Готовый перевод The hunter's husband is disobedient / Непослушный фулан охотника: Глава 26. Дальнейшее развитие конфликта

— Бабушка, они врут! Это правда дикий фазан, которого нашли в силке на горе. Я сегодня утром сам всё слышал!

Услышав слова внука, тётушка Цао перепугалась и тут же наклонилась к мальчику:

— Что? Эр Дань, ты что сказал?

Её возглас заставил гомон вокруг мгновенно стихнуть. Все разом повернули головы к тётушке Цао и Эр Даню. Наверное, мальчика испугало, что на него вдруг уставилось столько людей. Он крепче вцепился в бабушкину руку и тихо повторил:

— О-они врут! Эр Дань видел и слышал! Они сами сказали, что фазана нашли в силке на горе! Это был фазан!

Стоило ему договорить, как вся толпа будто разом отшатнулась от удивления. Несколько человек даже шумно втянули воздух, а потом все стали с весьма странными выражениями поглядывать на семью Линь.

— Ого, так и правда украли!

— Да по перьям сразу видно, что это не домашняя курица! Вот уж семья Линь, кожи на лице совсем не осталось!

— Точно, точно! Это же Эр Дань сказал. Ему сколько лет-то? С чего ему врать?

…

Цянь-ши сначала замерла, а потом, опомнившись, тут же заорала на мальчика:

— Ах ты дохлый щенок! Что ты несёшь?! Когда это я говорила, что это фазан? Когда говорила, что его на горе нашли?! Маленький ублюдок, на языке у тебя сплошная ложь! В таком возрасте уже людей оговариваешь - чтоб у тебя завтра рот и кишки сгнили!

Эр Дань был робким ребёнком. Только потому, что рядом стояла бабушка, он вообще осмелился заговорить, да и то голос почти не повышал. А теперь Цянь-ши ткнула в него пальцем и принялась проклинать прямо в лицо. Мальчик перепугался до смерти, тут же обхватил бабушку за ноги и разревелся:

— Уа-а-а! Я н-не вру! Бабушка говорила, маленьким детям нельзя врать!

Ему было всего лет пять. Он плакал так сильно, что уже даже пузыри из носа надувались. Лицо тётки Цао от такой бессовестной старухи потемнело. Сначала она передала Эр Даня стоявшей позади невестке, а потом ринулась вперёд, схватила Цянь-ши за волосы и широкой ладонью с размаху отвесила ей пощёчину.

— Ах ты дрянь бесстыжая! Натворила гадостей, признаться не смеешь, ещё и моего Эр Даня проклинаешь! Я тебя сейчас прибью!

Между двумя соседскими семьями давно хватало ссор, и ругались они часто, но тётка Цао обычно всё-таки не лезла в драку. От природы она была выше и крепче большинства женщин, да и силой отличалась немалой. Если бы действительно ударила кого-нибудь, со стороны ещё решили бы, что это она людей задирает.

Но на этот раз сдержаться она уже не могла. Эта старая дрянь прямо у неё на глазах посмела так проклинать Эр Даня!

Какие бы распри ни случались в деревне, никто никогда не говорил подобного ребёнку. Даже у старосты лицо потемнело. Он дождался, пока тётка Цао с размаху отвесит Цянь-ши пару звонких пощёчин, и только потом для порядка вмешался:

— Всё-всё, хватит драться. Обе уже бабушками стали, а устроили такое - на что это похоже?

Мальчик всё ещё сидел, прижавшись к матери, и всхлипывал. Невестка семьи Цао была совсем не такой бойкой, как свекровь, - женщина мягкая, поэтому сейчас могла лишь обнимать сына и тихонько успокаивать.

Линь Чаошэн заметил это, достал из кармана несколько конфет и подошёл к мальчику:

— Эр Дань, не плачь. Смотри, что у меня есть.

Все дети любили сладкое, а дома ему уже давно ничего такого не покупали. Увидев грушевый леденец в обёртке, Эр Дань так и облизнулся. Но сразу брать не стал. Сначала украдкой посмотрел на мать и только после того, как она кивнула, протянул короткую пухлую ручку и выбрал одну конфету.

— Спасибо, дядюшка Линь.

Он только что плакал, поэтому голос всё ещё дрожал, а большие круглые глаза блестели от слёз.

— Какой молодец, — тихо похвалил его Линь Чаошэн.

Оставшиеся конфеты он тоже сунул мальчику в карман, а напоследок ещё погладил по голове. Карман набился доверху, и Эр Дань тут же перестал плакать, расплылся в широкой улыбке и уже громко повторил:

— Спасибо, дядюшка Линь!

Тем временем тётка Цао тоже закончила разборку с Цянь-ши и вернулась, бодрая и довольная собой, точно петух, только что выигравший бой. А вот Цянь-ши выглядела куда плачевнее: волосы растрёпаны, синяя повязка с головы куда-то делась, а на лице красовались два ярких распухших следа от ладони.

— Совсем людей затравили… совсем затравили…

Цянь-ши выла так горестно, что слёзы и сопли текли в три ручья, будто именно ей нанесли величайшую обиду на свете.

Линь Чаошэн остался совершенно невозмутим и сказал:

— Вторая тётушка, хватит уже выть. Даже если в суд идти, дело ведь не решается тем, кто громче орёт. Лучше расскажите, откуда всё-таки взялся этот фазан.

Цянь-ши ещё не успела ответить, как Эр Дань уже вывернулся из материнских объятий и, набравшись храбрости, громко заявил:

— Они его нашли! Я не вру!

Эр Дань хоть и был маленьким, но соображал прекрасно: кто дал ему сладкого, тому и надо помогать. Мальчик немного подумал и продолжил:

— У них курица тушилась, так вкусно пахло! Эр Даню захотелось посмотреть, вот я и подкрался. А там две собаки всё вокруг ходили, а бабушка Линь внутри всё ругалась и ругалась… ругала… Ну, в общем, ругалась! Эр Дань забыл, что именно говорила, только слова были очень плохие, детям такое нельзя повторять! А потом Линь Абао начал камнями в собак кидаться! Его дед ещё учил и сам камни подбирал! Говорил, чтобы в глаза метил!

Теперь всё было сказано предельно ясно. Кто из присутствующих ещё мог не понять, что произошло? Сначала украли чужого фазана, потом ещё и собак стали бить. А что те в ответ покусали - так сами напросились.

За это время Линь Чаошэн уже успел по-настоящему привязаться к Да Хэю и Эр Хэю. Услышав, что собак ещё и обижали, он тут же присел и хорошенько потрепал обоих. Хотя своими глазами он ничего не видел, восстановить картину случившегося было уже нетрудно.

Линь Тяньшань украл фазана из силка. А собачий нюх какой? Наверняка Да Хэй и Эр Хэй учуяли знакомый запах и потому стали кружить возле дома семьи Линь. Те, увидев собак, решили, что всё равно рассказать они ничего не смогут, и начали срывать на них злость, ругаться и провоцировать. А Линь Тяньшань ещё и учил внука собирать камни и бросать в собак.

Оба пса вообще-то были охотничьими. Обычно они не лезли в драку только потому, что нрав у них был хороший. Но тут они сами пришли к дому вора, а вор ещё и камнями в них кидается - кто такое стерпит?

По мнению Линь Чаошэна, собаки ещё очень разумно поступили: Линь Абао, который тоже бросался камнями, они не тронули, а покусали только взрослого. Если бы сегодня они и правда укусили ребёнка, дело, пожалуй, уже не удалось бы так легко уладить. Ведь есть одна универсальная фраза, которая подходит на все случаи жизни: «Он же ещё ребёнок».

К счастью, покусали только Линь Тяньшаня, и все собравшиеся односельчане считали, что тот сам виноват.

— Вот видите, семья Линь сама всё переворачивает, а теперь ещё и строит из себя обиженных!

— Абао они совсем испортили. Целая семья взрослых учит ребёнка врать!

— По мне, так получил по заслугам! Нечего было второму Линю чужого фазана брать!

…

С обстоятельствами наконец разобрались. Цянь-ши и сама поняла, что спорить дальше уже бессмысленно, и тут же сменила тон.

— Ну и что?! Да, мой муж нашёл того фазана, и что теперь? Он в горах лежал - что, подобрать уже нельзя? На той горе имя Лу Юньчуаня написано, что ли? Все фазаны и зайцы там тоже его? Он ещё жизнь моему мужу должен! Ну взяли мы у него одного фазана - и что?! Да я имею право хоть кабана заставить его для нас добыть!

— И Шэн-гэра нашего он фуланом взял, значит, должен нас почитать и содержать! А ты, дохлый гэр, думаешь, раз замуж вышел, я уже тебе не указ? Ах ты, мелкий ублюдок, только и знаешь, что в чужую сторону локти выворачивать!

Линь Чаошэн от такой беспредельной наглости даже рассмеялся от злости.

Лу Юньчуань тоже заговорил:

— Вы однажды спасли мне жизнь, и я в тот же день принёс вашей семье двадцать лян серебра. Потом ещё не знаю сколько дичи и мелких денег отдавал. Чего вам ещё надо? Чтобы я и саму жизнь вам отдал?

Цянь-ши свирепо выпучила глаза:

— А должен! Раз мы тебя спасли, значит, твоя жизнь принадлежит нашей семье! Ты обязан на нас как вол и лошадь работать!

— Вторая тётушка, ну и речи у вас! Никакого смысла, — Линь Чаошэн уже откровенно смеялся. Он ухватил высокого, крепкого Лу Юньчуаня и оттащил себе за спину, а сам - худенький и невысокий - встал впереди.

— Получается, если спас человека, тот должен за это полжизни тебе отдать? Да даже сына растить не настолько выгодно! Дядюшки, тётушки, вы все здесь слышали. Я, Чаошэн, ещё молодой, опыта мало - вот и скажите, есть в её словах хоть какой-то смысл?

Тут он заметил ещё одного человека и сразу воскликнул:

— О, Бай Лянь тоже пришёл! Бай Лянь столько людей спас, надо бы спросить, сколько у него дома уже волов и лошадей набралось!

Бай Лянь как раз протиснулся сквозь толпу. Через плечо у него висел деревянный ящик с лекарствами, и, услышав слова Линь Чаошэна, он даже немного растерялся.

Бай Лянь:

— А?

Увидев его недоумение, Линь Чаошэн тут же пояснил:

— Мои дядя с тётей меня тут великой мудрости учат. Говорят, если кого-нибудь спас, тот потом обязан служить тебе как вол и лошадь.

Бай Лянь нахмурился и негромко сказал:

— Я врач. Моё дело - лечить болезни и спасать людей, а не пользоваться оказанной милостью, чтобы потом требовать награду.

Линь Чаошэн тут же распахнул глаза с таким видом, будто его внезапно осенило, и громко протянул:

— А-а-а! Так вот это называется - пользоваться благодеянием ради выгоды!

От его громкого возгласа толпа снова загудела.

— А что значит «пользоваться благодеянием ради выгоды»?

— А это я знаю! Знаю! Это когда оказанной милостью попрекают и заставляют человека отплачивать!

— Вот-вот! Именно! По мне, отец с сыном из семьи Линь - самые расчётливые люди. Зачем они тогда спасли парня Лу? Не потому ли, что увидели: парень способный, охотой деньги зарабатывать умеет!

— Точно! Если бы кто-то вроде нас свалился в горах, они бы и глазом не моргнули! Что ни говори, а расчёт у них был с самого начала!

— Да и с парнем Лу сейчас всё нормально. Весна пришла - он снова в горы на охоту ходит, недавно даже кабана добыл! Если бы тогда и правда было настолько серьёзно, что жизнь спасать пришлось, разве он смог бы так быстро оправиться? Не то что руки-ноги не потерял - вообще здоров как бык! Может, там изначально ничего страшного и не было, и без семьи Линь он бы выкарабкался!

Цянь-ши, конечно, не понимала таких книжных выражений, как «пользоваться благодеянием ради выгоды». Зато устраивать сцены умела прекрасно. Она тут же пустила в ход старый приём: плюхнулась прямо на землю и принялась яростно дрыгать ногами.

— Должен отдавать! Должен, и всё! Мой муж и мой старший сын ему жизнь спасли! Он что, не обязан отплатить?! Подумаешь, одну курицу у него взяли! Да я с него ещё денег не требовала!

Линь Чаошэн посмотрел на Цянь-ши, которая каталась по земле и устраивала представление, и вдруг спросил:

— Значит, по словам второй тётушки, раз ваша семья спасла моего мужа, он обязан служить вам как вол и лошадь, чтобы вернуть долг?

— Да! Обязан! — немедленно выкрикнула Цянь-ши.

Линь Чаошэн спросил снова:

— А мои родители рано умерли, меня вырастили второй дядя со второй тётушкой. Значит, по-вашему, за то, что вы меня воспитали, я тоже обязан отплачивать, работая на вас как вол и лошадь?

— Конечно! Ах ты убыточная дрянь, зря я тебя так рано замуж отдала! Посмотрите, чему этот Лу тебя научил - совсем испортил, сердце уже к чужим переметнулось!

Она уже не впервые называла Линь Чаошэна то ублюдком, то бесполезной обузой, и Лу Юньчуань давно едва сдерживался. Если бы супруг не держал его позади, он, пожалуй, уже шагнул бы вперёд разбираться.

— Попробуй ещё раз его так назвать!

Лу Юньчуань холодно продолжил:

— Почему ты отдала Чаошэна мне, сама забыла? Думаешь, вся деревня тоже забыла?

Стоило этим словам прозвучать, как вокруг сразу поднялся тихий шёпот, а взгляды, устремлённые на Цянь-ши, стали откровенно презрительными. Похоже, лишь теперь она вспомнила: тогда Линь Чаошэн был так тяжело болен, что вот-вот мог умереть, а она боялась остаться в убытке и потому во что бы то ни стало продала его Лу Юньчуаню.

Но даже вспомнив это, Цянь-ши всё равно не считала себя неправой. Она упрямо вытянула шею и продолжила:

— Да ты по деревне пройдись и посмотри, кто вообще станет по доброте растить сына своего брата? Наша семья вырастила его - разве он не должен отплатить нам, как вол и лошадь?!

Лу Юньчуань уже хотел ответить, но Линь Чаошэн слегка потянул его за одежду, останавливая. А потом сам вдруг улыбнулся и даже кивнул:

— Да. Должен. Я тоже считаю, что должен. Обязательно надо отплатить, как вол и лошадь!

Цянь-ши явно осталась очень довольна такой внезапной покладистостью Линь Чаошэна и тут же расплылась в улыбке. Но едва уголки её губ успели подняться, как Линь Чаошэн снова заговорил:

— Раз уж долг за воспитание можно вернуть, работая на вас как вол и лошадь, тогда второй дядя и вторая тётя должны вернуть мне поля моих родителей, верно? Не станете же вы утверждать, что эти земли тоже пошли в оплату моего содержания? Ведь за содержание я, по вашим же словам, уже отплатил своим трудом.

http://bllate.org/book/24932/3552549