные мотивы теперь стали очевидны.

— В итоге Верховным заклинателем стал Ванцзи, это несомненно, — Лань Сичэнь тихо рассмеялся, ведь только Лань Ванцзи стал бы защищать Вэй Усяня.

— Мянь-Мянь? — Вэй Усянь склонил голову набок. Кажется, такая девушка появлялась в его воспоминаниях, но от волнения он никак не мог вспомнить подробности.

Лань Ванцзи приподнял веки, окинул взглядом присутствующих и, убедившись, что Мянь-Мянь здесь нет, тихо напомнил: — Пещера Черепахи-Губительницы.

Вэй Усяня осенило: — О! Точно, вспомнил! Не ожидал, что Мянь-Мянь заступится за меня.

Лань Ванцзи, очевидно, был равнодушен к тому, что в будущем станет Верховным заклинателем — все его мысли были сосредоточены лишь на Вэй Усяне.

— Значит, я тогда не только не заступился за Вэй Усяня, но еще и взял на себя его вину? Это что же получается? — У Цзян Чэна нервно дергалось веко, на душе было неспокойно.

— Угу! — Вэй Усянь энергично закивал и похлопал себя по груди, добавив с усмешкой: — Хорошо, что это еще не произошло! Иначе ты бы меня точно потерял.

Его нарочито небрежный тон был призван успокоить бушующие эмоции Цзян Чэна, и это было настолько очевидно, что заметили все.

Цзян Чэн погрузился в свои мысли. Казалось, так было всегда: стоило ему хоть немного расстроиться, как Вэй Усянь тут же находил способ отвлечь его, без всяких причин.

Старейшина Илин? Впервые слышу это имя.

Вэй Усянь согласно кивнул: — Неплохо, звучит внушительно.

Значит, тогда Цзян Чэн действительно вел себя так лишь из страха, что Вэй Усяня снова затравит весь заклинательский мир.

Цзян Чэн глубоко вздохнул и злобно уставился на Вэй Усяня: — Да уж! Тебе-то на все наплевать.

Вина. Это чувство впервые промелькнуло в сердце Цзян Чэна. Шестнадцать лет назад Цзян Яньли погибла, закрыв собой Вэй Усяня, и тогда Цзян Чэн возненавидел его. Откуда же взялась эта вина теперь?

— Вина? — Цзян Чэн снова замер, сжав кулаки.

Вэй Усянь отвел взгляд, чувствуя неловкость. Он уже догадывался, в чем дело, но продолжал притворяться, что ничего не понимает, бегая глазами по сторонам.

— Похоже, здесь кроется то, чего мы еще не знаем, — негромко произнес Лань Сичэнь, не пытаясь допытываться.

На экране рядом с Вэй Усянем неизменно стоял Лань Ванцзи. Как и сказал Не Хуайсан, второй господин Лань, Ханьгуан-цзюнь, действительно стал будущим Верховным заклинателем.

Лань Цижэнь погладил бороду и удовлетворенно улыбнулся, выпрямив спину.

Лань Сичэнь лишь загадочно улыбнулся — ответ, похоже, давно созрел в его сердце.

Остальные заклинатели тоже закивали. Поступки и характер Лань Ванцзи были образцовыми, никто не посмел бы усомниться в его кандидатуре.

— Ханьгуан-цзюнь открыто пошел против всех кланов ради брата Вэя? — Не Хуайсан слегка усмехнулся, но тут же помрачнел: — Но это, должно быть, уже после возвращения брата Вэя к жизни.

— Ханьгуан-цзюнь встал бок о бок с Вэй Усянем против всего мира, а став Верховным заклинателем, не позволил никому причинить ему вреда. — Цзинь Цзысюань повторил слова Не Хуайсана и с недоумением посмотрел на того, кто стоял рядом: — Господин Не, что это значит?

Цзинь Цзысюаню все казалось странным: и поведение Лань Ванцзи, и слова Не Хуайсана, но он не мог выразить это словами.

Цзян Яньли перевела взгляд на Лань Ванцзи, стоящего рядом с Вэй Усянем, и замерла. Она, кажется, поняла: в глазах Ванцзи, обращенных к Вэй Усяню, читалась невыразимая нежность. Неудивительно, что всякий раз, когда что-то случалось, ее младший брат первым делом вспоминал именно Лань Ванцзи.

Вэнь Цин тоже что-то почувствовала, лишь слегка приподняла бровь и усмехнулась. Вэнь Нин в замешательстве смотрел на сестру, не решаясь заговорить.

А на вопрос Цзинь Цзысюаня Не Хуайсан лишь ответил: — Я не знаю, я не знаю, я правда ничего не знаю!

Все дружно приложили ладони ко лбам. Хватит уже водить за нос остальных!

В жизни Цзян Чэна все знали, что они с Лань Ванцзи терпеть друг друга не могут. Этот факт снова всплыл, и Не Хуайсан опять разложил все по полочкам. Без сомнения, все взгляды устремились на него.

— Брат Не, да ты много знаешь! — насмешливо произнес Вэй Усянь, сияя улыбкой.

Не Хуайсан в панике раскрыл веер, закрываясь им от чужих глаз.

— Значит, вражда между Цзян Чэном и Ханьгуан-цзюнем длилась шестнадцать лет из-за Вэй Усяня? — Цзинь Цзысюань округлил глаза и непроизвольно произнес: — Неудивительно, что Ханьгуан-цзюнь нападал на меня.

Очевидно, речь шла о событиях на горе Байфэн, когда Лань Ванцзи выступил против его слов. Но никто не стал расспрашивать дальше — то, что прозвучало следом, было куда серьезнее.

— Оказывается, вражда началась из-за того, что глава ордена Цзян стал причиной падения господина Вэя в пропасть? — Не Минцзюэ нахмурился, явно недоумевая. Этого не могло быть!

— Жажда убийства? — Цзян Чэн снова вытаращил глаза и с яростью уставился на Лань Ванцзи: — Ты что, правда хотел меня убить?

Лань Ванцзи опустил веки и глухо, непререкаемым тоном произнес: — Можешь попробовать.

— Второй господин Лань, ты что себе позволяешь? — Цзян Чэн вскипел.

— Эй! — Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за руку. — Вы чего?

Цзян Яньли, словно увидев будущее, где в их доме не будет покоя, покачала головой и улыбнулась: — А-Чэн, хватит.

— Сестра, разве я не прав? — Цзян Чэн повернулся к ней с невинным видом, словно говоря, что это Лань Ванцзи хочет его убить, так неужели он не может дать отпор?

— Ладно, брат Цзян, — Не Хуайсан попытался успокоить его: — Ты же сам слышал, второй господин Лань не посмеет тебя тронуть.

— Да уж, с такой уверенностью, — Цзинь Цзысюань искоса взглянул на Вэй Усяня. Он все еще не мог поверить, что этот раздражающий тип смог заставить Лань Ванцзи пойти на конфликт с другими.

— Господин Вэй защищает главу ордена Цзян, поэтому Ванцзи не смеет поднять руку? Что это значит? — Простите, но прямолинейный Не Минцзюэ был окончательно сбит с толку.

Дыхание Лань Цижэня участилось, он был явно встревожен — казалось, что-то уже выходило из-под его контроля.

Те, кто знал правду, не могли просто взять и выложить все здесь — людей было слишком много. Если бы это озвучил экран, то, ну, это их не касается.

Этому парню, если не умереть, то пришлось бы несладко. Будущий Верховный заклинатель Лань Ванцзи, должно быть, был довольно жесток.

— Ну, Ванцзи... — Лань Сичэнь не знал, что сказать, и решил промолчать.

— Какой толк от его силы, если он все равно оглядывается на чувства Вэй Усяня, — Цзян Чэн выпалил это, не задумываясь, но остальные не могли не призадуматься.

Вэй Усянь закатил глаза. Не может быть! Он почесал нос. Как ни крути, это же он всегда старался угодить Лань Ванцзи!

Лань Ванцзи перехватил взгляды присутствующих и замер, его лицо слегка порозовело — он явно понял, что они имели в виду.

Как же так получается? Хотя Лань Ванцзи стал Верховным заклинателем, главой сотни кланов, казалось, что он до ужаса боится Вэй Усяня.

Нет, не боится. Скорее, это была безграничная любовь.

Те, кто понял, могли думать только так. Остальные же продолжали пребывать в тумане.

Однако в этой атмосфере всеобщего раздумья экран тихо изменился. Первым это заметил Вэнь Нин, он указал пальцем и робко улыбнулся:

— Экран изменился, там буквы.

Одной этой фразы хватило, чтобы привлечь всеобщее внимание. Все как один уставились на экран.

【Вэй Усянь всегда был снисходителен к Цзян Чэну и защищал его, но Цзян Чэн не раз разжимал руку Вэй Усяня в трудные минуты.

После уничтожения Пристани Лотоса Цзян Чэн винил Вэй Усяня в том, что тот разозлил Вэнь Чао, спасая Лань Ванцзи, и даже поднял на него руку. Это был первый раз, когда Цзян Чэн отдернул протянутую ему руку.

Второй раз — на горе Байфэн. После того как Вэй Усяня унизили и подвергли нападкам, он ничего не сказал Цзян Чэну, стерпел все оскорбления, просто отдернул руку и ушел в одиночестве.

После того как Вэй Усянь спас остатки клана Вэнь на Тропе Цюнци, Цзян Чэн пришел искать его на Драконьи Залежи. Как и прежде, реакция Цзян Чэна заставила Вэй Усяня медленно разжать пальцы.

Так что в итоге, хотя два нефрита Гусу все еще были вместе, два героя Юньмэна разошлись в разные стороны, раз за разом отпуская руки друг друга.】

Это было известно всем: Вэй Усянь всегда защищал Цзян Чэна. В глазах окружающих они были не просто шисюнами, а братьями, выросшими вместе, неразлучными с детства, поэтому их связь казалась нерушимой.

Но скрытые причины этого были неведомы посторонним.

Пристань Лотоса была залита кровью, и все знали, что Цзян Чэн винил в этом Вэй Усяня. Но никто не ожидал, что он поднимал на него руку.

— Вэй Ин! — голос Лань Ванцзи стал заметно глуше, он бросил невольный взгляд в сторону Цзян Чэна.

Цзян Чэн осознал свою вину. Цзян Яньли тоже не знала об этом. Цзян Чэн медленно опустил голову, не смея взглянуть ни на Вэй Усяня, ни на сестру, ни на кого-либо еще.

— Значит, еще тогда брат Цзян начал разжимать руку брата Вэя? И не раз? — Не Хуайсан, который раньше недоумевал, зачем это подчеркивать, теперь понял: если был первый раз, то будет ли далек второй?

— Унижения и нападки? Что это значит? — Цзян Чэн действительно не знал об этом, так как его тогда не было рядом. Это случилось совсем недавно, и никто не мог забыть.

Цзян Чэн мог позволить себе обижать и упрекать Вэй Усяня, но если кто-то другой посмел бы сделать это — орден Цзян этого бы не стерпел. Он посмотрел на Вэй Усяня, ожидая вразумительного ответа.

Но как Вэй Усянь мог объясниться? Он был таким человеком: будь то обида или боль, он всегда переживал все в одиночку, а потом делал вид, что ничего не произошло.

Лицо Лань Ванцзи мгновенно помрачнело. Он ведь видел все от начала до конца. Хотя он тогда не вмешался, в его сердце бушевал гнев, которому не было выхода. Он не ожидал, что эту сцену снова вытащат на свет.

Цзинь Цзысюнь замер, сделал несколько шагов назад и спрятался в толпе, ведь именно он был главным зачинщиком тех событий.

— А-Сянь тогда поймал треть добычи на охоте, что вызвало недовольство кланов, якобы он нарушил правила, — Цзян Яньли просто не успела рассказать об этом Цзян Чэну. Она собиралась прояснить все позже, она не позволила бы никому смотреть на Вэй Усяня свысока, тем более оскорблять его словами.

— Треть? — Не Хуайсан посмотрел на своего старшего брата и невозмутимо заметил: — Помнится, мой брат тоже поймал немало. Ученики рассказывали, что брат поймал треть всей добычи. Почему никто не пришел предъявлять претензии моему брату?

Слова Не Хуайсана были двусмысленными. Не Минцзюэ и Вэй Усянь поймали одинаковую долю добычи, но никто не посмел выступить против Не Минцзюэ, в то время как все кланы набросились на Вэй Усяня. Ситуация была очевидна.

— Потому что А-Сянь не носил меча и практиковал темный путь, вот его и обсуждали, а некоторые даже поучали, как его воспитывали, — Цзян Яньли взглянула на Цзинь Цзысюня в толпе, намекая на него.

Цзян Чэн, охваченный яростью, согласно кивал: — Хорошо! Очень хорошо! Прекрасные заклинательские кланы, прекрасный орден Цзинь!

Цзинь Цзысюань вспыхнул. Он ведь тоже был там, но не только не заступился, но и не сделал ничего, чтобы остановить это.

Многие из присутствующих тогда заклинателей невольно опустили головы, не в силах выдержать гневный взгляд Цзян Чэна.

Лань Сичэнь тоже не понимал этого, ведь он прибыл, когда все уже почти закончилось. Но теперь, вспоминая слова брата, он нашел им лучшее объяснение:

— Брат, я хочу привести одного человека в Облачные Глубины. Забрать его туда и спрятать.

Неужели именно поэтому он принял такое решение?

— Значит, после Тропы Цюнци это Вэй Усянь первым разжал мою руку? — Цзян Чэн был уверен, что именно он всегда был тем, кто отпускает.

— Наверное, в тот момент брату Вэю пришлось это сделать. Чтобы защитить тебя, защитить орден Цзян, — Не Хуайсан задумчиво кивнул и тихо добавил: — Да и мысли, и отношение брата Цзяна в то время тоже заслуживают размышления.

Так что в конце концов, два нефрита Гусу остались, а в Юньмэне больше не было двух героев.

http://bllate.org/book/25058/2975219