Готовый перевод His Majesty Above / Ваше Величество, вы под прицелом: Глава 8

Слова эти едва не заставили Сяо Цяня рухнуть от испуга.

Спасибо Великому генералу Сяо, который в последние дни возобновил ежедневные тренировки боевых искусств: стойка мабу у него была поставлена на совесть, а низ туловища — крепок, так что позора и падения лицом в грязь удалось избежать.

Обойдя две клумбы с диковинными цветами и травами, Сяо Цянь лицом к лицу столкнулся с мощной волной винных испарений.

Толпа гражданских и военных чиновников пьяно толпилась у входа в боковой зал Императорского сада. Дверь была приоткрыта наполовину: кто-то просунулся внутрь и заглядывал через щель, а нашлись и те, кто поступил еще более нелепо — прислонившись к распахнутому окну, вытянули шеи так далеко, что те стали похожи на лошадиные.

Доу Нин командовал суетившимися туда-сюда евнухами и дворцовыми служанками, то и дело вытирая со лба пот.

О, а вот и Императрица пожаловала! — кто-то заметил стремительно приближающегося Сяо Цяня. — Ваше Величество, крепитесь! Император вовсе не со зла, мужчины ведь...

Подойдя ближе, Сяо Цянь выдавил из себя подобие улыбки:

— Прибыл, прибыл. Благодарю за трупы... то есть за труды, уважаемые господа! Ноги у всех уже старые, кости дряхлые, ступайте-ка по домам отдыхать. Ничего страшного, не о чем тут скорбеть, экая невидаль — соизволил возвысить служанку! Было бы даже лучше, если б она родила пухлого мальчишку и тот стал наследником престола, я-то всё равно не способен.

Всего пара фраз — и шумная толпа зевак вмиг словно окатили ледяной водой посреди студеной зимы, погрузив в жуткую тишину.

Две главные придворные группировки переглянулись, и на лицах тут же проступило взаимное недовольство: одно дело — глазеть на позор молодого императора, и совсем другое — если в результате появится на свет потенциальный наследник престола.

Увидев, как эти старые воробьи в одно мгновение превратились в пугливых перепелок, Сяо Цянь насмешливо поманил рукой.

Доу Нин тут же подбежал ближе.

С тех пор как он наслушался живописных рассказов Палаты внутренних дел о жуткой и свирепой Императрице, что жестоко избила главного евнуха, у него при одном лишь взгляде на Сяо Цяня подкашивались колени и трепетало сердце. Но как бы то ни было, видимость приличий соблюсти всё же требовалось.

— Ваше Величество, Его Величество изрядно захмелел и пожелал переодеться, так что эта служанка проводила его в боковой зал, — подбирая слова, доложил Доу Нин. — Кто же знал, что у нее давненько были тайные амбиции? Воспользовавшись опьянением Императора, она посмела сотворить такое! — Доу Нин сморщил глаза и тут же изобразил всем сердцем разделяемое сочувствие, полное слез.

Сяо Цянь рассеянно кивнул и шагнул в залы.

Окна со всех четырех сторон были распахнуты настежь, открывая взору пестрые заросли цветов, клубящиеся подобно облакам. Легкие шелковые занавеси висели низко, словно лениво плывущие по воле неба одинокие облака — мягкие и невесомые. В центре бокового зала курильница источала тонкие струйки сизого дыма, а аромат стоял чистый и сладковатый, словно касание бабочки к одеянию.

Приподняв пальцем тонкую ткань, Сяо Цянь двинулся вперед мимо разбросанной по полу одежды. Обойдя ширму, он увидел Фан Минцзюэ и девушку, чье лицо было полностью скрыто растрепанными длинными волосами: они полулежали на кушетке.

Одежда Фан Минцзюэ выглядела еще относительно прилично, вот только штаны куда-то пропали. На девушке же наряд сидел на редкость беспорядочно: хотя голого тела видно не было, любой с первого взгляда понял бы, что она пережила жестокое надругательство.

Под ними змеился кусок парчи, а на нем темнело зловещее алое пятно. Сомнений не оставалось — всё произошло взаправду.

Непонятно почему, но это кровавое пятно полоснуло Сяо Цяня по сердцу острой иглой, взметнув из глубины души ярость.

Мгновенно окинув взглядом стену, он действительно заметил висящий там меч. Не говоря ни слова, Сяо Цянь снял его, выхватил из ножен и единым взмахом бросился прямо на ложе.

Вспыхнул холодный блеск, и от испуга у Доу Нин и двух служанок разом подкосились ноги.

— Ваше Величество, нельзя же так!

Брызнувшая горячая кровь залила лицо Фан Минцзюэ.

Сяо Цянь вернул меч в ножны, стряхивая сорвавшуюся на лезвие алую каплю. Две служанки пронзительно взвизгнули, закатили глаза и рухнули без чувств прямо на месте.

Услышав шум, чиновники уже не заботились о приличиях — да и откуда им было взяться, — и толпой ринулись внутрь. Несколько штатских сановников тут же окаменели при виде сцены с брызжущей на пять шагов кровью; дрожащими пальцами они тыкали в Сяо Цяня, пока наконец не выдавили из себя:

— Какое беззаконие… Какое же это беззаконие!

Прижав большим пальцем рукоять меча, Сяо Цянь неторопливо повернулся. Вечерний ветер из окна трепал его распущенные волосы, придавая ему дерзкий и свирепый вид, в котором отчетливо угадывался былой нрав первого забияки Великого Цзинь.

— Постовые, проводите этого старого господина домой, — голос Сяо Цяня звучал мягко, но от него, как и от обагренного кровью клинка в его руке, исходила острая, обнаженная угроза. Казалось, его прижали к самому краю и теперь ему уже абсолютно нечего терять. — А этого уволоките и заройте где-нибудь, приберите тут всё. Линь Линь, принеси миску супа с похмелья.

— Великий наставник Чан, это… — один из гражданских чиновников, собиравшийся уходить вместе с телом, дернул Великого наставника Чана за рукав.

Великий наставник Чан невозмутимо скосил на него глаза, взмахнул широким рукавом и небрежно сложил руки в приветствии:

— Ваше Величество, матушка-Императрица, время уже позднее, а я стар и немощен, так что позвольте откланяться и вернуться в поместье.

Старый скользкий лис. Мысленно выругавшись, Сяо Цянь повернулся обратно.

Он не забывал, что он вовсе не тот всесильный Великий генералиссимус, чье слово закон для всей столицы, а всего лишь обезумевший от гнева и готовый на убийство сумасшедший. Ему было необходимо, подобно вещице, заставить окружающих разглядеть собственную полезность, но при этом строго контролировать меру, дабы не внушать им подлинного страха.

Именно поэтому лицо его сейчас казалось мертвенно-бледным, а на этой бледности проступал нееوایственный, лихорадочный румянец. Глаза налились кровью и казались безумными, взгляд излучал жестокость, в то время как выражение лица оставалось совершенно спокойным — точь-в-точь как у помешанного.

— Доброй дороги, Великий наставник.

Великий наставник Чан скользнул взглядом по руке, сжимающей рукоять меча: та не дрожала ни единым мускулом, однако на ней резко выступили вены.

Главный евнух Доу Нин лично проводил Великого наставника из дворца.

Стоило вожаку удалиться, как остальные барашки и старые бараны, сбившись в кучу, тоже поспешили разойтись.

Сторонники Чан Юйлу, видя, что главарь ничего не сказал, не смели действовать на свое усмотрение и предпочли разойтись по домам, едва досмотрев представление. Что же до фракции Ян Цзиня, состоявшей в основном из военных, убийства их ничуть не смущали; к тому же этот Сяо Ци состоял в информаторах Ян Цзиня, так что кое-кто уже давно тайком сбежал домой досыпать.

Случай с обнажением меча и убийством посреди бела дня на глазах у сотен гражданских и военных чиновников на удивление быстро пришел к некому хрупкому равновесию и был тихо замян.

Казалось, сколь бы кровавой ни была учиненная Сяо Цянем расправа и сколько бы свидетелей при этом ни присутствовало, до тех пор, пока жертвой не оказывается сам император, всё это не имеет ни малейшего значения.

— Убирайтесь все.

По приказу Сяо Цяня дворцовые служанки и евнухи кинулись наутек так резво, будто катились колобками — каждый боялся задержаться хоть на мгновение и пасть жертвой обезумевшей Императрицы.

Только что шумевший дворец в одно мгновение погрузился в мертвую тишину, подобную Холодному дворцу.

Линь Линь, то ли обладая недюжинной храбростью, то ли просто отличаясь полнейшим бесстрашием, молча опустила на стол миску с супом для протрезвления, без тени страха стерла с пола следы крови, низко поклонилась и отступила назад, не забыв затворить за собой тяжелые двери.

Сяо Дэцзы, дрожавший коленями на ступенях снаружи, с благоговейным трепетом мысленно преклонился перед этой героической воительницей.

Внутри дворца Сяо Цянь затворил окна во внутренних покоях, бросил меч на соседний столик, ополоснул руки в уже остывшей воде, отжал промокшую тряпку и швырнул ее прямо на окровавленную половину лица Фан Минцзюэ.

Вскинув бровь и с гордым видом победителя, он протянул:

— Ну как спектакль?

Словно и не находившийся без чувств Фан Минцзюэ сел, убрал с лица тряпку, стер стекавшую кровь и пристально посмотрел на Сяо Цяня:

— Сверх всяких ожиданий.

В голосе все еще слышался винный дух — пил он и впрямь от души.

— Только я никак не ожидал, что ты и вправду решишься убивать мечом, — тихо произнес Фан Минцзюэ. Его чистые, благородные черты лица, испачканные кровью, казалось, источали пугающую кровожадность. — Неужели ты не боялся прикончить невиновного?

Усевшись на край кушетки, Сяо Цянь подумал про себя: после стольких лет сражений на юге и севере разве при убийстве врагов смотрят на то, хороший человек перед тобой или плохой? Достаточно было знать, что все они — враги. К тому же, даже скрытую под длинными прядями волос служанку он сразу узнал — она оказалась еще одной лазутчицей Великого Цзинь.

Однако внешне он лишь нежно и глубоко посмотрел на Фан Минцзюэ:

— Раз уж я велел тебе верить мне, то и сам должен был оказать ответное доверие. Ты меня не разочаровал, ну а я, разумеется, не подведу Ваше Величество.

Заметив разницу в том, как именно Сяо Цянь обратился к нему, Фан Минцзюэ поднял глаза.

На его длинных изящных ресницах еще блестели невысохшие капли крови, а тонкая алая полоска подчеркивала разрез глаз, взмывая к вискам хищным изгибом. Стоило ему поднять взгляд, как темные зрачки блеснули подобно глади озерной воды, вновь заставив сердце Сяо Цяня трепетать от странного зуда. И всё же, наряду с этим трепетом в груди шевельнулось какое-то смутное раздражение.

Поскольку зуд подталкивал его к дерзости, он нахально ухватил Фан Минцзюэ за запястье и придавил к кушетке; раздражение же заставило его бросить взгляд на те две белеющие полоски ног, выглядывавшие из-под одежд, и резким движением задрать императорское ханьфу.

— Сяо Ци! — даже титул императрицы пропал из обращения, от гнева лицо Фан Минцзюэ покраснело.

Впрочем, так он выглядел еще красивее.

Подумал про себя великий негодяй Сяо. Убедившись, что в нижней части тела Фан Минцзюэ всё в полном порядке, он поспешно опустил полы ханьфу, успокаивая парня:

— Прошу Ваше Величество о милосердии, я лишь тревожился за твою безопасность и решил удостовериться, всё ли в порядке с вашим ванье.

Фан Минцзюэ, готовый подскочить и разорвать Сяо Цяня зубами, замер. С каким еще ванье? Откуда тут взяться какому-то ванье?

Взгляд Сяо Цяня очень кстати скользнул книзу, намекая на причину.

Младший брат императора — разве он не ван?

— Ты что, возомнил, будто я лишился рассудка и стану разыгрывать всё по-настоящему? — Фан Минцзюэ изумлялся скудоумию Сяо Цяня; гнев даже застрял у него в горле, а чистый голос слегка охрип.

Он ведь еще не до конца залечил свои раны, ему по-прежнему было больно, а этот дурень предавался таким глупым мыслям.

Поняв, что его забота выглядела несколько двусмысленно, Сяо Цянь непринужденно разжал пальцы.

Однако в этот миг расслабленности молодой император внезапно отвесил ему мощный удар кулаком. Если бы не многолетний боевой опыт Сяо Цяня, тот непременно обзавелся бы фингалом в стиле Ян Цзиня. И даже при этом неподготовленное тело едва успело среагировать — кулак пронесся в опасной близости от уха.

— Славный мой, не балуйся, — сжимая запястье Фан Минцзюэ, бесстыдно ухмыльнулся Сяо Цянь. — Раз уж ты так привязался к скромной наложнице, неужели хочешь, чтобы я помог Его Величеству натянуть штаны?

На каждую хитрость найдется своя управа. В конце концов молодой император выбросил белый флаг и потерпел поражение.

Закончив сборы, они сели за стол друг напротив друга.

За окнами уже поднялась полная луна, приближалась третья стража. Серебристый морозный свет звезд и луны падал на подоконник, где изящно покачивались тени бегоний. Линь Линь молча расставила горячий чай, зажгла последний лампадный фонарь и тихонько удалилась.

— Воспользуйся случаем и проведи полную чистку среди дворцовых служанок, — тихо проговорил Фан Минцзюэ, и его мягкий голос прозвучал подобно свежему ветру. — Набери новых из Палаты внутренних дел. В Зале Сунъян и во Дворце Фэнъи не должно быть ни единой бреши, а в остальных местах можно позволить кое-кому расслабиться.

В тихой воде водятся черти — этот принцип Сяо Цянь понимал отлично. Только он никак не ожидал, что молодой император затеет столь масштабную игру и даже пожертвует их общей репутацией ради столь незначительного на вид дела. Этого он постичь не мог.

Словно прочитав его мысли, Фан Минцзюэ покачал головой:

— Подожди реакции при дворе, и сам всё поймешь.

И снова темнит. У Сяо Цяня даже зубы заныли. Этот парень был младше его лет на семь-восемь, а плести интриги и заговоры умел мастерски.

— Но ты хотя бы обрисуй мне общую картину, чтобы я не выглядел кругом дураком, не способным сообразить, что к чему, иначе всё пойдет прахом, — Сяо Цянь без тени изящества отпил большой глоток чая и постучал пальцем по столу.

Фан Минцзюэ снова покачал головой:

— Если я расскажу, тебе от этого толку не будет. Что бы ни случилось, просто действуй так, как диктует естественная реакция.

— Естественная реакция? — приподнял бровь Сяо Цянь.

Фан Минцзюэ поднял чашку чая и слегка кивнул.

Однако он еще не успел до конца опустить голову, как рука его дрогнула и едва не выплеснула весь чай прямо на голову Сяо Цяню.

Погладив поверх штанов бедро молодого императора ради собственного удовольствия, великий нагодяй Сяо бросился к дверям за секунду до того, как Фан Минцзюэ взорвался, и на ходу не забыл праведно выкрикнуть:

— Сам ведь сказал, Ваше Величество: естественная реакция! У девятикратно почитаемого слово крепче золота, нельзя же отпираться от сказанного, ха-ха-ха…

Фан Минцзюэ сидел в залитом ярким светом залах, с покрасневшими ушами, но гнев на его лице постепенно сменялся спокойствием.

Он неторопливо сделал глоток чая.

http://bllate.org/book/24961/2952337