Цзянь Чэнси посмотрел на удаляющуюся спину мужчины и широко распахнул глаза.
В голове раздался голос системы: [Хозяин, поздравляю, наконец-то у вас с главным героем появятся самые настоящие супружеские отношения!]
Цзянь Чэнси едва не выронил лопату: — Что за чепуху ты несешь?
Система приняла вид человека, который всё понимает: [Сейчас у вас есть лишь имя супругов, но нет самой сути, и всё это незаконно. К тому же разве ты сам не сгораешь от желания заполучить его?]
Цзянь Чэнси едва не залился краской: — Ничего подобного!
Система цокнула языком: [А вот и сгораешь.]
Цзянь Чэнси слегка кашлянул: — Ладно, есть самую малость...
Система похвалила его за честность.
Цзянь Чэнси и сам признавал, что внешность Ли Линфэна ему очень нравится. В конце концов, он же не слепой — такой невероятно красивый мужчина крутится рядом, к тому же они целыми днями делят одно ложе.
Но он действительно боялся Ли Линфэна.
Этот мужчина был слишком опасным и жестоким. Не зря говорят: находиться рядом с правителем — всё равно что жить у тигра на хвосте. Пожалуй, именно это он сейчас и чувствовал.
Ли Линфэн был слишком хорош во всём.
А сам он — всего лишь обычный человек, который дорожит своей жизнью...
Система напомнила ему: [Суп закипает.]
Цзянь Чэнси тут же опомнился и принялся за готовку.
Дикие овощи, кипевшие в котелке, уже избавились от горечи. Цзянь Чэнси достал мясо — это был кусок магического зверя, которого пару дней назад принес Ли Линфэн, по виду он напоминал мясо дикого кабана.
Цзянь Чэнси разморозил мясо и отварил в воде, чтобы убрать специфический запах.
— Будь у меня кулинарное вино... — вздохнул Цзянь Чэнси. — Жаль, здесь такого нет.
Тут же объявилась система: [Хозяин, вы можете разблокировать вещи в нашем системном магазине. В нашем магазине есть очень многое.]
Цзянь Чэнси удивленно произнес: — Разве такое возможно? Почему ты раньше не говорило?
Система ответила: [Вы и не спрашивали.]
Цзянь Чэнси: — ...
Рано или поздно я тебя убью.
Система, судя по всему, почувствовала убийственный настрой и тут же затараторила: [Главным образом потому, что хозяин вы еще ничего не разблокировали в магазине.]
Цзянь Чэнси поинтересовался: — Что нужно сделать, чтобы разблокировать его?
Система ответила: [Необходимо, чтобы показатель вашей личной безопасности поднялся выше 30%, тогда магазин откроется.]
Цзянь Чэнси чуть не забыл об этом: — Какой у меня сейчас показатель безопасности?
Система проверила данные и ответила: [На данный момент 25%, еще немного не хватает.]
Цзянь Чэнси до сих пор толком не понимал, как именно определяется этот показатель безопасности, но, судя по всему, он был связан с главным героем, то есть его мужем. Похоже, его собственная жизнь и безопасность были тесно переплетены с Ли Линфэном.
Мясо в котелке сварилось.
Он вытащил его, нарезал мелкими кусочками, сначала вытопил из одного кусочка свиной жир, а затем смешал отварные дикие травы с мясом и слепил из получившейся массы лепешки.
Когда масло в котелке нагрелось до нужной температуры, он аккуратно опустил их внутрь.
Жапка лепешек — дело тонкое: нельзя передержать, но нельзя и снять слишком рано, иначе они моментально подгорят.
Когда лепешки дошли до нужной кондиции, Цзянь Чэнси подцепил их щипцами и вытащил. Раскаленные лепешки покрылись хрустящей золотистой корочкой, и по всей гостиной тут же поплыл густой, аппетитный аромат.
— Хлоп...
За стеклом раздался какой-то звук.
Цзянь Чэнси скосил глаза в сторону и увидел прыгающего снаружи маленького черного щенка.
С тех пор как он его купил, его собственное Богатенькое Сокровище обычно забивалось в угол и сидело там сычом, ни с кем не общаясь. Но сейчас пес почему-то был невероятно возбужден.
Цзянь Чэнси встретился взглядом с Богатеньким Сокровищем, и его озарило. Наудачу он спросил: — Хочешь лепешку?
Малыш-дракон так перевозбудился, что у него чуть не выросли рожки, и замахал головой с бешеной скоростью.
Цзянь Чэнси с улыбкой произнес: — А этот щенок еще и переборчив в еде.
Драконьий детеныш мысленно пропустил эти слова мимо ушей. Драконы умеют ждать мести и три года, а сейчас он хотел только одного — мяса.
Подумав, что лепешек он наготовил с избытком и поделиться с щеночком будет совсем не жалко, Цзянь Чэнси взял чуть меньше половины тарелки, толкнул дверь, вышел наружу и, наклонившись, протянул лепешку псу.
Драконьий детеныш откусил кусочек и отбежал в сторону, чтобы поесть в одиночестве.
Цзянь Чэнси забавно улыбнулся: — Никто у тебя не отбирает.
Судя по всему, щенок проголодался до чертиков, раз умял лепешку всего за пару укусов.
Цзянь Чэнси смотрел на него, как вдруг услышал шаги со стороны гостиной. Повернув голову, он увидел фигуру Ли Линфэна.
Только что принявший душ мужчина сменил строгую и величественную военную форму на халат. Его высокий, стройный силуэт выделялся прямой осанкой, а на плечах был небрежно наброшен банный халат, из-под которого виднелись скатывающиеся с волос капли воды. При ходьбе халат слегка распахивался, обнажая крепкие, мускулистые рельефы груди. Застарелый, но отчетливо заметный красный шрам спускался ниже, выглядя несколько жутковато, но в то же время придавая мужчине диковатую, мужественную привлекательность.
Ли Линфэн остановился в дверях: — Что делаешь?
Цзянь Чэнси выпрямился и ответил: — Кормлю щенка.
Взгляд Ли Линфэна равнодушно скользнул по собаке: — Разве я не говорил оставить его голодным?
Цзянь Чэнси смущенно улыбнулся: — Я посмотрел — он и правда был слишком голоден, вот и дал немного. Не думал, что он так аппетитно станет уплетать.
Похожий на черный комок драконьий детеныш шумно и жадно уминал лепешку.
Ли Линфэн вновь посмотрел на него: — Зачем ты его купил?
Цзянь Чэнси растерялся. Держа в руках пустую тарелку и глядя на хромоногого черного пса, он немного подумал и все же сказал: — Просто в тот момент он показался мне таким жалким, вот я и взял его.
Драконьий детеныш навострил уши и подслушивал, думая про себя: «Глупый эльф, что ты вообще понимаешь? Вот подлечу раны — и смою этот позор!! Но в знак благодарности за то, что ты так вкусно готовишь лепешки, пожалуй, оставлю тебя в живых».
Рассуждая так про себя, драконьий детеныш мотал головой туда-сюда, поглядывая на обоих мужчин.
Но стоило ему столкнуться взглядом с Ли Линфэном, как он замер.
Младшие хозяева этого дома казались вполне безобидными, но вот от этого мужчины исходила мощнейшая давящая аура.
Это было то самое чувство подавляющего превосходства, которое излучает хищник, привыкший годами проливать кровь на полях сражений.
Ли Линфэн негромко произнес: — На собаку он не похож. Через пару дней я велю прислать парочку настоящих духовных зверей.
Цзянь Чэнси остолбенел: — А?
Драконьий детеныш тоже окаменел.
Его маскировка и аура были скрыты безупречно, их не смог бы заметить даже лучший охотник Империи.
Ли Линфэн кивнул: — Мм, вряд ли это собака.
Цзянь Чэнси неуверенно протянул: — Шуйшуй и Сяочэнь от него в таком восторге, неужели и правда не собака?
Взгляд Ли Линфэна снова упал на драконьего детеныша, и тот задрожал всем телом!
Цзянь Чэнси тоже подозрительно уставился на него.
Драконьий детеныш, зажав в зубах лепешку, на секунду словно потерялся от страха в холодном воздухе, но затем, приняв какое-то тяжелое решение, издал: — Гав!
Цзянь Чэнси: ?
С тех пор как принесли этого пса, он ни разу не слышал от него ни звука и уже решил, что тот немой.
Драконьий детеныш вильнул хвостом, пробежал кружок по двору, хромая на больную лапу, и с видом «умру, но не сдамся» звонко затявкал: — Гав-гав-гав!
Цзянь Чэнси повернулся к Ли Линфэну и тихо спросил: — Он...
Ли Линфэн отвел взгляд. Мужчина, казалось, давным-давно раскусил весь этот маскарад, и негромко произнес: — Хочешь его оставить?
Цзянь Чэнси немного подумал, поднял голову и ответил: — Если ты считаешь, что он опасен, тогда не будем держать. Но когда я его подобрал, он весь был в ранах, я просто хотел подождать пару дней, пока они немного заживут, и только потом отправить его куда следует.
Ли Линфэн кивнул и возражать не стал.
Цзянь Чэнси посмотрел на чересчур суровый в сгустившихся сумерках профиль мужчины, и в его груди шевельнулось странное чувство.
Вообще-то...
Ли Линфэн ведь не такой уж бессердечный и безжалостный.
С ним, оказывается, вполне можно договориться.
Цзянь Чэнси вдруг стало любопытно: — Генерал, вы в прошлом подбирали каких-нибудь животных?
Он думал, что с таким волчьим характером Ли Линфэн вряд ли стал бы кого-то заводить.
Но каково же было его удивление, когда —
Ли Линфэн кивнул: — Да.
Цзянь Чэнси заинтересовался: — Каких? Где они, они еще живы?
Яркий лунный свет заливал землю. Мужчина опустил голову, и в его темных, глубоких зрачках отразилась фигура стоявшего перед ним человека. Голос Ли Линфэна звучал низко и уверенно: — Живы. Прямо здесь.
Цзянь Чэнси растерянно моргнул.
Лишь когда Ли Линфэн повернулся и направился обратно в гостиную, глядя на высокую и красивую спину мужчины, до него наконец дошло.
Это животное — неужели он сам?!
*
Войдя в гостиную, они почувствовали, что кухня все еще пахнет мясными лепешками.
Цзянь Чэнси подошел, взял тарелку и сказал: — Я не знал, любишь ли ты такое мясо, но все равно приготовил немного, попробуй.
Ли Линфэн сел за обеденный стол.
Обеденный стол в доме изначально был из холодного мрамора, но пару дней назад Цзянь Чэнси сам сшил и постелил на него оранжевую скатерть. Он очень любил цветы и растения, поэтому воткнул в вазу веточку с круглыми изумрудными листьями, которая добавила зелени и создала очень уютную атмосферу.
Ли Линфэн взял одну лепешку и откусил кусочек.
Цзянь Чэнси сел напротив и с некоторым ожиданием спросил: — Ну как?
Ли Линфэн кивнул: — Неплохо.
Тот самый человек, который на банкетах оставался совершенно равнодушен к редчайшим деликатесам и заморским фруктам, сейчас уплетал лепешки без малейшей капризности. Прошло совсем немного времени, а он уже съел изрядную порцию. Возможно, из-за того, что военная форма была снята, мужчина больше не казался таким суровым и отстраненным. Банный халат небрежно висел на его плечах, но ел он вовсе не грубо — напротив, неторопливо и с большим достоинством.
Казалось, он редко теряет контроль над собой в любых обстоятельствах.
За какие бы дела он ни брался, он всегда действовал безжалостно, решительно и без малейших всплесков эмоций.
Цзянь Чэнси невольно погрузился в задумчивость.
Ли Линфэн искоса взглянул на него, и его голос прозвучал низко: — Не будешь есть?
Цзянь Чэнси очнулся от мыслей, торопливо замахал руками и произнес: — Я не очень голоден.
— Вот как? — Ли Линфэн подвинул тарелку ближе к нему. — Смотри, как бы ночью не захотелось есть.
Цзянь Чэнси вылупил на него глаза.
Голос мужчины звучал лениво, с бархатистыми нотками, низко и элегантно, напоминая гладкий, но глубокий шеффилдский шелк в сумерках. В тех темных, глубоких зрачках отражалось лицо Цзянь Чэнси, и во взгляде, казалось, таилась едва заметная усмешка: — Подкрепи силы.
Лицо Цзянь Чэнси вспыхнуло в один миг!
Его мозг на секунду будто завис. Он поднялся со стула, а в его голосе прозвучала едва уловимая паника: — Я, я пойду в душ.
Ли Линфэн приподнял бровь.
В полном смятении чувств Цзянь Чэнси дошел до лестницы и, едва переставив ногу, чтобы подняться, из-за рассеянности промахнулся мимо ступени.
— Ай...
К счастью, реакция не подвела — он успел опереться руками о перила, отделавшись лишь легким ушибом руки.
Ли Линфэн среагировал мгновенно. Мужчина поднялся со стула, в несколько шагов преодолел расстояние до него и поддержал его ссутулившуюся фигуру: — Что такое?
Лицо Цзянь Чэнси побледнело, он судорожно втянул воздух: — Ударил руку.
Опустив взгляд, мужчина заметил его покрасневшую и припухшую лодыжку: — Куда ты так спешил на лестнице?
Цзянь Чэнси почувствовал себя неловко и пробормотал: — Не заметил...
Не став его упрекать, Ли Линфэн присел на корточки, чтобы осмотреть травму своей высокой фигурой. Цзянь Чэнси от боли снова судорожно вздохнул.
Мужчина приподнял веки и бросил на него взгляд, и в тот момент, когда Цзянь Чэнси хотел что-то сказать, сильная рука подхватила его, легко поднимая на руки, после чего уверенным и твердым шагом направилась наверх по лестнице.
Цзянь Чэнси рефлекторно обнял его за шею.
Ли Линфэн занес его в спальню.
Укладывая его на широкую кровать, мужчина наклонился, и полы его банного халата слегка распахнулись, обнажая рельефные руки и крепкую мускулистую грудь. Они впервые оказались так близко друг к другу: кожа мужчины была покрыта густой сетью шрамов — там были и следы от ножей, и куда более свирепые отметины от когтей, и шрамы, происхождение которых Цзянь Чэнси даже не мог угадать.
На сгибе его руки один шрам выделялся особенно сильно: похожий на чешуйчатый драконий узор, черный извилистый рубец покрывал половину предплечья, выглядя пугающе и завораживающе одновременно.
Слишком ошеломляюще.
Слишком внушающе трепет.
Цзянь Чэнси шумно втянул воздух.
Грубоватая мозолистая ладонь Ли Линфэна мягко обхватила его травмированную руку.
Цзянь Чэнси вздрогнул всем телом и инстинктивно попытался отдернуть руку, но от этого движения поврежденное место резко затянуло, пронзив новой волной боли. От боли глаза заволокло пеленой слез.
Ли Линфэн устремил на него взгляд сверху вниз, а его голос прозвучал низко и хрипло: — Боишься меня?
Цзянь Чэнси машинально хотел кивнуть, но, вовремя опомнившись, легонько покачал головой.
При приглушенном свете спальни.
На миловидном лице светлокожего юноши блестели слезы, и хотя он отрицательно качал головой, в его глазах по-прежнему читались тревога и неуверенность.
Ли Линфэн на мгновение замер, а затем протянул к нему руку.
Сердце Цзянь Чэнси подпрыльнуло к самому горлу, но мужчина всего лишь аккуратно укрыл его одеялом.
Выпрямившись, Ли Линфэн возвышался непоколебимой скалой: — Отдыхай.
Цзянь Чэнси удивленно посмотрел на него: — Ты...
Ли Линфэн произнес: — Если ты не хочешь, я не стану тебя принуждать.
Цзянь Чэнси замер. Этот человек, казавшийся столь властным и безапелляционным, никогда не ставил его в неловкое положение и неизменно проявлял нежность и уважение к его желаниям.
Ли Линфэн развернулся и вышел из комнаты.
Цзянь Чэнси растерянно смотрел на его удаляющуюся спину. Ему хотелось сорваться и выкрикнуть объяснения, но он сам не знал, с чего начать. На самом деле ему хотелось сказать: хоть он всё еще немного боится его, он больше не собирается бегать и прятаться. Ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
Он ушел...
Разве он рассердился?
Цзянь Чэнси никак не мог разгадать мысли Ли Линфэна.
А потом подумал о том, что они ведь муж и жена, и с таким отношением он, наверное, сделал ему больно?
Не успело пройти и минуты —
У дверей снова послышались шаги.
Цзянь Чэнси поднял голову, даже не заметив, как в его глазах мелькнула радость. Ли Линфэн вернулся с аптечкой в руках, сел на краешек кровати и сказал: — Вот лекарство, можешь намазать.
Из-за особенностей его организма дома всегда было полно всяких мазей.
Цзянь Чэнси смущенно посмотрел на него.
На суровом профиле мужчины не отражалось никаких эмоций: — Что такое?
Цзянь Чэнси осекся. Ему хотелось сказать, что раньше, когда он ранился, Ли Линфэн всегда сам обрабатывал ему раны, а теперь заставляет делать это самостоятельно. Конечно, у него есть руки-ноги, но неужели он и правда так сильно разозлился...
На душе у Цзянь Чэнси стало чуточку обидно, но возразить он не смел: — Ничего.
Эта мазь имела гелеобразную структуру и действовала прекрасно, но при соприкосновении с воспаленной кожей все равно нещадно щипала. Помазав пару раз, он скривился от боли и едва не выронил тюбик.
Глядя на своего маленького супруга, Ли Линфэн произнес: — Дай сюда.
Цзянь Чэнси подумал, что тот собирается намазать сам.
Но Ли Линфэн просто забрал тюбик и негромко сказал: — Завтра я велю врачу зайти и осмотреть тебя.
Цзянь Чэнси удивленно уставился на него.
Убирая аптечку, Ли Линфэн подумал о том, что Цзянь Чэнси настолько сильно отторгает его прикосновения и боится их, что если он полезет мазать лекарство сам, это лишь усилит его страх. Поэтому он решил дать ему время и пространство, чтобы прийти в себя.
— Я пойду уберу посуду внизу, — Ли Линфэн поднялся. — Отдыхай.
Цзянь Чэнси мог лишь кивнуть.
Он не умел держать вещи в себе, поэтому, как только Ли Линфэн вышел, тут же принялся горько вздыхать.
Система подала голос: [Взял бы да нормально всё ему объяснил.]
Цзянь Чэнси поколотил подушку и, зарывшись в нее лицом, с досадой пробормотал: — Я же понимаю. Но когда видишь его, мне правда становится немного страшно, к тому же ничего подобного между супругами у меня отродясь не было, я просто не могу заставить себя говорить об этом.]
Система утешила его: [В браке самое главное — общение. Если между вами стена и недомолвки, их нужно сразу развеять, иначе вы станете только чужероднее друг другу.]
Цзянь Чэнси подумал, что это звучит разумно: — Тогда я поговорю с ним по душам чуть позже.
Система воодушевилась: [Вот именно! Верни сердце своего мужчины!]
Цзянь Чэнси: — ...
Почему ты переживаешь больше меня?
Он ждал на кровати возвращения Ли Линфэна, но ждал так долго, что тот все не шел.
...
Спустя полчаса.
Когда Ли Линфэн закончил сеанс связи с заместителем командующего, уладил вопросы военного руководства Подземелья и вернулся, человек на кровати уже спал, свернувшись калачиком, и даже тихонько посапывал.
Цзянь Чэнси всегда спал беспокойно, занимая чуть ли не половину кровати.
Ли Линфэн подошел и прилег рядом.
Стоило ему только лечь, как спящий тут же, словно инстинктивно почуяв источник тепла, прижался к нему. Опасаясь задеть травмированную руку, Ли Линфэн привычным движением притянул его к себе.
Устроившись в привычных объятиях поудобнее, Цзянь Чэнси крепко заснул.
Достав из аптечки мазь, Ли Линфэн аккуратно нанес еще один тонкий слой на белоснежную руку и успокоился лишь тогда, когда заметил, что припухлость заметно спала.
Спавший на его груди юноша нахмурился, но не проснулся.
Более того —
Почувствовав прохладу, он еще сильнее прижался к его груди.
Глаза Ли Линфэна оставались спокойными и глубокими, пока он сверху вниз глядел на безмятежное лицо прильнувшего к нему супруга.
Пожалуй...
Только в такие моменты ему хочется быть ближе.
Только тогда он не испытывает страха?
Если бы не его собственная воля, Цзянь Чэнси, наверное, сбежал бы давным-давно, лишь бы оказаться как можно дальше от него.
Но что с того.
Он никогда и не был добрым и мягкосердечным благодетелем.
С того самого момента, как Цзянь Чэнси сам ухватился за полу его одежды, умоляя о спасении, он больше не сможет уйти от него до конца своих дней — эту цену за спасение придется выплачивать всю оставшуюся жизнь.
*
На следующий день.
Рано утром, когда Цзянь Чэнси проснулся, постель рядом уже пустовала.
Сегодня детям нужно было идти в школу.
Цзянь Чэнси даже не успел толком опомниться: поднимаясь с постели, он ожидал снова почувствовать боль в руке, но обнаружил, что за ночь все следы ушиба полностью прошли, что казалось просто удивительным.
Ли Шуйшуй с самого утра была полностью одета.
Цзянь Чэнси помог девочке натянуть школьную форму: форма этой элитной школы была выполнена в бело-синих тонах, на девочках были надеты юбки до колен, а на груди красовался аккуратный форменный галстук-лента.
Ли Шуйшуй покрутилась перед зеркалом, встав прямо на кровать: — Папа, красиво?
Цзянь Чэнси с улыбкой ответил: — Очень красиво.
Пройдя к зеркалу с важным видом, Ли Шуйшуй детским голосочком произнесла: — Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех милее?
Зеркало безмолвно отражало комнату.
Цзянь Чэнси с лукавой улыбкой подыграл ей, подстраиваясь под голос «волшебного зеркала»: — О, моя прекрасная королева, разумеется, вы.
На белоснежном личике Ли Шуйшуй расцвела звонкая, радостная улыбка. Обернувшись, она спросила: — А не Белоснежка?
Цзянь Чэнси покачал головой: — Наша Шуйшуй красивее любой принцессы раз в сто.
Спереди школьная форма выглядела безупречно, но сзади имелся небольшой изъян. Ли Шуйшуй была полуэльфом: чистокровные эльфы обычно умели идеально скрывать свои крылья, но из-за своей полукровной природы девочка от рождения имела изъян и не могла полностью прятать крылья, поэтому область лопаток у нее выделялась чуть сильнее, чем у обычных детей.
В Подземелье почти все жители так или иначе страдали от каких-то физических изъянов из-за своего происхождения.
А вот в Небесном Городе всё обстояло с точностью до наоборот.
Во время проверки способностей в возрасте одного года оставаться жить в Небесном Городе могли лишь семьи с идеальными, не имеющими никаких изъянов детьми. Это означало, что в детских садах Небесного Города учились исключительно здоровые дети, и его собственный ребенок мог стать там белой вороной.
Цзянь Чэнси невольно тревожился.
Ли Шуйшуй подбежала к нему семенящими шажками, ее звонкий детский голосок прозвучал бойко: — Тогда Шуйшуй сегодня тоже постарается изо всех сил и станет крутой королевой!
Цзянь Чэнси улыбнулся, взял девочку за руку и мягко сказал: — Хорошо, наша Шуйшуй самая лучшая.
Неподалеку Ли Сэнь тоже был уже полностью одет.
Цзянь Чэнси подошел, подхватил мальчика на руки, вручил ему маленький костылик и напутствовал: — Если в школе возникнут какие-то трудности, сразу скажи учителю, не пытайся все сделать сам.
Ли Сэнь кивнул.
Увидев бледное и тощее личико сына, Цзянь Чэнси почувствовал, как у него защипало в глазах.
Раньше он не понимал, почему родители так плачут, когда отправляют детей в садик, считая это излишней сентиментальностью — ведь их заберут уже через пару часов! Но теперь, когда очередь дошла до него самого, сдержаться оказалось абсолютно невозможно.
Кое-как сдерживая слезы, Цзянь Чэнси продолжал наставлять: — Ладно тебе, старайся ладить с одноклассниками, а если столкнешься с проблемами, обязательно расскажи папе...
Чем дальше он говорил, тем сильнее рисковал расплакаться.
Но Ли Сэнь поднял на него глаза и тихо произнес: — Проблемы будут не у меня.
Цзянь Чэнси ошеломленно поднял голову.
Сидя на краешке кровати со своей хрупкой фигурой, мальчик бесстрастно добавил: — Плакать будут они.
— ...
В этом что-то было.
*
Ранним утром он усадил детей в машину, и они направились к школе. У ворот этого престижнейшего учебного заведения Империи снова сновали туда-сюда роскошные летающие корабли самых невероятных моделей.
Цзянь Чэнси вышел из машины.
Немдалеко от них из другого летающего корабля как раз выходил какой-то ребенок.
Это был золотоволосый гигант — тот самый староста класса, который на днях сидел рядом с Ли Сэнем и которого тот довел до слез. Хотя оба ребенка были детсадовского возраста, из-за расовых различий Ли Сэнь, будучи зверолюдом (а трехлетние зверолюды развитием примерно не отличаются от обычных детей), выглядел крохой по сравнению с представителем расы гигантов, который возвышался над ним почти на целую голову.
Цзянь Чэнси лишь мельком взглянул на него.
Вокруг толпилось множество учеников, но он не стал задерживаться на этом внимания, а просто присел на корточки, поправляя одежду детей, и наказал им: — В школе слушайтесь учителей.
Ли Шуйшуй и Ли Сэнь кивнули.
Переживая, как бы не повторилась история с доведением всего класса до слез, Цзянь Чэнси добавил: — Помните правило героев из мультфильма: вместе мы — сила, так что живите с одноклассниками дружно.
Две маленькие косички Ли Шуйшуй качнулись за спиной, и она мягким голоском ответила: — Папа, ты уже сто раз это повторил: кролика не усыплять ядами, зелья самому не смешивать — Шуйшуй всё давно запомнила.
Цзянь Чэнси перевел взгляд на Ли Сэня.
Немногословный мальчик под пристальным, полным надежды взглядом отца наконец выдавил: — Не говорить одноклассникам, что они глупые, и не устраивать беспорядок на уроках.
Цзянь Чэнси остался доволен и наконец вздохнул с облегчением.
До начала занятий оставались считанные минуты, и если не поторопиться, можно было опоздать, а родителям заходить на территорию школы уже не разрешалось.
Цзянь Чэнси сказал: — Ну всё, бегите внутрь, а после обеда папа заберет вас.
Ли Сэнь и Ли Шуйшуй кивнули.
Территория школы была огромной, и для каждого ученика были приготовлены миниатюрные левитирующие машинки. Стоило подойти к школьным воротам, забраться внутрь и отсканировать свой школьный значок, как машина сама доставляла ребенка в нужное место.
Ли Шуйшуй вышла на первом же повороте.
А Ли Сэнь сидел в уголке левитирующей машинки, молча запоминая дорогу.
— Эй... — сидевший перед ним мальчик-гигант с прической ежиком обернулся и посмотрел на него. — Ты тоже из нашего класса?
Ли Сэнь поднял глаза и молча, без всякого выражения на строгом детском личике, коротко кивнул.
Староста презрительно фыркнул, с ног до головы оглядел Ли Сэня и ткнул пальцем в себя: — В нашем классе главный я, так что запомни: впредь будешь слушать меня, понял?
Он был рослым, а его отец к тому же занимал высокое положение среди знати, поэтому в классе он привык командовать всеми.
Он рассчитывал, что этот деревенщина испугается и тут же присмиреет.
Но не тут-то было —
Сидевший на заднем сиденье мальчик сидел с прямой осанкой, его холодное личико сохраняло полнейшее равнодушие. Бросив на старосту взгляд, словно на абсолютного дурака, он отвернулся и ничего не ответил.
Староста опешил и шлепнул ладонью по сиденью: — Я с тобой разговариваю!
Ли Сэнь пропустил его слова мимо ушей.
В машине сидело много детей из класса А.
Староста почувствовал себя глупо, и его лицо даже слегка покраснело от злости: — Ты что, оглох?
Позади подошел мальчик из племени карликов и с ухмылкой произнес:
— Староста, он не глухой, он хромой.
Голос прозвучал ни громко, ни тихо — как раз так, чтобы все услышали.
Остальные дети, как из этого класса, так и из других, услышав это, обернулись. Впервые увидев в Небесном городе такой «брак», они почувствовали некоторое удивление, и все их любопытные, пытливые взгляды упали на него, словно невидимые клинки.
Ли Чэнь сидел с беспристрастным лицом, просто и тихо устроившись на стуле.
— Внимание, класс «Альфа» прибыл.
Автоматический светокар остановился.
Ученики стали выходить, и Ли Чэнь тоже спустился, опираясь на маленькую трость, но староста сердито преградил ему путь:
— Ты, извинись передо мной!
Ли Чэнь поднял на него взгляд и тихо произнес:
— За что?
Староста задрал подбородок:
— Ты в прошлый раз опозорил меня перед всеми, а теперь до сих пор не признаешь меня главным.
Хотя ноги Ли Чэня были немного больными, стоявший на месте юноша с отрешенным лицом и прямой спиной ничуть не уступал ему в уверенности:
— В прошлый раз мой папа уже извинился.
Староста ткнул его в плечо:
— Я хочу, чтобы ты извинился!
Ли Чэнь не шелохнулся. Будь на его месте обычный ребенок, он бы, наверное, давно расплакался от страха, столкнувшись с тем, кто выше его на голову, но во взгляде Ли Чэня читалось лишь тихое спокойствие. Приподняв веки, он посмотрел на обидчика:
— С какой стати мне извиняться?
Староста замер.
Привычная молчаливая внешность Ли Чэня всегда заставляла думать, что он безобиден, но на самом деле это было не так.
Находясь близко друг к другу, они смотрели глаза в глаза, и в его темных зрачках проступили точки нескрываемого недоброжелательства. Он заговорил неторопливо:
— Сначала разберись, как открыть дверь модельного меха, а потом уже говори.
У старосты от обиды снова выступили слезы на глазах, и рослый мальчик сердито выпалил:
— Ты!
Ли Чэнь даже не взглянул на него и пошел дальше.
Староста смотрел ему в спину, скрежеща зубами от злости.
Подошедший сзади мальчик-карлик сказал:
— Староста, не сердись. Мой папа — завуч, он мне говорил, что Ли Чэнь родом из Подземного города.
Староста остолбенел:
— Из Подземного города?
Для детей Подземный город был очень далеким, обветшалым, грязным и хаотичным местом, где все люди грубые и дикие, словно низший сорт с браком.
Мальчик-карлик подтвердил:
— Угу, он просто деревенщина из Подземного города.
Услышав про Подземный город, староста тоже посмотрел на него с брезгливостью:
— Почему ему позволили ходить в школу?
Мальчик покачал головой:
— Не знаю, папа не говорил.
— Ли Чэнь просто невыносим, — гневно произнес староста. — Учительница еще заставила меня сидеть с ним за одной партой!
Видя, как сильно рассердился староста, мальчик-карлик перевел взгляд и тихонько проговорил:
— Разве учительница не сказала, что он просто переводной ученик? Попробует поучиться в классе А, а если будет плохо себя показывать, его переведут в класс пониже.
Староста-гигант умом не блистал:
— Но он очень сильный.
В глазах мальчика-карлика читалось полное презрение:
— Чего может добиться необразованный деревенщина? Ничего страшного, староста, если он тебе так сильно не нравится, у меня есть способ...
*
После полудня.
Цзянь Чэнси лечил ногу Сяо Хэя дома.
Изначально он собирался куда-нибудь сходить, чтобы кое-что прикупить, но никак не ожидал встретить необычного гостя.
Это оказалась жена финансового директора Фокса, миссис Зайчиха, что была вчера на банкете.
Увидев у ворот тревожно переминающуюся с ноги на ногу миссис Зайчиху, Цзянь Чэнси подошел, открыл калитку и поинтересовался:
— Почему вы пришли?
Миссис Зайчиха была одета в белоснежное длинное платье; казалось, она немного застенчива и смущена. С улыбкой она произнесла:
— Беспокою вас.
Цзянь Чэнси покачал головой и лишь с любопытством посмотрел на нее:
— Вы пришли одна?
Миссис Зайчиха кивнула:
— Да.
Заметив, что она держит в руках какой-то сверток, Цзянь Чэнси слегка засомневался.
Оглядев усадьбу, миссис Зайчиха неуверенно спросила:
— Могу я войти?
Цзянь Чэнси кивнул:
— Конечно.
Они вошли в дом друг за другом. Жилище только что убрали, и некоторые вещи еще не успели разложить по местам. Войдя, миссис Зайчиха удивилась:
— Вы дома совсем один?
Подумав, что она брезгует, Цзянь Чэнси улыбнулся и ответил:
— Да, у нас дома больше никого нет, и слуг тоже. Генерал дома не находится, а оба ребенка ушли в школу.
Миссис Зайчиха торопливо произнесла:
— Я совсем не это имела в виду. Просто подумала...
Цзянь Чэнси набрался терпения:
— Подумали о чем?
— О том, как здорово, что ваш генерал не берет наложниц. — Личико миссис Зайчихи было миниатюрным и изящным. Будучи зверолюдкой, она выглядела послушной и кроткой. — Наша главная госпожа держит всё в очень строгих руках.
Цзянь Чэнси не ожидал, что миссис Зайчиха — вовсе не главная жена.
Во взгляде миссис Зайчихи читалось бесконечное завистливое чувство:
— Как же вам повезло, вы ведь оба из Подземного города...
Цзянь Чэнси поспешно прервал ее:
— Что вы, что вы, разве жизнь не у всех так протекает? Присаживайтесь здесь ненадолго, я схожу заварю вам чаю.
Миссис Зайчиха устроилась на диване.
Цзянь Чэнси принес чай, но гостья никак не решалась начать разговор.
Глядя на нее, Цзянь Чэнси сразу понял, что ей есть что сказать, и заговорил первым:
— Говорите всё как есть.
Поколебавшись мгновение, миссис Зайчиха достала карточку:
— Господин Цзянь, это Фокс велел мне передать вам. Он сказал, что вчера на банкете был рад знакомству и почувствовал душевную близость к генералу, но из-за служебных хлопот не смог лично выразить почтение. Он искренне сожалеет о том инциденте в Подземном городе, и эта карта — знак его малого внимания.
Сердечко Цзянь Чэнси ёкнуло.
Хотя он не вращался в официальных кругах, кое в чем он все же разбирался.
Фокс не смел давать взятки лично, поэтому действовал через собственную жену и даже не решался передать карту самому генералу, переложив это на его руки.
Боясь, что тот побрезгует, миссис Зайчиха тут же добавила:
— На этой карте миллион кредитов, к тому же на ней открыта крупная сумма для покупок. Мой муж сказал, что в дальнейшем любые ваши покупки в торговых центрах Империи будут бесплатными. Так он хочет выразить генералу свои извинения.
Обычный человек перед лицом такого искушения вряд ли смог бы устоять.
Цзянь Чэнси посмотрел на карту и, помолчав немного, произнес:
— Эту вещь я принять не могу.
Миссис Зайчиха замерла.
Цзянь Чэнси вернул карту обратно:
— Благодарю, что навестили меня. Если у начальника Фокса есть о чем поговорить с генералом, попросите его обратиться к нему лично. В делах нашего дома я не могу принимать решения за генерала.
Миссис Зайчиха оказалась в затруднении:
— Вы...
Но Цзянь Чэнси не дал ей продолжить и лишь произнес:
— Прошу вас вернуться.
Помедлив, миссис Зайчиха все-таки заговорила:
— Господин Цзянь, вчера на банкете я видела вас. Я зверолюдка, и особых талантов у меня нет, но я чувствую, что вы не плохой человек. Поэтому... поэтому я хочу вас предупредить: на самом деле все эти дела в чиновничьих кругах не так просты, как кажутся. Я знаю, что генерал — герой, но аристократия всей этой Империи держится вместе единым фронтом...
Сердце Цзянь Чэнси тяжело опустилось.
— Если генерал не примет это, — миссис Зайчиха закусила губу, — Фокс не успокоится.
Цзянь Чэнси ответил:
— Спасибо за добрые намерения, я понял ваш смысл. Однако мы не можем вмешиваться в подобные дела. Вы... берегите себя, когда вернетесь.
Он заметил шрамы на теле миссис Зайчихи, которые она не смогла скрыть, из чего следовало, что жизнь ее была несладкой.
Миссис Зайчиха отвела взгляд:
— Да...
Видя, что она собирается уходить, Цзянь Чэнси окликнул ее:
— Подождите.
Миссис Зайчиха обернулась.
Цзянь Чэнси подошел и вложил в ее руку тюбик с заживляющей мазью, наконец сказав:
— Если он и дальше будет так плохо с вами обращаться, разойдитесь с ним, не мучайте себя больше.
В глазах миссис Зайчихи блеснули слезы; казалось, она хотела что-то сказать, но в конце концов лишь покачала головой и ушла.
Глядя ей в спину, Цзянь Чэнси и сам не знал, что и думать.
Полуденное солнце клонилось к закату. Собираясь идти за детьми и вспоминая визит миссис Зайчихи, он все же решил связаться по комлинку с Ли Линфэном и рассказать о случившемся.
Выслушав его, Ли Линфэн спросил:
— Карту взял?
Цзянь Чэнси тут же ответил:
— Нет, я заставил ее забрать ее обратно.
Ли Линфэн успокоился. Хоть его молодая супруга иногда и бывала падкой на деньги, в главных вещах она отличалась здравым смыслом:
— Угу, ты поступил правильно, с этим я разберусь.
Цзянь Чэнси кивнул. Вспомнив, что он еще толком не объяснился с ним насчет вчерашнего вечера, он немного замялся:
— Ты...
Ли Линфэн уточнил:
— Что-то случилось?
У Цзянь Чэнси на языке вертелось множество слов, но в итоге все свелось к одной фразе:
— Я собираюсь идти за детьми, когда ты вернешься?
Посмотрев на свое расписание, Ли Линфэн ответил:
— Вернусь вечером. Ступай пока, скоро я подъеду к школе за вами.
Цзянь Чэнси вздохнул с облегчением:
— Хорошо.
Разобравшись с одной заботой, он почувствовал себя прекрасно и, усаживаясь в транспорт, продолжал подсчитывать, какие овощи купить попозже в супермаркете, чтобы приготовить большой ужин.
Однако, прибыв в школу, в строю детей он обнаружил только Ли Сюйсуй — Ли Чэня там не было.
Ответственный за построение человек сказал ему:
— Господин Цзянь, пожалуйста, пройдите в учительскую, там есть кое-какие вопросы.
Цзянь Чэнси встревожился:
— Что случилось?
Тот ничего не ответил, лишь велел ему пройти.
У Цзянь Чэнси шевельнулось недоброе предчувствие, но, крепко сжав руку дочери, он кивнул и последовал за ним.
Миновав череду длинных коридоров, они наконец добрались до учительской. Дверь была приоткрыта. Войдя внутрь, он увидел своего ребенка, стоявшего в стороне, а напротив — белокурого мальчика-гиганта и родителя другого ученика.
Цзянь Чэнси поприветствовал учителя:
— Здравствуйте.
Учитель кивнул:
— Здравствуйте, папа Ли Чэня.
Цзянь Чэнси обвел взглядом обстановку в комнате:
— Что здесь произошло?
Не успел учитель ответить, как вперед выступил староста:
— Ли Чэнь украл мой браслет!
Эм?
Цзянь Чэнси шокировано посмотрел на него.
Учитель жестом призвал детей к успокоению, а затем обратился к Цзянь Чэнси:
— Господин Цзянь, у старосты пропал браслет, и в конце концов его обнаружили в парте соседа по партам.
Цзянь Чэнси тут же возразил:
— Невозможно, мой ребенок не станет воровать.
Учитель сказал:
— Но другие ученики это видели.
Цзянь Чэнси поразился:
— Кто?
Стоявший в углу мальчик-карлик подошел ближе:
— Я видел.
Цзянь Чэнси посмотрел на невысокого мальчика, в глазах которого читалось презрение к Ли Чэню:
— Я видел это своими глазами: пока старосты не было, Ли Чэнь украл его браслет и засунул в парту. У него самого нет денег на покупку, вот он из зависти и стащил вещицу старосты.
Он излагал всё так гладко и убедительно, что любой другой на месте Цзянь Чэнси уже поверил бы.
Ли Сюйсуй же тут же возмутилась:
— Ты врешь! Мой старший брат вовсе не вор.
Мальчик-карлик глянул на нее:
— Я сам видел, а ты еще отпираешься!
Цзянь Чэнси глубоко вздохнул. Подойдя к мальчику у дивана, он не стал его упрекать, а просто присел перед ребенком на корточки, сохраняя спокойное и даже ласковое выражение лица, и взял его слегка озябшие руки в свои.
Ли Чэнь поднял на него взгляд.
До прихода Цзянь Чэнси он не произнес ни слова.
Цзянь Чэнси мягко спросил:
— Староста потерял браслет сам, ты его не брал, верно?
Ли Чэнь тихо посмотрел на него и наконец слегка кивнул.
Мальчик-карлик возбужденно завопил:
— Его нашли прямо у него в парте, а ты все еще не признаешься!
Цзянь Чэнси, больше не в силах сдерживаться, посмотрел на него:
— Раз нашли в парте, значит, он взял? А если это недоразумение? Я верю, что мой ребенок не ворует.
Учитель почувствовал головную боль и произнес:
— Папа Ли Чэня, давайте не будем спорить. Пусть Ли Чэнь просто извинится.
Цзянь Чэнси поднялся на ноги:
— Учитель, проверьте камеры наблюдения.
Учитель удивленно произнес:
— Зачем тут что-то проверять по камерам? Ученики своими глазами видели, разве этого недостаточно? Дети друг другу не враги, не станут же они лгать.
Цзянь Чэнси нервно усмехнулся:
— А с чего бы моему ребенку без всякой причины воровать?
Учитель промолчал.
Тут подала голос мать мальчика-карлика, с некоторым презрением глянувшая на Цзянь Чэнси:
— Кто ж его знает? Может, некоторые дети из Подземного города не видали ничего слаще морковки, вот руки и зачесались?
Цзянь Чэнси с изумлением посмотрел на нее.
Он никогда бы не подумал, что существует место, где человека могут судить по его происхождению.
Только из-за того, что они родом из Подземного города, они считаются невежественными воришками, и им даже не нужны доказательства — достаточно пары фраз, чтобы легко вынести приговор.
Наблюдая за ссорой аристократов, учитель попытался сгладить углы:
— Ладно-ладно, хватит спорить. Господин Цзянь, дело же проще простого: пусть просто извинится, и не стоит больше шуметь.
Цзянь Чэнси понимал: если отступить сегодня, то как на его сына будут смотреть остальные дети в классе?
Дело сегодня вовсе не в извинениях — речь шла о детском достоинстве!
Бросив на Ли Чэня успокаивающий взгляд, Цзянь Чэнси встал перед ребенком и чеканя слова произнес:
— Предъявите доказательства. Без записей с камер я извиняться не буду.
Мать мальчика-карлика нетерпеливо окинула его взглядом, словно смотрела на какого-то дикаря:
— Чего тут смотреть, тут всё шито-белыми нитками. Только шум поднимаете, бескультурье сплошное! Еще легко отделались, что мы в полицию за воровство не заявили.
Цзянь Чэнси зло усмехнулся.
Прямо сев на диван, он без тени страха произнес:
— Хорошо, тогда вызывайте полицию!
Остальные удивленно уставились на него.
Взглянув на сообщение от Ли Линфэна, пришедшее на браслет, Цзянь Чэнси почувствовал себя еще увереннее:
— Пусть приедет военная инспекция, мы ждем прямо здесь!
http://bllate.org/book/25048/2971836
Сказали спасибо 0 читателей