Готовый перевод The Crown Prince is Busy / У Его Высочества нет ни минуты покоя: Глава 12

Отец и сын

Надворному Наследный принц еще никогда так остро не ощущал, что иметь рядом упрямого и вредного слугу для присмотра — это все-таки благо. Вредный слуга бывает раздражающим, вредный слуга слишком болтлив, вредный слуга вечно сует нос не в свои дела, но и от него есть немалая польза. Например, в ситуации, когда учителя вызывают родителей, такого слугу можно пустить в ход. Хотя Наследный принц мог бы поручиться, что в конце концов этот вредный слуга непременно настучит Четвертому брату и выложит ему всё до последнего слова. Но характер ситуации уже совершенно изменился! Наследный принц тщательно проанализировал сложившиеся обстоятельства.

Если бы сюда явился Четвертый брат, это означало бы, что он, некогда великий и славный Наследный принц, в первый же день учебы в новом мире совершил оплошность, и теперь младшему брату приходится разгребать за ним этот бардак. Разве это не страшный позор? Но если придет Сяо Цзянцзы, всё превратится в обычное дело: слуга пришел улаживать неприятности своего господина. Разве не так было испокон веков?

Предаваясь сладким мечтам, он извлек на свет свой драгоценный сотовый телефон. На заставке красовалась приглянувшаяся ему недавно прелестная девица; по словам Четвертого брата, эта красотка была актрисой, а каковы шансы заполучить ее в свои руки, зависело исключительно от того, насколько успешно пойдут дела у самого Четвертого брата. Наследный принц ткнул пальцем в значок телефонной книги, полистал список номеров — и тут Наследный принц замер в полном оцепенении. Смутно припомнив вчерашний вечер, он сообразил, что, кажется, в порыве тайного гнева взял да и удалил Сяо Цзянцзы из контактов. Что это вообще такое? Неужели сами небеса хотят погубить одинокого сироту?

Кун Хэ с опаской наблюдал за выражением лица Наследного принца. Приближаться к нему сейчас он не смел: после автокатастрофы его лучший друг явно приобрел склонность к насилию, и тот щелбан по лбу отозвался вполне ощутимой болью. Кун Хэ уже собирался спросить, не случилось ли чего, но не успел разомкнуть губ, как от двери донесся голос завуча:

— Ай Чэн, Кун Хэ, ваши родители пришли, отправляйтесь в переговорную.

Наследный принц готов был поклясться, что, когда толстяк произносил эти слова, его лицо исказилось, а тело задрожало.

Кун Хэ радостно подскочил и с победным кличем принялся подталкивать Ин Жэня к выходу. Наследный принц же испытал ужас: он никого не уведомлял! Откуда взялись родители? И даже если это Четвертый брат, то Четвертый брат... Только не Четвертый брат! Только не Четвертый брат! — мысленно взмолился Ин Жэнь. Еще сегодняшним утром он мог с абсолютной уверенностью заявлять, что его четвертый братец, в прошлом император Юнчжэн, уж точно не станет лично вмешиваться в подобные пустяки. Но стоило пройти ночи, как нынешним утром Четвертый брат переменился: мало того, что во взгляде, брошенном на него, чудилось необъяснимое сочувствие, так он еще сотворил небывалое — забросил свою трещащую по швам компанию (да ну! о боже!) и лично привез его в школу. По дороге они с Сяо Цзянцзы в два голоса, подпевая друг другу, давали ему бесчисленные наставления — на стиль Четвертого брата это было совершенно не похоже. Наследного принца озарило: у его Четвертого братца явно повредился рассудок, в нем проснулась братская любовь, а значит, теперь Наследный принц не мог ручаться, что, стоило ему и впрямь позвонить Четвертому брату, тот не примчится сломя голову.

Если он заявится сюда, что ему сказать? Свалить всю вину на Маленького Хэ и заявить, что он сам невинная жертва? Или просто брякнуть, что он спасал красавицу? В конце концов, зачинщиктором драки был вовсе не он. Да, пожалуй, так и сделаем. Наследный принц лихорадочно обдумывал план действий, но в душе его росло смутное подозрение: ему казалось, что что-то здесь не так. Кун Хэ, кативший коляску с Наследным принцем, тоже чувствовал, как по спине бегут мурашки: кто же это плетет против него интриги?

Школьные правила в целом отличались завидной демократичностью: в подобных случаях жестоких драк учебное заведение предпочитало усаживать участников за стол переговоров, разумеется, с непременным условием присутствия законных представителей. Едва переступив порог, Кун Хэ вприпрыжку бросился вглубь комнаты. К немалому удивлению Ин Жэня, отец этого мелкого хулигана разительно отличался от самого Кун Хэ: это был одетый в спортивный костюм мужчина неопределенного возраста с легкой улыбкой на губах. Увидев сына, он во взгляде его проступило еще более глубокое баловство; отец потрепал растрепанную шевелюру Кун Хэ и мягко произнес:

— Кун Хэ, ты снова вляпался в неприятности.

В его тоне не было ни упрека, ни раздражения, да и Кун Хэ явно не испытал никакого дискомфорта от этих слов. Хихикая, он устроился рядом с отцом:

— Пап, на этот раз не я! Это тот ублюдок первый полез!

Шань Сю холодно хмыкнул, но возражать не стал. Сидевший рядом с ним мужчина с поразительно похожими чертами лица бросил беглый взгляд на парочку напротив и снова уткнулся в газету. Лишь средних лет женщина, державшая за руку Ян Юй, выглядела крайне недовольной; с отвращением покосившись на Кун Хэ, она процедила:

— Маленький хулиган!

Отец Кун ответил едва заметной улыбкой и, повернувшись к сыну, принялся его воспитывать:

— Кун Хэ, нельзя обзываться. Разве папа не говорил, что нужно следить за своей культурой речи? Нельзя сквернословить, нецензурные слова произносят невоспитанные люди, особенно при посторонних.

Кун Хэ послушно закивал, растеряв всю свою прежнюю заносчивость. Ин Жэнь усмехнулся и сам подкатил кресло к длинному столу. У Кун Хэ оказался весьма сообразительный папаша, эта фраза была сказана удивительно вовремя. Как он и ожидал, та женщина от злобы позеленела и уже открыла рот, собираясь выдать новую тираду, но Ян Юй вовремя удержала ее за руку. Женщине оставалось лишь злобно зыркать на Кун Хэ, но тот ничуть не испугался и с победоносным видом широко раскрытыми глазами уставился на нее в ответ!

— Раз все в сборе, давайте начнем, — завуч утер пот со лба, делая вид, что не замечает искрящегося между собравшимися напряжения. Переставляя свое тучное тело, он уселся во главе длинного стола, но, подумав секунду, почему-то отодвинул стул подальше в сторону, словно опасаясь чего-то невидимого.

Отец Куна кивнул. Этот мужчина производил впечатление легкого дуновения ветерка — казалось, от него исходила абсолютная, нетронутая безмятежность. Поднявшись с места, он сначала одарил всех улыбкой и лишь потом заговорил мягким, обволакивающим голосом:

— Я отец Кун Хэ. Обстоятельства этого инцидента я уже выслушал от завуча, и раз Кун Хэ поступил неправильно, я приношу свои извинения...

Кун Хэ тут же взбунтовался: на этот раз ведь его вины не было! Надув губы, он собирался запротестовать, но кто-то опередил его.

— Погодите-ка, а родитель этого ученика еще не подошел? Что такое, школа у нас теперь вводит особые привилегии?

Женщина, только что уронившая свой авторитет, постукивала по столу длинным ногтем, а ее взгляд, устремленный на Наследного принца, источал густейшее презрение. Ин Жэнь нахмурился: даже с его места отчетливо несло дешевыми духами этой вульгарной бабы. Похоже, воспитание у этой красотки действительно хромает на обе ноги — стоит ли вообще связываться с ней и брать ее под свое крыло, теперь определенно нужно хорошенько обдумать.

В этот момент мужчина, читавший газету, тоже поднял голову. Его взгляд естественным образом упал на Ин Жэня, и в глазах мелькнуло легкое удивление, будто он увидел нечто неожиданное. Чуть приподняв брови, он хранящий добрый нрав отец Куна не стал злиться на прерванную речь и, тепло улыбвшись, кивнул Ин Жэню в знак приветствия. Вмиг всеобщее внимание приковалось к Наследному принцу. Слегка переведя взгляд, Наследный принц прочистил горло:

— У меня нет роди...

— Кто сказал, что его родитель не пришел?

Уверенный, влажный мужской голос сопровождался отчетливым стуком кожаных туфель по полу — шаг за шагом. Не успел Наследный принц разглядеть вошедшего, как рефлексивно вцепился в подлокотники кресла. Все присутствующие повернулись к дверям, и в проеме показался мужчина на вид лет тридцати в строгом черном костюме, белоснежной рубашке и галстуке в диагональную полоску, идеально подчеркивавших его безупречную внешность. Засунув одну руку в карман брюк, он шел прямой наводкой к месту, где сидел Ин Жэнь, излучая непреклонную ауру владыки мира, не отводя глаз от цели.

Ин Жэнь ошеломленно смотрел, как этот человек приближается, пока в поле его зрения не осталось абсолютно ничего, кроме высокой фигуры приближающегося мужчины. Испытав жгучее смущение, он почти чисто на инстинктах отвернулся. Завуч тут же вскочил на ноги, расплывшись в сияющей улыбке:

— А вот и родитель ученика Ай Чэна, э-э-э, он...

Как его представить? Толстяк замялся, понятия не имея, какие слова подобрать.

— Я его... дядя.

Канси почувствовал себя слегка задетым: очевидное стремление сына отгородиться от него показалось непривычным и неприятным. Насколько помнилось, в прошлом Баочэн всегда так и лип к нему, всегда с почтением прислушивался к каждому слову. Видя перед собой такого отчужденного Баочэна, он слегка сузил зрачки и, не меняя выражения лица, положил руки на подлокотник инвалидной кресла, придвигая его ближе к себе.

Ин Жэнь не мог сдвинуться с места. Оказавшись в ловушке между креслом и телом мужчины, он попытался оттолкнуть его, но руки словно одеревенели, не слушаясь хозяина. Он отчетливо чувствовал дыхание этого человека — совсем-совсем близко.

— Господин Кан.

Странную атмосферу прервал хранивший до этого молчание мужчина с газетой. Поднявшись, он безупречно выверенным шагом подошел к Канси, вынудив того отпустить подлокотник кресла Ин Жэня и выпрямиться в полный рост:

— Господин Шань.

— Не ожидал, что мы так скоро снова встретимся.

Мужчина по фамилии Шань отделался дежурной вежливостью, а затем тут же перевел беседу в интересующее его русло:

— Оказывается, господина Кана и юного господина Ая связывают такие узы.

Ин Жэню было уже не до того, о чем судачат эти двое. Воспользовавшись заминкой, он молниеносно выскользнул из зоны досягаемости Канси и с бесстыдством втиснулся прямо между отцом и сыном Кунами. Одарив ошеломленного отца Куна сокрушительной, сияющей улыбкой, он заявил:

— Дядя, можно я побуду с вами? Этот человек — сумасшедший психопат, я его совершенно не знаю!

— ...

— О, так вот оно что.

Заметив перемену в выражении лица стоявшего перед ним мужчины, господин Шань пожал плечами и сделал вывод самостоятельно — а уж что это за узы такие, тут каждый волен был понимать в меру собственной испорченности.

Канси едва не скрежетал зубами, пожимая протянутую руку собеседника:

— Господин Шань шутит. Дети просто балуются и капризничают.

Это ты капризничаешь! Я, достойнейший Наследный принц, буду с тобой капризничать?!

Надув щеки, Наследный принц яростно заскреб ногтем по крышке стола:

— Я и вправду вас не знаю! Вы кто вообще такой? У меня всего два дяди: один в семье Ай пашет без продыху, пытаясь загнобить моего старшего братца, второй за границей пашет без продыху, пытаясь загнобить моего старшего братца.

Он твердо решил в этой жизни больше не играть с этим человеком в драму «отцы и дети». Что до событий прошлой жизни, то впору было рассуждать о том, кто прав, а кто виноват, но прошлого уже не вернуть. Он мог понять всю горечь и безвыходность положения императора, но простить жестокосердие отца был не в силах. На самом деле он прекрасно понимал, что в том, к чему они в итоге пришли, виноват не только тот человек, но и он сам. И что с того? Он сполна заплатил за собственные ошибки, испил чашу страдания до дна и до самого конца коротал дни в заброшенном внутреннем дворе, куда никто и не заглядывал. Разве этого мало? Он не ненавидел его и больше не держал зла — ему просто хотелось жить своей жизнью. Я уже вышел из твоего мира, прошу тебя, не лезь и в мой тоже!

Завуч посерел лицом. Маленький предок, умоляю, хватит шутить! Если ты продолжишь в том же духе и этот тип выйдет из себя, под раздачу попадешь не только ты и два твоих дядюшки из дома! (Четвертый брат в этот момент безмолвно рыдал в сторонке).

Отец Куна тоже почувствовал себя неловко:

— Ай Чэн, быть может, у вас с дядей какое-то недоразумение?

Какое еще недоразумение — между ними пропасть!

Не по-наследсному закатив глаза, Ин Жэнь отрезал:

— Никаких недоразумений. Я действительно не знаю этого господина.

В роли Ай Чэна он и вправду его не знал, так что лгать не приходилось. Судя по его разумению характера этого человека, тот, должно быть, уже бесился от злобы. Будь он по-прежнему императором, чьи-то головы наверняка уже катились с плеч. Злись, злись сколько душе угодно! Уйдешь — и слава богу, ушел так больше не возвращайся!

Наследный принц был прав в своих догадках: Канси действительно был очень зол. Жаль только, он не догадывался, что причиной гнева было совсем не то, о чем он думал. Канси злился на то, что этот глупышка Баочэн до сих пор не узнал его в лицо!

По этой причине Канси не только не собирался уходить, но и захотел остаться еще сильнее. Ему не терпелось признаться Баочэну, восстановить отцовские узы: в прошлой жизни он слишком сильно задолжал Баочэну, этот ребенок не должен был расти в холоде глубоких дворцов. Попав в этот мир и многое здесь осознав, он понял, во многих вещах поступал несправедливо и был неправ по отношению к Баочэну. Ему безумно хотелось вернуться в прошлую эпоху, начать всё сначала — на сей раз он поклялся относиться к Баочэну бережно, больше никогда не ранить его и не бросать те ранящие сердце слова, а отдать ему всё самое лучшее.

Мысли отца и сына текли в совершенно противоположных направлениях, поэтому, когда Великий император Канси с невыразимой нежностью устремил взгляд на Наследного принца и с отцовской заботой изрек: «Ты совсем позабыл всё, что было раньше... Как в детстве ты озорничал, не любил есть редьку и вечно норовил вздремнуть посреди урока, неужели всё это вылетело у тебя из головы?», Ин Жэнь онемел от изумления.

Прекрасно. Стоит ли выкладывать эти постыдные тайны на суд общественности? Вопрос риторический!

http://bllate.org/book/25011/2958183