Готовый перевод Quick Transmigration: Is the God Lord Biased Again Today / Быстрое прохождение: Божество снова играет на два фронта?: Глава 20

Пойманный с поличным за кражей рисунков прямо на месте преступления, Шэнь Цзюньхуай не знал, что делать. Он чувствовал, как его лицо начинает гореть, и был готов сквозь землю провалиться.

Нань Фэн опустился на колени, поднял блокнот и бережно смахнул с него возможные пылинки. С абсолютно серьезным выражением лица он произнес:

— Хуай-бао рисует просто прекрасно. Если в следующий раз ты предупредишь меня заранее, я приму красивую позу — так будет еще лучше.

Это были слова неожиданные, но вполне в духе Нань Фэна. Уголки губ Шэнь Цзюньхуая изогнулись в улыбке, и неловкость от того, что его застали за срисовкой, мгновенно испарилась. Его Нань-Нань был именно таким — нежным и внимательным.

Взяв блокнот одной рукой, а второй переплетя пальцы с рукой Шэнь Цзюньхуая, Нань Фэн направился к лестнице:

— Сегодня мы идем в Тавернс, не нужно одеваться слишком официально. Надо хорошенько подумать, что именно подобрать для Хуай-бао.

Шэнь Цзюньхуай послушно и мягко кивнул:

— Я во всем тебя слушаю, Нань-Нань.

Донельзя послушный, он заставил сердце Нань Фэна пропустить удар. Такой милый, что так и хотелось…

Вернувшись в спальню, Нань Фэн открыл гардеробную. Большую ее часть занимала одежда Шэнь Цзюньхуая, в основном традиционные рубашки в китайском стиле. Костюмы самого Нань Фэна и прочие вещи перекочевали по соседству, в гардеробную, которую для него заново обустроила Госпожа Лань, — там одежда Шэнь Цзюньхуая тоже имела свой уголок.

— Какой стиль Хуай-бао хочет надеть?..

Порывшись в вещах, Нань Фэн и Шэнь Цзюньхуай выбрали комплект в черно-белой гамме, напоминающий парные наряды. На Нань Фэне был непринужденный повседневный костюм, а на Шэнь Цзюньхуае — всё та же рубашка в китайском стиле.

Приведя себя в порядок, они сели в машину и отправились на встречу.

Тавернс — крупнейший в Наньчэне клуб формата восемь-плюс-один. Говорили, что заведение принадлежит кому-то очень влиятельному из верхов, и представляло собой настоящее тихую гавань. Люди приходили сюда исключительно ради общения и напитков, и все прекрасно понимали негласные правила: затевать здесь беспорядки никто не смел.

Появиться тут могли только люди с весом и именем в Наньчэне. Простые смертные в лучшем случае пытались отведать новинок на открытой террасе, да и то лишь в том случае, если в карманах водилась пара лишних монет. Иногда, если везло и у хозяина было хорошее настроение, удавалось за бесценок попробовать фирменный напиток, который тот смешивал лично. Впрочем, за всё время такое счастье выпало лишь десяти счастливчикам, и все они отзывались о нем с восторгом.

На кишащей людьми открытой террасе гремела оглушительная музыка, и каждый двигался в такт ритму.

Кто-то на самом краю обратил внимание на лимитированный спорткар, остановившийся у входа. Плавные линии кузова машины сияли ослепительным блеском, привлекая взгляды тех, кто еще оставался на террасе.

Дверь со стороны водителя открылась. Мужчина был одет в строгий, но непринужденный черный брючный костюм, сочетающий простоту и элегантность.

Безупречный крой идеально подчеркивал его высокую, стройную фигуру. Черты лица были словно сотканы из прекрасной поэмы, изящные, точно созданные резцом мастера. В красивых персиковых глазах таилось присущее ему природное очарование; прямой нос и тонкие губы, тронутые легкой улыбкой, выдавали отличное настроение хозяина.

Каждому казалось, что это лицо просто не может принадлежать смертному. Неудивительно, что про некоторых говорят, будто они — любимые сыновья богини Нюйвы, в то время как остальные — лишь случайные брызги грязи из ее горсти.

Но почему этот человек казался всем таким знакомым? Толпа зашушукалась в догадках:

— Разве это не младший господин из клана Нань? Кажется, я видел его фотографии в сети, но вживую он еще красивее!

— Я же говорил, что лицо до боли знакомое! Значит, он вернулся на родину.

— Говорят, ради кого-то и вернулся. Я недавно видел в какой-то соцсети: он постоянно что-то готовит, судя по всему, растит какого-то мальчишку. Тон при этом до безумия балующий!

— Я тоже это видел! Давно на него подписан, и так хочется посмотреть, как выглядит тот, о ком заботится столь невероятный мужчина!

— ………

Многие перешептывались внизу, и даже танцующие на сцене на мгновение отвлеклись.

Под прицелом всеобщих взглядов вознесенный на пьедестал почета Нань Фэн обошел машину, открыл пассажирскую дверь и прикрыл ладонью крышу, чтобы сидящий внутри не ударился головой.

Все с любопытством вытягивали шеи, сикось-накось заглядывая в салон: им не терпелось узнать, кто же этот счастливчик, ради которого юный господин из первенствующего клана Наньчэня лично открывает дверцу. Какая невероятная честь!

И они не были разочарованы. Лицо вышедшего из машины парня заставляло усомниться: уж не являлись ли они все действительно теми самыми комками грязи, небрежно стряхнутыми творцом?

Кожа юноши была белоснежной и гладкой, как фарфор. Его угольно-черные волосы аккуратно падали на лоб, делая его похожим на пугливого крольчонка, впервые вышедшего в большой мир — чистого и прекрасного.

На нем была ультрамодная лимитированная рубашка в китайском стиле с преобладанием белого цвета, излучающая свежесть и утонченность.

На белом фоне черные линии выписывали искусный узор, полный художественного вкуса, словно на живом холсте традиционной живописи тушью. Воротник и манжеты были отделаны черной каймой, что не только добавляло наряду глубины, но и делало его еще изысканнее.

Мягкий шелк струился и ласкал кожу, а его матовый блеск придавал рубашке поистине благородный вид. Образ завершали струящиеся черные брюки.

Стоило этой паре оказаться рядом, как у любого пропадало желание завидовать — они были полностью повержены. Сравнения не выдерживало ничто: ни происхождение, ни образование, ни внешность, ни возможности. Это был полный разгром.

— Погодите, это ведь тот самый молодой господин из клана Шэнь? Говорили, он тяжело болен, но сейчас вроде бы выглядит совершенно здоровым.

— Эх ты, деревня! В высших кругах уже давно всё обсудили: мальчишка, о котором заботится молодой господин клана Нань, и есть этот наследник Шэнь. Слышал, они уже съехались, и родители с обеих сторон успели познакомиться.

— …………Что? Познакомились с родителями?!

— ………………Что? Они женятся?!

— Что?! У них уже и ребенок есть?!

Слухи обрастали всё более дикими подробностями. Камушек, хрустя семечками и слушая сплетни, согнулся пополам от смеха:

— Красавчик-братец, да эти люди уже расписали всю твою оставшуюся жизнь, ха-ха-ха!

Нань Фэн нахмурился. Здесь было слишком шумно. Он никак не ожидал, что в каком-то заведении для напитков соберется столько народу, да еще и все толкутся на улице. Раньше он здесь не бывал — знал бы, выбрал другое место.

Нань Фэн посмотрел на стоявшего рядом парня и слегка наклонился:

— Тебе нехорошо? Может, вернемся в машину, а я скажу им сменить место?

Шэнь Цзюньхуай подавил легкое головокружение и покачал головой. Хотя к подобным скоплениям людей он все еще не привык, нельзя было отрицать: Нань Фэн и впрямь оказался превосходным психотерапевтом. Сейчас он чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше.

— Пойдем, Нань-Нань.

Раз уж сам Шэнь Цзюньхуай дал добро, Нань Фэну оставалось лишь жестом велеть встречающему их официанту немедленно проводить их в отдельную кабинку.

Если у этого места и были плюсы, то главнейшим из них являлась звукоизоляция: стоило перешагнуть порог, как уличное галдение мгновенно стихло, не донося ни единого звука.

Интерьер кабинки украшали столы и стулья из ценных пород дерева, источавшие тонкий древесный аромат, который приносил удивительное успокоение. На стенах висели изящные картины с пейзажами, создававшими иллюзию погружения в живую природу.

С потолка свисали винтажные светильники, излучавшие мягкий, уютный свет. В углах зеленели комнатные растения, добавляя бару нотку свежести и уюта. Вся обстановка была выдержана в элегантном и сдержанном стиле.

Дизайнер определенно обладал тонким вкусом и вложил в оформление немало труда.

Картины на стенах принадлежали кисти довольно известных художников. Шэнь Цзюньхуай с интересом разглядывал их, погрузившись в созерцание, но при этом рука, державшая Нань Фэна, не ослабляла хватку.

Это принесло Нань Фэну немалое утешение: похоже, он растил его не зря, и мальчик не забыл о нем ради других впечатлений.

Официант положил на стол планшет для заказа, предупредил, что при необходимости можно нажать кнопку вызова, и добавил, что двое остальных гостей тоже скоро подойдут.

Нань Фэн был полностью поглощен разглядыванием картин вместе с юным господином, а потому даже не задумался о том, откуда обычный официант мог знать, когда именно появятся остальные посетители.

— Нань-Нань, смотри, пейзаж! — у Шэнь Цзюньхуая каждый раз загорались глаза, стоило ему заметить приглянувшееся полотно. Он был похож на ребенка, который нашел любимую игрушку и спешит похвастаться перед взрослыми.

Нань Фэн неизменно таял от такого вида младшего господина — до чего же тот был чертовски мил.

— Очень красиво. И рисунки Хуай-бао тоже невероятно красивы. Когда начнется выставка, еще больше людей полюбят его творчество.

Шэнь Цзюньхуай с гордым видом кивнул, обнял Нань Фэна за локоть и утянул за собой к столу делать заказ.

Стоило им выбрать блюда, как дверь распахнулась.

Это тот самый врач? Шэнь Цзюньхуай склонил голову набок. Раньше он видел доктора лишь мельком — его глаза и половину лица, — поэтому сейчас не был до конца уверен.

Мужчина обладал мягкой, благородной внешностью и приветливой улыбкой. В отличие от улыбки Нань Фэна, которая редко доходила до глаз, этот человек улыбался искренне, от самого сердца, излучая неизменное дружелюбие.

Глядя на него, Шэнь Цзюньхуай невольно вспомнил строчку:

Благородный муж мярок и чист, подобно нефриту, а сын знатного рода не знает себе равных в этом мире.

Он действительно производил впечатление безупречного, утонченного молодого господина.

— Прошу прощения, на дороге небольшая пробка, — произнес мужчина звонким, приятным голосом.

Когда Му Юй вошел, Нань Фэн бросил взгляд на прятавшуюся за косяком двери фигуру, но звать никого не стал. Он просто сделал глоток воды, которую только что налил официант — пока они еще ничего не заказали, приходилось утолять жажду обычной водой.

Шэнь Цзюньхуай редко видел, чтобы Нань Фэн проявлял к кому-то столь полное равнодушие, поэтому ему стало любопытно, кто же прячется за дверью, выдавая себя лишь прядкой темно-зеленых волос.

Заметив, что спутник не спешит следовать за ним, Му Юй с легкой досадой вздохнул:

— Хань Сяошэн, а ну вкатился внутрь!

Тот, кого окликнули, мелкими шажками вдвинулся в комнату. Только теперь Шэнь Цзюньхуай смог разглядеть его как следует. Как бы это описать… лицо у этого человека было диким и дерзким, с резкими, словно высеченными топором чертами, от которых веяло суровым холодом.

Густые брови слегка взметнулись вверх, словно бросая вызов всему миру, а в глубоких глазах плескалась такая свирепость, что казалось, стоит только встретиться с ним взглядом — и он тут же полезет в драку.

Слегка смуглая кожа придавала его облику еще больше дикости, а растрепанные на лбу темно-зеленые волосы покачивались в такт каждому движению. Это было лицо, которое невозможно забыть — абсолютно уникальное в своем роде.

И этот образ произвел бы неизгладимое впечатление неприступности, если бы не его нынешний обиженный вид побитой собачонки.

— Шэнь… — попытался было произнести он, но под холодным взглядом Нань Фэна испуганно захлопнул рот и жалостно поджал губы.

— Зрелище не для слабонервных, — пробормотал себе под нос Му Юй, наблюдая за этим со стороны. Хотя эта песик был его собственной выучки, поди ж ты — воспитан-то чужими руками.

Шэнь Цзюньхуай сидел заслоненный Нань Фэном, и только когда Хань Сяошэн вошел, смог рассмотреть его лицо. Глаза юноши округлились:

— Молодой господин?!

Удивление было столь велико, что Хань Сяошэн выпалил это до того, как успел себя остановить.

Му Юй хлопнул себя рукой по лбу и отодвинулся подальше — иначе через секунду на него брызнет кровь.

И точно: в следующее мгновение Хань Сяошэн издал вопль. Здоровый, крепкий мужик с перепугу скорчил донельзя жалобную физиономию, потирая уже начавшую опухать макушку и умоляя Му Юя о пожалейке.

Му Юю пришлось выступить в роли утешителя:

— Ай-яй, поболит и пройдет, дурачок…

Нань Фэн отдернул руку, неторопливо помешивая воду в стакане. Его голос звучал так холодно, что от него можно было окоченеть:

— Самовольно покидать пост без приказа… Хань Сяошэн, осознаешь ли ты свою вину?

Хань Сяошэн хотел было оправдаться, но, перехватив взгляд Шэнь Цзюньхуая, снова испуганно умолк.

Нань Фэн извлек из кармана наушники, лично отрегулировал громкость и, прежде чем надеть их на Шэнь Цзюньхуая, мягко произвел инструктаж:

— Хуай-бао, мне нужно обсудить кое-какие дела с этим человеком. Можешь пока послушать музыку или полистать лекции?

Его голос звучал настолько нежно, будто он боялся растопить Шэнь Цзюньхуая, что создавало разительный контраст с только что леденящим душу тоном.

Камушек материализовался в виде бестелесного духа на краешке стола и болтал ножками, наблюдая за жалкой позой Хань Сяошэня. Покрутив головой, он покачал своим единственным торчащим хохолком:

— Привыкай. Двойные стандарты нашего красивого братца — это классика. Дорогие зрители, не забудьте поставить лайк и написать отзыв!

Шэнь Цзюньхуай всегда был послушным. К тому же он понимал, что Нань Фэн собрался обсуждать серьезные вопросы, и не хотел мешать. Он послушно надел наушники и уткнулся в телефон — громкость была как раз такой, чтобы заглушать тихий шепот заговорщиков, но при этом не оглушать.

Аккуратно поправив накинутую на спинку стула одежду Шэнь Цзюньхуая, Нань Фэн откинулся на спинку и с бесстрастным видом кивнул Хань Сяошэню: продолжай.

Хань Сяошэн, сдерживавшийся всё это время, наконец получил возможность говорить:

— Шэнь… то есть, главарь!

Он привычно чуть было не сорвался, но под смертоносным взглядом Нань Фэна тут же поправился.

Нань Фэн неторопливо отвел взгляд, продолжая играя с тонкими, изящными пальцами юного господина.

— Главарь, это те старики велели мне передать тебе кое-какие вести, — при упоминании упомянутых старцев на лице Хань Сяошэня промелькнуло презрение. — Зло из Мира Бездны поначалу пожирало друг друга, становясь всё сильнее и масштабнее. Изначально… ой!

Не успел он договорить, как его за бок ущипнула собственная пара. Хань Сяошэн недоумевающе уставился на Му Юя, но, заметив предостерегающий взгляд того, мгновенно вспомнил: эта тема была для Нань Фэна под строжайшим запретом.

Му Юй искренне посочувствовал этому простофиле и был вынужден взять объяснения на себя:

— Стражи из Мира Стражей проявили халатность, позволив частицам Зла тайком ускользнуть за пределы их мира. Некоторые из них даже умудрились затеряться в малых мирах. Какими именно они станут — вы уже можете видеть сами: изначальный сюжет раскололся на мелкие осколки и исказился до неузнаваемости.

— Зло способно пробуждать самые темные глубины человеческих душ и порождать желания, и в крушении миров есть и его вина. Именно поэтому те старики так настаивали на том, чтобы вышли вы.

— Возможно, его душа уже готовится к пробуждению, — Му Юй бросил взгляд на Шэнь Цзюньхуая, сосредоточенно глядящего в экран телефона.

Пальцы Нань Фэна едва заметно дрогнули. Пробуждение…

— Сколько времени потребуется? — в его голосе звучало ожидание, которого он сам прежде не замечал.

Му Юй придавил Хань Сяошэня, который так и рвался снова вставить слово:

— Его душа повреждена слишком сильно. Даже если он пробудится, это продлится лишь мгновение. Ему требуется подпитка малых миров. Всё, что вам нужно делать — это обеспечивать его безопасное существование там.

— А затем, точно так же, как он верит в вас, поверить в то, что он изо всех сил постарается сдержать ваше общее обещание и вернуться к вам. Нужно просто ждать.

Му Юй благоразумно умолчал о том, какую страшную цену пришлось заплатить Миру Бессмертных за это знание, стараясь лишь успокоить сидящего перед ним человека.

Потому что стоило тому потерять контроль над собой, как три тысячи малых миров вместе с самим Миром Бессмертных едва ли смогли бы вынести его гнев. А ведь тот единственный человек, чье слово могло усмирить эту ярость, к тому моменту уже растерял все свои духовные частицы.

Им осталась лишь одна-единственная уцелевшая душа — как тысячелетняя надежда и вместе с тем жестокие оковы для самого Нань Фэна. Впрочем, он сам добровольно накинул на себя эти цепи, заперев себя в тесной клетке…

……………

Это авторская подводка, объясняющая, почему некоторые сюжетные линии отличаются от оригинала. Всё здесь не случайно, у каждой детали есть свой глубокий смысл — позже это обязательно спросят, так что ведите конспекты!

http://bllate.org/book/24965/2952886

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь