Готовый перевод Catwalk King of Glory / Король подиума: Восхождение из пепла: Глава 17

Тот же Ци Си в тот же день получил звонок от Чжуан Сэня, который сообщил, что новая идея Ле Вэй получила полное одобрение мистера Пит. Счастливый Ци Си без промедления занялся поиском площадки для выступления.

Приглянувшийся ему завод № 58, несмотря на свое название, на самом деле представлял собой одно из самых популярных выставочных пространств в городе. Обладая просторными помещениями, развитой инфраструктурой и уникальной площадкой амфитеатрального типа, он отличался невероятной гибкостью, что делало его идеальным выбором для проведения масштабных шоу. В горячий сезон забронировать даты нужно было задолго до мероприятия.

Ци Си осмелился дать Чжуан Сэню громкое обещание, потому что директор Чжу завода № 58 был учеником его бабушки, профессора Тянь Фэнь, причем их отношения наставника и ученика складывались весьма неплохо. Раньше по случаю праздников директор Чжу часто приходил к ним в гости с подарками, и даже когда впоследствии бабушка эмигрировала в Новую Зеландию, он то и дело звонил ей за океан, чтобы справиться о здоровье.

Надо полагать, директор Чжу проявит хотя бы немного уважения к нему, внуку своего старого учителя.

Ци Си происходил из семьи деятелей искусства: его дед был мастером гунби и монохромной живописи школы Хоулиннань, бабушка — профессором Академии художеств, специализирующимся на плоской композиции, а отец — модельером, завоевавшим премию «Золотая вершина» и входившим в десятку лучших. Столь громкое происхождение было для него одновременно незаслуженным преимуществом и тяжелым бременем.

С самого детства он впитывал эту атмосферу, что пробудило у него глубокий интерес к искусству и дало ему более развитый кругозор и понимание, чем у окружающих. Однако как на людях, так и за глаза Ци Си изо всех сил избегал упоминаний о своем происхождении, опасаясь навешивания ярлыков и прямых обращений вроде сын такого-то или внук такого-то.

Многие неудачники любят искать внешние факторы в чужих историях успеха и нарочно упускают из виду упорный труд, чтобы тем самым оправдать собственное поражение. Добьешься успеха — они презрительно фыркнут: «Подумаешь, повезло родиться с золотой ложкой во рту, когда отец прикрывает!» Потерпишь неудачу — фыркнут точно так же: «Ну надо же, какое несчастье для семьи: отец — герой, а сын — ничтожество!»

Именно поэтому с университетских времен Ци Си ушел из дома и жил на собственные заработки, а после окончания учебы отказался от помощи матери и продолжил развиваться на родине. Для него, будь то успех или неудача, он мог быть только Ци Си, и это было вопросом мужского достоинства и чести.

Но на этот раз, ради того чтобы провести юбилейное шоу «Фэншан» наилучшим образом, он пошел наперекор принципам, которым хранил верность долгие годы, пустил в ход бабушкино имя и без тени смущения воспользовался связями ради собственного удобства.

Потому что это было не простое шоу. С его помощью он хотел доказать талант и потенциал Ле Вэй, а одновременно дать самой Ле Вэй собственными руками прикоснуться к огромному очарованию, которое излучает слово «успех». Поэтому шоу должно было быть не просто идеальным, а беспрецедентно идеальным!

-

Хотя директор Чжу вышел из творческой среды, он уже много лет крутился в сфере бизнеса, и его манера ведения дел давно превратилась в повадки стопроцентного торгаша. Выслушав по телефону то, о чем просил Ци Си, он не стал сразу давать согласие, а лишь ответил, что должен сначала ознакомиться с графиком мероприятий на ближайшее время, прежде чем дать ответ.

Ци Си и ожидал чего-то подобного. В бизнесе принято набивать себе цену: если согласиться слишком легко, как же показать собственную значимость? Поэтому он с чувством меры выразил благодарность, повесил трубку, а затем просто сел и стал терпеливо ждать.

К счастью, за его спиной стояла такая тяжеловесная фигура, как бабушка, и директор Чжу заставил его ждать не слишком долго. Вечером он едва переступил порог дома, как тут же раздался звонок.

Директор Чжу соловьем разливался по телефону, приписывая себе все заслуги: хотя расписание площадки было забито под завязку, он ценит связь с преподавательницей выше небес и глубже морей, поэтому приложил титанические усилия и силой втиснул нужный Ци Си временной отрезок. Вот только промежуток до предыдущего шоу получался слишком коротким, и на монтаж сцены и декораций оставалось совсем мало времени, так что, боялся он, придется изрядно понервничать.

Ци Си тут же ответил, что уже безмерно благодарен за помощь с решением проблемы площадки, а остальное — мелочи, которые не так уж сложно преодолеть. Проработав в индустрии семь-восемь лет, он давно привык подстраиваться под график, а не заставлять график подстраиваться под себя. Работать на износ и днем и ночью ради того, чтобы не выбиться из графика, было для него привычным делом.

Чтобы избежать возможных осложнений, Ци Си предложил уже на следующий день вместе с Чжуан Сэнем отправиться в компанию директора Чжу, чтобы окончательно уладить этот вопрос. Однако директор Чжу оказался еще нетерпеливее и, хлопнув себя по бедру, заявил, что у него как раз выдался свободный вечер, так что лучше всего встретиться за ужином, пропустить пару рюмок для настроения и заодно поболтать о нынешней жизни профессора Тянь.

Услышав это, Ци Си понял, что предложение пришлось как нельзя кстати, и, поспешно позвав Чжуан Сэня, они вместе отправились в назначенное директором Чжу место встречи.

-

Директор Чжу был рослым уроженцем Шаньдуна с раскрасневшимся лицом, зычным голосом и огромным ростом, а его способность пить превосходила даже его богатырское телосложение. Упомянутые им несколько рюмок вовсе не означали простую условность — пить предстояло рюмку за рюмкой, причем каждый раз, поднимая бокал, он ухитрялся придумать какой-нибудь новый повод.

Никуда не деться, культура китайского бизнеса неотделима от застолий: за вином заводят знакомства, по вину судят о людях, и бесчисленное множество самых разных контрактов заключалось именно за поднимаемыми чарками.

Сначала директор Чжу принялся подбивать Ци Си выпить, и Чжуан Сэнь еще пытался невозмутимо его прикрывать, но против неукротимой жажды директора Чжу, который то и дело поднимал бокал, было не устоять — тех объемов, к которым Чжуан Сэнь привык за дегустацией красного вина, явно не хватало. К тому же они пришли просить о помощи, и вечный отказ выглядел бы верхом неуважения, поэтому Ци Си пришлось стиснуть зубы и разделить застолье с хозяином.

Чжуан Сэнь был человеком крайне рассудительным: служба у него шла отдельно, а личные дела — отдельно, он четко их разделял. Получив отказ от Ци Си секунду назад, в следующую он мог с совершенно невозмутимым лицом продолжать говорить о работе. Как главный редактор «Фэншан», он был искренне благодарен Ци Си за огромную помощь, ведь в конечном счете они оба стремились провести шоу наилучшим образом, и какими бы ни были разногласия в их исходных позициях, путь у них все равно был один.

Но как человек, добивающийся расположения Ци Си, он испытывал жгучую ревность и обиду. Знакомый с Ци Си уже десять лет, он прекрасно знал его характер: вытаскивать родственников ради связей и идти по кратчайшему пути было именно тем, что Ци Си презирал больше всего на свете. Но сегодня, только потому, что идея шоу принадлежала какому-то сопляку по имени Ле Вэй, только из-за своей симпатии к нему Ци Си словно сошел с ума. Он не только согласился уговорить ушедшую на покой маму дать эксклюзивное интервью, но даже был готов унижаться и составлять кому-то компанию в пьянках.

Наблюдая за тем, как Ци Си продолжают усердно спаивать, Чжуан Сэнь испытывал крайне противоречивые чувства. Подумав обо всем этом, он решил: раз уж тот сам сделал такой выбор, то претерпевать ради этого трудности — вполне закономерно, к чему же тогда так усердно опекать его...

Строго говоря, Ци Си вовсе не был абсолютным трезвенником: в студенческие годы он изредка собирался с друзьями на посиделки и вполне мог выдержать несколько кругов. Просто позже, заботясь о здоровье, он полностью отказался от сигарет и алкоголя. Долго не соприкасаясь с горячительным, он отвык от него, и стоило ему осушить едва ли половину бутылки, как голова начала тяжелеть, а сам он словно качался на волнах, и куда ни глянь — всё вокруг плыло и раскачивалось.

И вот в тот момент, когда его душа уже парила где-то над океаном, совершенно неожиданно позвонил Ле Вэй. Едва ответив, Ци Си услышал сплошной поток вопросов о том, удобно ли ему вообще сейчас разговаривать.

Директор Чжу был в ударе, шумел и зазывал выпить, поэтому Ци Си пришлось наклонить голову, плотно прижав телефон к уху, и как можно отчетливее пояснить:

— Ой, Да Вэй, я тут ужинаю.

— Ты пил? — голос Ле Вэй звучал глуховато, настроение у него явно было не из лучших.

Получив от Ци Си утвердительный ответ, он помолчал какое-то время, а затем сухо осведомился:

— Тебя забрать на машине?

На мгновение от сердца Ци Си повеяло теплом. Разве это не его Да Вэй? Да Вэй тоже сердится из-за того, что он пьет, а поворчав, все равно без устали приедет за ним. Каким бы досадным или неразумным ни было его поведение, Да Вэй изо всех сил будет баловать его и заботиться о нем...

Ци Си тронул уголки губ легкой улыбкой:

— Я буду ждать тебя, Да Вэй.

-

Когда Ле Вэй примчался на машине, компания как раз расходилась из заведения, покачиваясь и поддерживая друг друга.

Директор Чжу тоже изрядно напился и при прощании принялся обнимать Ци Си, одновременно плача и смеясь. Обладая мощным телосложением и источая густой запах алкоголя, он притянул его к себе так крепко, что в этом было что-то непристойное, напоминающее домогательства. На это зрелище Ле Вэй смотрел с таким выражением лица, будто проглотил муху, его аж передернуло от омерзения.

На самом деле директор Чжу просто предавался ностальгии и на мгновение потерял над собой контроль. Вспоминая за столом те дни, когда они учились вместе с преподавателями и однокурсниками — а это время представляло собой самую прекрасную пору его молодости, — зрелый мужчина неизбежно преисполнялся эмоций. Что же касается Ци Си, то в его глазах тот оставался всего лишь малышом, которого профессор Тянь когда-то носила на руках и пеленала.

Овеянный прохладным ночным ветерком, Ци Си почувствовал, как алкоголь ударил в голову с новой силой. Помахав на прощание уехавшему директору Чжу, он тут же повернулся к толстому стволу дерева и его согнуло в позывах тошноты. Он уже успел вырвать в туалете, изведя все содержимое желудка до последней капли, и теперь, как ни старался выскрести внутренности, выдавить из себя было нечего, отчего глаза покраснели до боли.

Чжуан Сэнь только было хотел сделать шаг вперед, как бросившийся сзади Ле Вэй плечом оттолкнул его в сторону, едва не заставив того кувыркнуться.

Ле Вэй протянул руку и принялся похлопывать Ци Си по спине, с раздражением упрекая:

— Не умеешь пить — не пей! Посмотри на себя, каково тебе сейчас!

Хотя тон его звучал резко, движения были очень мягкими — он боялся приложить слишком много силы и навредить человеку.

Ци Си перевел дыхание и жалобно кивнул:

— Плохо...

Впрочем, стоило Да Вэю оказаться рядом, как все казалось уже не таким уж тяжелым.

— Ты сам-то идти сможешь? — Ле Вэй растопырил большую ладони, перестав похлопывать и перейдя на поглаживания, пытаясь помочь Ци Си восстановить дыхание.

Ци Си решительно покачал головой:

— Не смогу...

— Эх! — с наигранным вздохом протянул Ле Вэй. — Иди сюда, давай руку, опирайся на меня.

Он подхватил руку Ци Си, закинул себе на плечо, одной рукой ухватил за запястье, а другую пропустил сзади, обнимая за талию. Так, полуобняв и поддерживая, он повел его к машине.

Рассудок Ци Си еще сохранял некое подобие трезвости, но тело ему уже не подчинялось: ноги казались ватными, и он совершенно не ощущал твердости почвы под ними. До сих пор он держался из последних сил, лишь бы не рухнуть на землю, а теперь, дождавшись Ле Вэя, он разом отпустил остатки самоконтроля и всем обмякшим телом прижался к Ле Вэю, чувствуя спиной его крепкие мышцы — до чего же надежно и удобно было сейчас...

Добравшись до машины, Ле Вэй помог открыть дверцу. Подножка внедорожника оказалась слишком высокой, а ноги Ци Си напоминали макаронины — он попытался занести одну, но безуспешно. Боясь, что тот оступится и ударится о землю, Ле Вэй попросту наклонился, одной рукой подхватив под плечо, а другой за коленец, напрягся и единым движением закинул его на пассажирское сиденье. Устроив его поудобнее, он пристегнул ремень безопасности и захлопнул дверцу.Резко обернувшись, Ле Вэй неожиданно увидел, что Чжуан Сэнь всё ещё стоит на земле. Лицо Ле Вэя помрачнело пуще маджонговой кости:

— Что такое, главный редактор Чжуан хочет напроситься попутчиком? Прошу прощения, нам не по пути!

Чжуан Сэнь сунул бутылку с водой, бывшую у него в руках, Ле Вэю, кивнул в сторону машины, жестом показывая, чтобы тот отнес её попить Ци Си. Пройдя два шага, он снова попятился назад, оперся одной рукой на плечо Ле Вэя и тяжело навалился:

— Слышь, парень, сделай это шоу красиво, не сачкуй. Цени возможность по достоинству. Ради придуманного тобой проекта Ци Си пошёл на огромные жертвы, не разочаровывай его!

Уставившись на удаляющуюся спину Чжуан Сэня, Ле Вэй нахмурил густые брови и застыл в растерянности на добрую половину дня. Лишь когда Чжуан Сэнь сел в такси и уехал, вздымая клубы пыли, он обошел машину с другой стороны и запрыгнул внутрь.

Всю дорогу слова Чжуан Сэня, словно маленькие крылышки, непрестанно порхали в голове Ле Вэя. Получится ли шоу красивым — это забота компании, разве это сильно связано с ним самим? Какую ещё возможность ему ценить? Зачем учителю Ци приносить жертвы ради придуманного им же проекта? Чем он пожертвовал?

Ле Вэй не был упрямцем: стоило ему столкнуться с неразрешимой задачей, как он тут же просто и решительно отступал в сторону. Однако, прокрутив всё в голове от начала до конца, он обнаружил, что не может понять ни единого вопроса. Ему вечно казалось, будто перед ним маячит какая-то смутная тень: вот-вот всё прояснится, но не хватает буквально чуть-чуть, и в итоге ничегошеньки не понятно.

Порой он и впрямь подозревал, не пережил ли он когда-то какие-то события, а после потерял память.

Он знал, что учитель Ци предпочитает мужчин, и тот человек в сердце Ци Си, должно быть, обладал лицом, похожим на его собственное. Он также знал, что этот круг весьма запутан, отношения между мужчинами и женщинами там царят хаотичные, а всякие там гомосексуалисты, содержанцы и тайные правила — дело абсолютно заурядное. Но стоило ему вспомнить того старика, который прижимал Ци Си к груди и тискал со всех сторон, или услышать в телефонной трубке заискивающий мужской голос, канючивший про «выпьем ещё по бокальчику», как у него тут же начинало сдавливать грудь.

Вся эта мешанина из сбивчивой информации, словно в каком-то вареве, заталкивалась ему в голову, непрестанно бурлила, бродила и пускала зловещие пузыри, доводя его до полного раздражения.

Если говорить прямо: он — это он, а Ци Си — это Ци Си, и какими бы ни были их отношения, лезть в чужую личную жизнь не положено. Но он просто не мог себя сдержать: в груди метался какой-то дурной огонь, заставляя его отчаянно жалеть, что нельзя схватить кого-нибудь за шкирку и хорошенько избить!

Это был первый раз, когда Ле Вэй вошел в дом Ци Си. Раньше он лишь довозил его до подъезда, а затем ждал в машине, пока в окнах квартиры Ци Си не загорится свет, после чего уезжал.Квартира Ци Си находилась на верхнем этаже высотки. Площадь была не слишком большой — судя по всему, стандартная двушка с гостиной, объединенной со столовой. Внутри не было перегородок: кроме ванной комнаты, всё пространство имело открытую планировку. В отличие от большинства людей искусства, в доме Ци Си почти не было украшений. Здесь начисто отсутствовало всё: ни рамок для фотографий, ни скульптур, ни ваз, ни кукол, ни прочих мелких безделушек. Мебель была самой простой — лишь кровать, рабочий стол, двухместный диван да необходимый минимум столов, стульев и шкафов. Не было даже телевизора. Текстиль в основном выдержан в серовато-белых тонах, а различия заключались лишь в том, был ли он однотонным, в горошек или в полоску.

Ле Виг быстро окинул взглядом обстановку и помог мужчине дойти до дивана и улечься. Исходя из собственного опыта, после сильной пьянки человека обычно бросает в жар, а во рту пересыхает. Поэтому он сначала побежал в ваную набрать ванну, собираясь слегка ополоснуть учителя Ци, чтобы тому крепче спалось. Пока в ванной набиралась вода, он снова пробрался на кухню в поисках питья. У Ци Си не было даже телевизора, так что кулера с водой, разумеется, тоже не нашлось. В холодильнике имелась минералка, но, к сожалению, ледяная. Ле Вэй огляделся по сторонам, снял с плиты электрический чайник, наполнил его водой, водрузил обратно на подставку и принялся искать чашку, чтобы напиться.

Веки Ци Си были словно склеены, и ему совсем не хотелось их открывать — он лишь прислушивался к шагам Ле Вэя. В полудреме перед глазами снова всплыли картины из прошлой жизни, связанные с Ле Вэем.

В последние дни его жизни Да Вэй заботился о нем с точно такой же кропотливой тщательностью. Каждый день он просыпался под шаги Ле Вэя, ел, гулял, грелся на солнышке... Да Вэй лично стриг его, рассказывал ему смешные новости, бережно брал его ступни в ладони и массировал их, а засыпая, крепко обнимал со спины.

Они редко говорили друг другу слащавые нежности. Насколько помнил Ци Си, Да Вэй даже само слово любовь произносил считанные разы. Куда чаще они любили подшучивать друг над другом, спорить или вместе мечтать о несбыточном будущем, хотя ему было суждено остаться без будущего.

В ночь перед смертью он уже не мог говорить и просто тихо лежал на кровати, исхудав до состояния обтянутого кожей скелета.

Тогда Да Вэй не плакал. Он просто крепко обнимал его, чуть покачивая руками, и легко поглаживал широкой ладонью по спине, словно укачивая младенца. Его собственные зрение и слух уже отказывали, и он мог лишь расслышать невнятное бормотание Да Вэя: Ци Си, подожди еще немного, давай? Побудь со мной еще чуть-чуть... Не умирай... Я ведь еще не до конца о тебе позаботился...

На следующее утро, с первыми лучами рассвета, он перестал дышать. Душа отделилась от тела и взмыла под потолок. Он видел, как его Да Вэй с пустым лицом поднялся на ноги, привычно наклонился к самому уху, призывая его простать, и провел указательным пальцем по его постепенно холодеющему кончику носа. Лицо Да Вэя было еще более серым и мертвенно-бледным, чем его собственное, и уже трудно было понять, кто из них двоих больше похож на труп.Завтрак был готов быстро. Тарелки и чашки аккуратно расставлены по обе стороны, а от белой рисовой каши исходил пар, делая всё вокруг призрачным и нереальным. Да Вэй молча сел за стол и пригласил его к еде, но, к несчастью, на стуле напротив… уже никогда, никогда больше никого не будет.

Звонкий звук разбитого стекла, донесшийся из кухни, вывел Ци Си из тяжелых воспоминаний. Он с трудом разлепил веки, приподнялся на локтях и посмотрел в ту сторону: оказалось, Ле Вэй нечаянно разбил чашку.

Тот набор хрустальных бокалов мама в начале года привезла из Японии — это были изделия ручной работы в стиле Эдо-кирико с четырьмя видами узоров: корзинка, икра, плетень и бамбуковые листья. Мама сама ими пользоваться не решалась и все передала Ци Си. Кто бы мог подумать, что, едва успев пару раз попить из них, он вот так бездарно лишится одного.

Эх, разбилось и пусть разбивается, — подумал Ци Си, закрывая глаза. — Все равно всё, что у меня есть, принадлежит Да Вэю. Если ему хочется перебить хоть все чашки, пусть бьет.

Ле Вэй нашел стакан, собираясь налить воды. Он долго стоял у электрочайника, ожидая признаков жизни, но ни шума, ни пара не было. Он протянул палец, осторожно коснулся корпуса — холодный. Глупо подумав, не слишком ли он невезуч, раз в первый же визит к учителю Ци столкнулся с неисправной техникой, он присмотрелся внимательнее и хлопнул себя по лбу: черт возьми, вилка не в розетке!

Розетка оказалась тугой, с первого раза воткнуть штекер не вышло. Он решил придвинуть чайник поближе и попробовать еще раз, но, сдвигая его, задел стакан. Тот покатился по столешнице, и Ле Вэй поспешил сделать широкий шаг, чтобы подхватить его, но не рассчитал расстояние. Стакан, скользнув по кончикам его пальцев, рухнул на пол и разлетелся вдребезги.

Ле Вэй выглянул из-за спинки стула, осторожно поглядывая на диван. Увидев, что Ци Си по-прежнему лежит с закрытыми глазами, не шевелясь, он выдохнул, похлопал себя по груди и на цыпочках пошел собирать осколки. Опыта в домашних делах у него не было: он притащил мусорное ведро и начал подбирать крупные куски стекла прямо руками, не рассчитав остроты граней. Не успел он оглянуться, как глубоко порезал палец.

Услышав, как Ле Вэй с шипением втянул воздух, Ци Си больше не мог оставаться в стороне. Он нетвердой походкой поднялся, пошатываясь, и увидел, что Ле Вэй сидит на корточках, подняв вверх палец. Спрашивать было нечего — этот молодой господин наверняка поранился о стекло, и было неизвестно, насколько серьезно.

Ци Си, опираясь на подлокотник дивана, встал и хотел помочь Ле Вэю обработать рану, но, хотя его взгляд был устремлен в сторону кухни, ноги отказывались слушаться. Тело заваливалось вбок, он шел всё кривее и чуть не врезался в стену. К счастью, Ле Вэй в два счета подскочил к нему, подхватил и усадил обратно на диван.

— Дай-ка посмотрю, — Ци Си протянул руку, пытаясь ухватить Ле Вэя за рукав, но дважды промахнулся.

Ле Вэй сам протянул ему палец:

— Да пустяки, просто немного кожу зацепил!

Ци Си, безвольно обмякнув на диване, скомандовал:

— Повернись, там шкаф сзади. Третья полка сверху, самый правый ряд, там аптечка.

Ле Вэй послушно нашел аптечку и выудил оттуда пластырь. Ци Си сорвал защитную пленку, заклеил ему рану и шлепнул его по тыльной стороне ладони:

— Бестолочь!

Ле Вэй закивал в ответ:

— Ага, и правда бестолочь.

Ци Си прищурился и улыбнулся:

— Я про тебя говорю! А ты что подумал…

— Хе-хе, я понял, — Ле Вэй расплылся в несерьезной улыбке. — Я ведь просто подыгрываю, заодно пользуюсь случаем подлизаться к начальству!

— Даже если ты будешь подлизываться изо всех сил, за чашку все равно придется платить. — Ци Си хотел сделать вид, что сердито смотрит на него, но уголки губ предательски поползли вверх, и сдержать улыбку он не смог.

Где-то послышался приглушенный шум воды. Ци Си подумал, что у него слуховые галлюцинации, и с силой потер уши:

— Да Вэй, ты слышишь? Откуда вода?

— Ой, я же чайник на кухне поставил, сейчас он должен… Черт! — он краем глаза заметил, как из-под двери ванной комнаты по полу растекается лужа, и внезапно вспомнил, что оставил включенным кран в ванне. — Капец, вот это я влип!

Он вскочил с места и помчался в ванную, где уже был настоящий потоп. Банные принадлежности, лежавшие на краю ванны, смыло на пол, а плетеный коврик плавал в центре комнаты, беспорядочно кружась.

Ци Си с довольным видом развалился на диване, глядя в потолок, и тихо проговорил:

— Да Вэй, ты что, пришел в мой дом, чтобы разобрать его по кирпичикам?

Ле Вэй в суматохе бросился к крану, но не удержался на скользком полу и с грохотом рухнул в воду. Он торопливо попытался встать, но не успел твердо поставить ногу, как запутался в коврике и снова плюхнулся в воду. К тому времени, как он наконец перекрыл кран, он промок до нитки.

В этот момент Ци Си, опираясь на стены, тоже добрался до ванной. Увидев жалкий вид Ле Вэя, он не удержался и решил немного подшутить. Пока тот возился с краном, Ци Си тихо подкрался сзади и замахнулся, намереваясь легонько толкнуть, но, как на грех, Ле Вэй в этот момент неожиданно встал.

Ци Си и без того чувствовал головокружение и едва держался на ногах, поэтому мгновенно потерял равновесие и плашмя полетел в ванну. Ле Вэй инстинктивно протянул руки, чтобы спасти его, но пол был скользким как лед, и в итоге они оба, сцепившись, кубарем влетели в ванну.

Раздался всплеск, брызги полетели во все стороны, накрывая их с головой…

http://bllate.org/book/24936/2950143

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь