Как же он встал?
Всё тело Ле Вея капало и струилось, он промок до нитки, как выжатый цыплёнок. Кое-как перекрыв кран, он попытался было выпрямиться и перевести дух, как вдруг, обернувшись, в ужасе увидел, что Ци Си лицом вниз рыбьей тушкой заваливается прямо в ванну.
Голова сделана из плоти, а бортик ванны — из керамики. Угоди он туда макушкой, пусть даже череп не расколется, всё равно шишка в полголовы обеспечена.
Ле Вей не успел даже задуматься: он единым движением заключил Ци Си в объятия, накрепко зажав его в руках, и вдобавок не забыл подсунуть ладонь под затылок, защищая голову. После чего они оба в точно такой же позе, будто заворачиваемые пельмени, с глухим стуком шмякнулись в воду.
— Бульк! — полбассейна воды взлетело искрами во все стороны и с тяжелым грохотом обрушилось обратно. На мгновение весь мир вокруг наполнился брызгами прохладной воды, застилая глаза.
Ванна небольшая, и Ци Си с его телосложением в ней лежать было в самый раз, но теперь, когда к нему добавился долговязый и крепкий Ле Вей, это стало походить на попытку засунуть двух огромных кету в одну жестяную баночку шпрот — их придавило так тесно, что не оставалось и малейшего свободного пространства. Их груди тесно прижимались друг к другу, бёдра обвивали бёдра, одежда насквозь промокла и тонким слоем прилипла к телам, так что даже розовые бугорки на груди проступали предельно отчётливо.
Вспоминая сцену падения Ци Си секунду назад, Ле Вей чувствовал, как у него ёкает сердце: Ты бы поосторожнее! Напился — так веди себя смирно, отдыхай, думаешь, это шуточки? Изуродуешь лицо — смотри у меня, не реви потом...
Ци Си, соображая с трудом после головокружения, наглотался воды со вкусом хлорки и был совершенно не в силах разобрать, что там выговаривает Ле Вей, одержимый лишь одной мыслью — поскорее выбраться из ванны. Он уперся руками в грудь Ле Вея, колени опустил между его ног, барахтался добрую половину дня, но так и не смог встать. В отчаянии он изо всех сил оттолкнулся задними ногами, рванувшись вверх, но не успел даже всплыть, как силы оставили его, и он всем телом снова рухнул в объятия Ле Вея.
От этой беспорядочной возни Ци Си Ле Вей постепенно начал терять рассудок. Руки Ци Си держались неуверенно, скользя туда-сюда по его груди — до чего же щекотно. Ноги Ци Си страстно ослабли, снова и снова трусь о его пах, что-то тут не так… Неужели температура воды слишком высокая? Почему же так горячо…
Ци Си упал весьма удачно: его личико пришлось как раз вровень с подбородком Ле Вея, а ресницы-веера мелко-мелко дрожали, беспрестанно задевая уголки его губ, словно кто-то нарочно дразнил его травинкой — раз за разом, от кожи лица прямо до самого сердечного пика. Руки Ци Си уже перестали быть просто руками, превратившись в два раскалённых утюга, отпечатавшихся на его груди, обжигающе горячих. Стоило воде подхлестнуть эти ощущения, как поры на всём теле вмиг сжались. Глубокий смысл выражения «в огне да в воде» Ле Вей постиг в полной мере.
Какая-то струна в голове натянулась до предела, сердце забилось чаще, дыхание участилось, а внизу живота волной поднималось тепло. Ле Вей отчётливо почувствовал, как внизу что-то налилось и выросло, промежность выпятилась массивным бугром, твёрдым как камень. Он торопливо повернулся набок, зажав бёдрами ноги, пытаясь это скрыть, но чем сильнее он нервничал, тем прямее торчал тот товарищ, ещё и выказывая изрядную бодрость.
И что это, чтó за напасть? Оба мужики с причендалами, а стоило какому-то парню пару раз потереться — товарищ Сяо Ле бесстыдно выпятил грудь и задрал нос, твою мать! Братишка, ты серьёзно?! Совсем рехнулся!
Хорошо ещё, что учитель Ци был в полном тумане и даже не соображал, где право, а где лево. Иначе как бы ему всё объяснялось?
Ле Вей до того сгорел со стыда, что покраснел с головы до пят, вылитый варёный австралийский лобстер. Будь отверстие слива хоть на пару дюймов шире, он бы с радостью сиганул туда головой вниз!
-
Затратив девять быков и два тигра сил, Ле Вей кое-как выудил из ванны и себя, и Ци Си в целости и сохранности. Его одежда и брюки капали водой, носить их было решительно невозможно, так что пришлось временно позаимствовать вещи Ци Си.
Он долго ролся в шкафу, нарочно выбрав парочку самых свободных фасонов, но когда глянулся в зеркало — футболка превратилась в обтягивающее трико, повседневные брюки оказались куда короче нужного, щиколотки торчали наружу, оставалось лишь смириться и считать их укороченными штанами.
Молча затянув полотенце, Ле Вей досуха обтер Ци Си, стремглав засунул его под одеяло, напоил чашкой тёплой воды, после чего, махнув рукой на устроенный в ванной разгром, в панике вылетел за дверь.
Спустившись вниз, он понёсся со всех ног, словно спасаясь бегством, и лишь отмахав два квартала, смутно припомнил, что вообще-то приехал на машине.
Мать твою! Мало того что внизу короткое замыкание случилось, так ещё и наверху решили поддержать компанию! Ле Вей скорчил кислую минy, словно от зубной боли, с минуту постоял на месте, собираясь закурить для успокоения, но пошарив по карманам, вспомнил, что вся пачка раскисла в воде и давно отправилась в мусорку. Впрочем, и это не могло его остановить: бросив вокруг хитроватый взгляд из-под век, Ле Вей быстренько приметил стоявшего у дороги парня, торговавшего на лотке защитной плёнкой для телефонов, подошёл, завязал с тем пустой трёп и в пару минут успешно клянчил сигаретку.
Когда Ле Вей, посасывая сигарету, неспешно вернулся к дому Ци Си, его безумно колотившееся сердце наконец успокоилось. Он даже отыскал себе оправдание с точки зрения физиологии: мол, кровь молодая, горячая, выхода энергии не хватает, видать, в следующий раз в ванной надо будет как следует разобраться с этим братишкой — хоть левой, хоть правой рукой, дрочить до победного!
Мужчина есть мужчина, у кого не бывает маленьких пикантных секретов? Дело житейское, обычное дело...
Взглянув на темнеющие окна квартиры Ци Си, Ле Вей выдохнул в воздух последние клубы дыма, швырнул окурки под ноги и яростно растоптал их, после чего смиренно прыгнул в машину и, вдавив педаль газа, уехал.
-
К тому моменту, когда он добрался до дома, Ван Дамэй уже спала. На ощупь пробравшись в комнату, Ле Вей лёг на кровать и заворочался, никак не уснув. За свои двадцать с лишним лет, не считая пары дней, когда суд вынес ему обвинительный приговор, он почти не знал, что такое бессонница.
Вот так лежать с закрытыми глазами и просто пялиться в потолок было невыносимо тяжело — казалось, под одеялом завелся целый муравейник, рыщущий во всех щелях. В конце концов он сбросил одеяло, голышом вскочил на ноги и заходил по комнате туда-сюда, заложив руки за спину, словно какой-нибудь партийный лидер с инспекцией.
После пары кругов его взгляд случайно упал на полку с фигурками Супермена и Бэтмена. Те черти, поддавшись неизвестно какому наваждению, стояли сегодня вплотную друг к другу, причём позы приняли донельзя фривольные: Бэтмен упер руки в бока, рогатая голова высокомерно откинута набок, мощные грудные мышцы выпятились вперёд; Супермен же держал в руках свои красные плавки, яростно втянув бёдра вперёд, с решительным выражением лица.
Это опять Ван Дамэй во время уборки всё переставила вверх дном, додумалась же уложить их в такую похабную позу!
Злорадно ухмыльнувшись, Ле Вей подошёл и щёлкнул пальцем по затылку Супермена: Развратник ты этакий!
У этой фигурки Супермена не было подставки, и держалась она изначально не слишком устойчиво. Получив тычок, она тут же клюнула носом вперёд и напрочь сбила с ног маленького чёрного Бэтмена. Глаза Ле Вея округлились до предела: Ого, разошёлся, значит!
Он схватил Супермена и переставил на самый край полки, погрозив пальцем в лоб: Погляди на себя, бесстыдник этакий, тебе хоть капля совести знакома? Затем он подхватил Бэтмена и водворил его на левый край: А ты... ладно уж, тебя я трогать не стану.
Ле Вей дурашливо постоял, наблюдая за ними с минуту, нахмурившись, почесал в затылке, попробовал подвинуть фигурки чуть поближе друг к другу, посмотрел — всё равно не то, подвинул ещё ближе. Да что ж такое, вечно какая-то хрень получается! Ладно, пусть лучше прислоняются друг к другу, как изначально!
В итоге Бэтмен с бесстрастным лицом трепал плащем, а Супермен с похотливой физиономией выпячивал пузо — оба лоб в лоб, нос к носу, в полнейшей гармонии. Поразмыслив секунду, Ле Вей приподнял руку Супермена и закинул её на плечо Бэтмена, после чего нервно усмехнулся сам себе: Ничего страшного, всё нормально, все мы братья, просто оплошал слегка, ха-ха-ха-ха...
Увы, как бы он ни изворачивался, убедить себя ему не удавалось: ненормальное оставалось ненормальным. Какая ещё братская любовь может сводить с ума нижнюю часть тела? До чего же доводит это безумие!
— Ау-у! — глухо взвыл Ле Вей и швырнул себя на кровать, словно тяжёлую бомбу, после чего перекувыркнулся, завернувшись с головой в толстое одеяло, укутавшись в огромный белый рулет, и заёрзал внутри, словно гусеница, перекатываясь туда-сюда, бормоча и выражая всевозможные формы недовольства...
-
На следующее утро, едва успев открыть глаза, Ле Вей услышал доносившийся из кухни звон и грохот посуды, а следом в щель двери просочился густой аппетитный аромат, так и норовивший забраться прямо в нос.
Протирая глаза, Ле Вей пошел на запах из спальни и прилип к стеклянной двери кухни, точно присоска, прижав лицо к стеклу и с глупым видом наблюдая, как Ван Дамэй колдует над завтраком.
Ван Дамэй плеснула на сковороду тонкий слой салатного масла, одной рукой разбила яйцо о бортик, а затем, занеся его над сковородой и напрягнув пальцы, — хрусь! — скорлупа надломилась пополам, и белок вместе с блестящим маслянистым желтком шмякнулся прямо в центр. Дно мгновенно побелело от горячего масла, издав характерное шшш. Видя, как нежный маленький желток постепенно обретает форму, Ван Дамэй легко качнула сковороду за ручку, подбросив яйцо по параболе в воздух; перевернувшись в полёте на оборота, оно мягко и точно опустилось обратно, после чего принялось жариться с другой стороны. Отвиснувшая от удивления челюсть Ле Вея так и осталась висеть у двери.
Истинно говорят — мастерство не пропьёшь, просто невероятная техника!
Ле Вей распахнул дверь кухни и шумно зааплодировал матушке: Дамэй, высший класс! Скажите, нет ли у вас желания передать этот секретный навык мне, скромному ученику?
Пытаясь докопаться до истинной причины вчерашнего позора, Ле Вей решил, что целиком и полностью облажался из-за отсутствия опыта в домашних делах. Если бы при нагреве воды он заранее проверил розетку, то не задел бы чашку; не разбейся чашка — не порезал бы случайно руку; не трать он время на поиски аптечки и пластыря — не забыл бы из-за рассеянности про набирающуюся ванну, а значит, и все последовавшие за этим кошмары попросту не произошли бы.
Посему, преисполнившись горького раскаяния, он решил исправлять всё по капле. Раз уж сегодня утром подвернулась готовящая яйца Ван Дамэй, возможно, на то была воля небес — так что первым делом стоило обучиться именно этому.
— Чему это ты собрался учиться? Сам толком и миску-то за раз не вымыл... — презрительно скривилась Ван Дамэй, но тут же до неё дошло: — Ой, я поняла! Этот сорванец хочет освоить кулинарное ремесло, чтобы в будущем невестку ублажать, а? Тц-тц-тц, я так и знала, сыновья — сплошь неблагодарные щенки, женятся — и про мать забудут!
Ле Вей услужливо подвёл её к плите, перехватил передник и завязал завязками: Зря вы так, Дамэй, какая ещё невестка может сравниться с моей прекрасной, цветущей и нежной матушкой! Чему бы я ни научился, это в любом случае в первую очередь для вас, почтенная родительница.
— Тц-тц, кроме языка у тебя за душой ничего нет, только и умеешь что заговаривать зубы! — Ван Дамэй ткнула Ле Вея пальцем в лоб.
Ле Вей с утрированным видом откинулся назад: Ого, женщина-воин, какова хватка!
Как ни старалась Ван Дамэй изображать недовольство, в конце концов она всё же принялась рука об руку обучать сына жарке яиц. Маневрируя кастрюлями и сковородками, она попутно без умолку предавалась воспоминаниям о революционной молодости: Мама говорит тебе, Да Вэй, нет ничего постыдного в том, чтобы баловать жену. В те времена, когда мы только встречались, твой отец бегал к нам в дом каждые три дня. Стоило ему заметить, как я стираю белье, чищу овощи или вожусь с твоим младшим дядей, как он тут же отбирал работу, отталкивал меня в сторону — хочешь семечки лущи, хочешь языком чеши, главное — чтоб дело было сделано. Хм, думаешь, я бы иначе пошла за ним безоглядочно? Не хвастаюсь, но сколько лет живем с твоим отцом — ни разу из-за пустяков не поссорились...
Под бесконечные хвастливые речи матушки дебютное кулинарное шоу Ле Вея благополучно завершилось полным провалом. Первое яйцо он разбил с такой силой, что оно растеклось прямо вместе со скорлупой — яичница со скорлупой вряд ли была съедобной. Второе вроде бы аккуратно соскользнуло на сковороду, но температура масла оказалась не той, и раздавшийся треск едва не ослепил его искрами. Третье яйцо приземлилось относительно удачно, поджарилось до золотистого цвета, и уже казалось, что всё идёт хорошо, но переворачивать его начали слишком поздно — оно намертво прилипло ко дну, превратившись в угольный брикет, и соскрести его не представлялось никакой возможности, так что кухня заволоклась густым дымом.
Вытяжка работала на полную мощность, но толку от неё было мало. Ван Дамэй пришлось схватить крышку от кастрюли и начать отмахиваться от дыма. Стоило ей сделать пару взмахов, как из окна соседей донёсся истошный вопль: Беда! Пожар у кого-то, спасите, звоните 119!
Услышав это, Ван Дамэй оставалось лишь виновато высунуть почерневшую от копоти голову и приносить извинения: Кхе-кхе, кхе, извините, бабушка Чжан! Не пожар, это мы яичницу жарим...
Бабушка Чжан остолбенела: Яичницу? Не бомбу ли часом?
-
Источая невыветриваемый запах гари и машинного масла, Ле Вей с замирающим сердцем подкатил на машине к дому Ци Си, чтобы забрать его.
Всю дорогу до офиса он то и дело украдкой косился на Ци Си, страшно боясь, что вчерашнее внезапное происшествие оставит какие-то последствия. К счастью, помимо слегка утомленного вида, Ци Си вел себя совершенно непринужденно, как обычно перешучиваясь с ним, так что та история, судя по всему, благополучно канула в лету. Ле Вей наконец смог вернуть сердце на место.
Перед юбилейным шоу «Фэншан» предстояло провести еще один показ LILIMA, к которому тоже относились со всей серьезностью. Ци Си провел в совещаниях с директором по дизайну компании-партнера целое утро, дотошно обсуждая все детали. Во второй половине дня вся группа отправилась на площадку для контроля монтажа сцены, а ранним утром следующего дня моделям предстояло пройти генеральную репетицию с полным макияжем, на которой должны были присутствовать все руководители и дизайнеры LILIMA.
провозившись так до девяти-десяти вечера и наспех перекусив, основная масса народу дружно двинулась на завод номер пятьдесят восемь. Поскольку времени на подготовку к шоу «Фэншан» оставалось в обрез, Ци Си планировал заранее закончить с наиболее хлопотными частями, чтобы потом просто перевезти всё готовое на место. Для этого требовалось предварительно осмотреть площадку, подготовить материалы согласно реальной обстановке, а затем сопоставить всё с чертежами, выданными директором Чжу, чтобы проработать общий визуальный эффект.
Расписание на заводе номер пятьдесят восемь было забито под завязку, но, к счастью, одно из мероприятий только что завершилось, помещение освободилось, а следующая группа еще не въехала, благодаря чему у них образовалось несколько свободных часов.
Идея принадлежала Ле Вею, так что и оформление площадки, разумеется, строилось вокруг его соображений. Ци Си, осматривая обстановку, внимательно расспрашивал Ле Вея: Как думаешь, если пустить дорожку отсюда и дальше — не слишком высоко получится?
— По мне, так нормально. Если сделать ниже, её загородит подиум, и вообще ничего видно не будет, — рассеянно ответил Ле Вей.
Только что, когда они приехали, директор Чжу тоже объявился и весьма любезно отвел Ци Си в сторонку для отдельного разговора. Расстояние было слишком большим, и разобрать, о чём они шептались, не удавалось, но руки директора Чжу казались подозрительно распущенными — то он трогал Ци Си за плечо, то приобнимал за талию, отчего лицо Ле Вея скривилось так, будто он наелся протухшего тофу.
— Учитель Ци, вы, кажется, уделяете этому шоу какое-то особенное внимание, — с сомнением протянул Ле Вей.
— Правда? — Ци Си, погруженный в бумаги, даже не поднял головы и ответил небрежным тоном: — Я уделяю одинаковое внимание каждому шоу, это моя работа.
Ле Вей угрюмо тащился позади Ци Си, бормоча себе под нос: Учитель Ци, мне кажется, с вашим опытом даже по старому проекту показ прошел бы на ура. Совсем необязательно мучить себя лишь ради новой идеи. К тому же, по-моему, моя задумка не так уж и хороша...
Ци Си медленно повернулся, пристально глянув на Ле Вея, после чего легко похлопал его по груди: Да Вэй, ты должен быть уверен в себе. Ни при каких обстоятельствах я не стану шутить со своей профессиональной репутацией. Раз я одобрил этот план, значит, он достаточно хорош.
— Честно говоря, проект, над которым ломал голову ночи напролет, получил одобрение и пошел в дело — это льстит. Но на душе всё равно почему-то скребут кошки... — голос Ле Вея затихал, превращаясь в комариный писк, так что разобрать слова мог разве что он сам: — Если для успешного проведения этого шоу вам обязательно нужно терпеть домогательства директора Чжу, я лучше откажусь... Не велика потеря, подумаешь, брошу к чертям!
— Ле Вей! — брови Ци Си грозно сошлись на переносице, гнев подступил прямо к горлу, но, сдержавшись, он силой проглотил его. Сделав глубокий вдох, он изо всех сил попытался подавить эмоции и небрежно отмахнулся: — Рабочее время, не говори о посторонних вещах, ты...
Говоря это, он машинально отступил на шаг назад, словно пытаясь уклониться от того, с чем не хотел сталкиваться. Но забыл, что стоит на самом краю подиума, в итоге оступился и полетел назад.
Заметив перемену в лице Ци Си, Ле Вей вовремя умолк. Увидев, как тот отступает, он уже сообразил, что дело пахнет керосином, и попытался протянуть руку, но опоздал — пальцы лишь скользнули по краю одежды Ци Си, а в следующее мгновение послышился глухой удар, с которым учитель Ци рухнул на дощатый пол...
http://bllate.org/book/24936/2950144
Сказали спасибо 0 читателей