Готовый перевод Mermaid's Melody: Silver Light Overture / Мелодия русалки: Серебряная прелюдия: Глава 7

Ранним утром в Хайнинг-чо морская гладь окрасилась в нежно-оранжевый оттенок, но в лёгком ветерке уже таилось предчувствие знойного марева. В ресторане Парка Перл Пиали даже аромат коричного чая не мог унять бурю в душе Руа.

— Ты слышала? У Кайто, кажется, появилась девушка, та самая девчонка по имени Аяка.

— Говорят, они целыми днями занимаются тайными тренировками, и Аяка ещё постоянно вытирает Кайто пот…

Ноэль, помешивая кофе, с беспокойством поглядывала на потерявшуюся от тревоги Руа. Тряпка в руках Руа механически протирала стол, а её розовые глаза утратили прежнюю живость.

— Аяка… неужели та новенькая из клуба сёрфинга? Она такая милая, да к тому же с таким весёлым характером…

— Как защитники Северной Тихоокеанской впадины, мы ни в коем случае не можем сидеть сложа руки! — пингвин Хиппо яростно захлопал крыльями, его лицо выражало крайнее возмущение. — Руа, мы должны действовать первыми и сорвать маску с этой женщины!

В то время как Руа терзалась сомнениями, у перил на втором этаже Лина свысока наблюдала за всем происходящим. Её длинные тёмно-зелёные волосы водопадом спадали на плечи, а стоящая рядом Ариэль забожливо поправляла ей воротник.

— Сестрица, сердцебиение сестрицы Руа… звучит так, будто оно запуталось в водорослях, такое горькое, — тихо произнесла Ариэль, и в её серых зрачках отразилось суровое лицо Лины.

Лина протянула точёные пальцы, слегка приподняв подбородок Ариэль, заставляя их взгляды встретиться. Это были глубокие зелёные глаза, в которых можно было утопить саму душу.

— Ариэль, запомни этот вкус. Ревность — самое уродливое и в то же время самое искреннее человеческое чувство. Она способна заставить пасть святого и превратить труса в безумца.

Лина опустила голову и запечатлела на мягких, словно лепестки сакуры, губах властный поцелуй. Ариэль послушно прикрыла глаза, обхватив Лину руками за шею. В этот момент в душе Лины промелькнула искра пугающего даже её собственное сердце чувства собственности — она никому и никогда не позволит забрать этот принадлежащий ей серебряный лунный свет, какими бы средствами ни пытались это сделать.

Днём солнце палило по-прежнему безжалостно. Руа, нацепив вычурные тёмные очки и огромную соломенную шляпу, тащила за собой упирающегося Хиппо, прячась в тени пляжного волнореза.

Неподалёку Кайто в гидрокостюме терпеливо помогал Аяке правильно встать на доску для сёрфинга. Аяка заливисто смеялась и от потери равновесия даже шутливо завалилась прямо на широкую грудь Кайто. Кайто не стал сразу отталкивать её, а вместо этого открыто рассмеялся.

— Просто верх бесстыдства! — Хиппо подпрыгивал от гнева. — Руа, скорее превращайся и своим пением разрушь их атмосферу!

Руа до побеления в пальцах вцепилась в жемчужное ожерелье на груди. Ей казалось, будто она — выброшенная морем пена, а на фоне этого яркого солнца её секрет и её влюблённость выглядят столь зябкими и тяжёлыми.

— Проливать здесь слёзы — лишь лишать твои жемчужины блеска, — внезапно раздался позади голос Лины.

Руа испуганно обернулась и увидела, что Лина переоделась в зелёно-белую футболку и джинсы, а Ариэль была облачена в изысканное серебряное платье. Стоя рядом, они выглядели прекрасными, словно сошедшая с холста фактурная картина.

— Лина… — смущенно опустила голову Руа. — Я просто… случайно проходила мимо.

— Правда? — Лина холодно хмыкнула, но её взгляд скользнул мимо Руа и намертво впился в две золотые пригласительные открытки, которые Аяка только что достала из сумочки.

— Это же… билеты на ювелирную выставку Глаза русалки? — Тон Лины вмиг упал до точки замерзания, и окружающий воздух, казалось, в одно мгновение превратился в иней.

Тем вечером Кайто появился у входа в гостиницу и с несколько смущенным видом протянул один из билетов Руа.

— Эм… Аяка дала мне два билета. Говорят, это те самые легендарные драгоценные камни, оставленные русалками, и я подумал, что тебе может быть интересно, поэтому… — Кайто потрепал себя по голове. — В субботу вечером, не хочешь сходить вместе?

Уязвленное сердечко Руа вмиг наполнилось этим крошечным проявлением нежности, и она, покраснев, кивнула. Однако она не заметила, как у поворота лестницы Лина судорожно вцепилась в перила, и её ногти едва не оставляли следов на дереве.

— Сестрица, твои руки дрожат. — Ариэль с беспокойством сжала ладонь Лины.

— Тот драгоценный камень… — Голос Лины был хриплым и дрожащим, пропитанным глубоко затаенной ненавистью. — Это священный камень-хранитель Северной Атлантики (Бирюзового Дворца). В ту ночь, когда мой родной край был уничтожен, я собственными глазами видела, как его отняли силой.

— Прости, я не смогла его защитить… — Лина прислонилась к стене и закрыла глаза. Для неё этот камень был не просто национальным сокровищем — он был воплощением слез бесчисленных погибших подданных.

Видя, как сильно страдает Лина, Ариэль почувствовала, как в её сердце поднимается невиданная прежде решимость. Она поднялась на цыпочки и сама поцеловала дрожащие тонкие губы Лины, пытаясь передать ей свою храбрость и тепло.

— Сестрица, давай вернем его, — прошептала Ариэль в перерыве между поцелуями, и в её глазах мелькнула не по годам твердая решимость. — То, что принадлежит сестрице, никто не смеет отнять. Ни люди, ни водные духи.

Лина резко открыла глаза, глядя на этот спасительный серебряный свет перед собой. Она подхватила Ариэль на руки и шагнула в полумрак комнаты. В ту бессонную ночь её пальцы легко скользили по прядям волос Ариэль, а глаза сияли завораживающим блеском. В её движениях сквозила неукротимая страсть и жажда, словно в этот миг она стремилась излить всю накопившуюся нежность.

Их дыхание сплелось воедино, а воздух наполнился интимной и теплой атмосферой. Лина исступленно целовала Ариэль, покрывая её щеки и губы бесчисленными поцелуями, каждый из которых казался лихорадочным и глубоким, будто она боялась, что та исчезнет. Ариэль слегка откинула голову, ощущая эту пылкую привязанность, и в её груди клокотало столь же сильное ответное чувство, словно только так они могли обрести хоть капельку тепла для выживания среди отчаяния национальной мести и руин родного дома.

Субботний вечер, выставочный зал музея. За огромной пуленепробиваемой стеклянной витриной тихо покоился гигантский бриллиант каплевидной формы, источающий таинственное зеленоватое сияние. Казалось, внутри этого драгоценного камня переливается какая-то жидкость, мерцающая при каждом изменении угла зрения, прекрасная до замирания сердца.

— И правда невероятно красиво… — восхищенно выдохнула Руа.

— Говорят, этот камень проклят, и всякий алчный человек, прикоснувшийся к нему, услышит плач океана, — тихо произнес Кайто ходившие вокруг слухи.

В этот самый момент яркое освещение внезапно погасло!

— Рыдайте! Сгнивайте в пучине отчаяния! — раздался холодный женский голос.

Водный дух Мария медленно поднялась из пролома панорамного окна, окруженная острыми сосульками.

— Принцессы-русалки, сегодня это око станет вашей эпитафией! — дико рассмеявшись, Мария взмахнула руками, и бесчисленные ледяные стрелы полетели в посетителей.

— Осторожно! — Кайто рывком заслонил собой Руа, но его правое плечо тут же рассекла глубокая длинная рана от ледяной стрелы.

— Кайто! — Руа, охваченная паникой, уже хотела броситься к нему.

— Убери свои грязные руки от национального сокровища моей родины!

Бирюзовый столб света рухнул сверху, и мощная аура мгновенно разнесла ледяные стрелы вдребезги. Лина стояла на балке выставочного зала, её бирюзовые длинные волосы развевались на ветру, а в глазах пылал огонь мести.

— Мелодия Бирюзовой Жемчужины!

— Мелодия Серебряной Жемчужины!

Лина и Ариэль трансформировались одновременно. Наряд Лины стал еще более сложным и пышным, а бирюзовые волнистые рукава колыхались в такт ее пению; Ариэль же походила на прозрачный лунный свет, неотступно следуя рядом с Линой.

Пение Лины больше не было привычной печальной балладой — это была полная силы боевая песнь самого океана.

— Этот камень… принадлежит родине Лины… — осознала истину Руа и, быстро трансформировавшись, присоединилась к бою.

Мария перешла в яростную контратаку, используя энергию, излучаемую драгоценным камнем, для создания гигантского водного смерча, который должен был поглотить всех присутствующих. Лина смотрела, как камень мучительно мерцает в темноте, и сердце ее обливалось кровью.

— Ариэль, дай мне сил! — громко воззвала Лина.

Ариэль поспешно взмыла к Лине, и их тела слились в воздухе. Лина крепко обхватила Ариэль сзади, и в ту же секунду длины волн их жемчужин достигли предельного, двухсотпроцентного синхронного резонанса. В ослепительном сиянии Лина склонила голову и глубоко поцеловала Ариэль в заднюю часть шеи.

В это мгновение бирюзовое и серебряное сияние слились воедино, превратившись в гигантский поток бирюзовой воды, способный пересечь океаны.

— Это… слезы нашей родины, и твой конец!

Там, где проносилось пение, ледяные глыбы Марии мгновенно рассыпались в прах, и она, испустив пронзительный вопль, была отброшена светом обратно в бездну.

После окончания боя музей превратился в руины. Лина подошла ближе и бережно подняла драгоценный камень. Почувствовав ауру хозяйки, он начал постепенно уменьшаться в размерах и в конце концов превратился в кристально чистую бирюзовую жемчужину, которая встроилась в брошь на груди Лины.

Руа подбежала ближе, ее глаза были полны раскаяния:

— Прости, Лина… я думала лишь о своей ревности из-за того, что билет подарила Аяка, и даже не подозревала, какое тяжелое воспоминание скрывается за всем этим.

Лина посмотрела на Руа, и на ее строгом лице наконец мелькнула легкая улыбка.

— Ничего страшного, Руа. Ревность — лишь приправа к любви, но долг — это орден принцессы.

Кайто в этот момент медленно пришел в себя. Он оглядел пустой постамент, а затем перевел взгляд на Руа:

— Драгоценный камень… пропал?

— Он вернулся туда, где его любят больше всего, — нежно сжав руку Кайто, произнесла Руа, и они оба улыбнулись друг другу в лунном свете.

А на другом краю ночного города Лина, держа Ариэль за руку, неспешно шла по дороге домой.

— Сестрица, сегодня ты пела так красиво.

Лина остановилась, притянула Ариэль в свои объятия и посмотрела на усыпанную звездами морскую гладь.

— Спасибо тебе, Ариэль. — Лина наклонилась, смакуя сладость на губах Ариэль. — Больше не нужно всматриваться в родные края сквозь тот драгоценный камень. Стоит мне лишь взглянуть на тебя, как я вижу прекраснейшее море на свете.

Тени луны колыхались, и фигуры обеих растворились в глубокой ночи. И хотя эта буря ревности и искупления улеглась, новые узы уже тихо расцвели в сиянии бирюзовых слёз.

http://bllate.org/book/24912/2948027