Всех людей во дворе похоронили неподалёку. Поскольку рабочих рук не хватало, всё пришлось сделать как можно проще: пришли тихо и ушли тихо.
Пойманный человек, как и предполагала Юй Муцзинь, оказался местным главарём шайки, которому было поручено охранять это место и убивать князя Хао. Точная личность этого главаря заключалась в том, что он был хозяином двора, тайным членом одной организации, выполнявшим её поручения. Совсем недавно он получил известие: при виде Янь Цяньхао непременно уничтожить его любыми средствами.
Если подсчитать время, это как раз совпало с тем моментом, когда Юй Муцзинь обнаружила Конноликого в уезде Цзян. Похоже, приказ отдал тот сбежавший старик. Благодаря этому Юй Муцзинь окончательно убедилась, что решение отправиться в Хунчэн было абсолютно верным.
Однако сам главарь знал о Хунчэне крайне мало. Он лишь рассказал, что местные жители оттуда почти не выходят — в город заходят лишь некоторые заезжие торговцы для ведения дел, а императорский двор трижды в год присылает людей для доставки налогового зерна, и больше никаких диковин там нет. Видя, что от него больше ничего не добиться, Юй Муцзинь нахмурилась, связала главаря и бросила во дворе — выживет он или погибнет, зависело исключительно от его собственной судьбы.
Провозившись всю ночь, они закончили все дела только тогда, когда уже совсем рассвело. Янь Цяньхао трудился больше всех, с него сошло немало пота, поэтому все решили просто вернуться в дом крестьянина, вскипятить воды, умыться и заодно приготовить еду. Бумажный свёрток снотворного тоже нашли, но внутри было абсолютно пусто — судя по всему, женщина не соврала, и в еду действительно подсыпали всё до последней крошки.
До встречи с Юй Муцзинь положение Ян Шу в семье было незавидным: вторая ветвь рода вместе с дедушкой и бабушкой его не особенно жаловали. Мальчик рано повзрослел, научился готовить ещё в очень юном возрасте, и получалось у него неплохо.
Тем не менее, сейчас у Ян Шу была колоссальная сила, совсем не такая, как раньше, и приготовленная им еда… оказалась вполне съедобной.
Чёрные пшеничные лепёшки были горячими, источали чистый аромат злаков, снаружи хрустящие, а внутри мягкие — с тушеными овощами они шли на ура. Юй Муцзинь за один присест съедала одну, Ян Шу — три, а Янь Цяньхао — целых шесть. Втроём они перевели все оставшиеся у крестьянина запасы зерна на сухой паёк и забрали с собой. Напоследок двор крестьянского дома заперли на замок, надеясь, что душа хозяина обретёт покой и никто больше не потревожит это место.
Отсюда до Хунчэна было совсем близко, и уже до полудня они добрались до городских стен. Юй Муцзинь облегчённо выдохнула и встала в очередь у ворот в ожидании прохода в город.
Янь Цяньхао намеренно скрывал свою личность: дорожную грамоту помог оформить уездный начальник уезда Цзян, согласно которой Ян Шу приходился ему племянником, покинувшим уезд Цзян ради торговых дел в Хунчэне. Хунчэн славился урожаями зерна, и каждый год туда стекалось бесчисленное множество купцов, занимавшихся перепродажей, так что подобный статус Янь Цяньхао не выглядел чем-то удивительным. Даже с цветочным горшком наперевес в этом не было ничего странного — неужели купцам не позволено иметь какую-нибудь странную причуду?
Когда уездный начальник согласился помочь и постарался максимально затушевать истинное происхождение Янь Цяньхао, это как раз и пригодилось. И всё же попасть в город оказалось непросто: досмотр стражников у ворот был слишком суровым, порой они даже расспрашивали о каждом члене семьи.
Юй Муцзинь отдыхала в цветочной горшке, прильнув всем телом к Цзи-цзаю. Пушистый Цзи-цзай сегодня выглядел не слишком бодрым, потому что он обнаружил, что аппетит у зелёной гусеницы вырос, а тело при этом вовсе не спешило округляться. Когда же она снова превратится в ту прежнюю пухлую зелёную гусеницу, которую можно будет подарить Цветику для укрепления здоровья?
Зелёная гусеница лежала в цветочном горшке неподвижно, во всю длину, видом напоминая мертвеца, однако её брюшко всё же едва заметно вздымалось и опускалось. Даже Юй Муцзинь, не слишком жаловавшая зелёных гусениц, сочла эту букашку жалкой и невольно проронила слёзы радости от того, что Цзи-цзай пока не станет пичкать её зелёными гусеницами.
До встречи с Юй Муцзинь Янь Цяньхао был дельцом. Хотя успеха он отчасти добился благодаря своему происхождению, нельзя было отрицать и наличие у него определённого опыта — во время прохождения досмотра у городских ворот он держался непринуждённо и отвечал без запинки.
— Что это за цветок вы держите в руках? Мы должны его проверить, — однако стражник не собирался отступать и требовал непременно взглянуть на цветочный горшок, обёрнутый промасленной бумажной тканью.
Ян Шу, до этого молча следовавший позади, внезапно шагнул вперёд, достал из-за пазухи немного серебряных монет, сунул их стражнику и о чём-то шепнул тому на ухо. Тот подозрительно покосился на них, но упорствовать не стал и, махнув рукой, позволил обоим войти в город.
Оказавшись внутри, они прямиком направились в лучшую постоялую гостиницу. Приведя себя в порядок, Янь Цяньхао из любопытства спросил: О чём ты говорил со стражником у городских ворот?
Ян Шу весело ухмыльнулся и ответил: Я всего лишь сказал, что вы, дядя, страсть как любите цветы и непременно должны носить их исключительно на руках.
Видя, что Янь Цяньхао молчит, он продолжил: А ещё добавил, что у вас есть небольшой нервный недуг — стоит выпустить горшок из рук, как тут же приходится бежать в уборную…
Уголки губ Янь Цяньхао невольно дёргнулись. Мальчик выразился мягко, явно переняв эту манеру у Юй Муцзинь. Янь Цяньхао сжал кулаки, поставил цветочный горшок на кровать, улёгся сам и приготовился заняться делом.
Юй Муцзинь, разумеется, всё поняла без слов. Она приняла человеческий облик и отправила Ян Шу на кухню заказывать еду, а сама бросилась на Янь Цяньхао. Вчерашние события выдались слишком будоражащими, и у них не было сил на близость, так что сейчас как раз выдалась отличная возможность передохнуть. Несмотря на то, что стоял самый разгар дня и в комнате было очень светло, глядя на длинные ресницы, прямой нос и тонкие губы на красивом лице Янь Цяньхао, Юй Муцзинь немного смутилась, поспешно вскочила и опустила полог кровати.Столь совершенный человек обладал на редкость простодушным характером — казалось, он ничем не отличается от кроткого перепела. Но разве бывает на свете такой красивый перепел? Скорее уж феникс. Зачарованный Юй Муцзинь бросился на него, распахнул чужую одежду и нащупал крепкие, обладающие великолепной упругостью грудные мышцы. Затем он украдкой потрогал собственный мягкий животик и торчащие на груди ребра, отчего на душе у него мгновенно стало чуточку досадно.
С завистью оставив на чужой груди след от зубов, Юй Муцзинь вдруг хихикнул.
— В чём дело? — голос Ян Цяньхао, который настраивал себя на то, чтобы в этот раз продержаться подольше при любых обстоятельствах, звучал слегка хрипло, отчего казался необычайно сексуальным и манящим.
Устроившись верхом на партнере, Юй Муцзинь задрал голову и произвел:
— Какое у меня всё-таки прекрасное амплуа — вечно оказываюсь сверху.
Хотя это сверху было совсем не тем сверху.
В груди Ян Цяньхао сдерживал смех, а его сильные пальцы с отчетливыми суставами легли на животик Юй Муцзиня, легонько очерчивая круги. Опустив взгляд, Юй Муцзинь чуть не пустил носом кровь — разрушительная сила этого красавца и впрямь оказалась слишком велика.
Как и в прошлый раз, он ухватил чужую ветку, поерзал вверх-внизу, мгновенно доводя ее до каменного состояния, а затем неторопливо опустился. Одно лишь это медленное движение едва не заставило Ян Цяньхао сорваться. Обеими руками обхватив тощую талию Юй Муцзиня, он то ли оказывал поддержку, то ли постепенно прижимал его ниже.
...Он продержался целых один раунд, прежде чем кончить, так что прогресс и вправду налицо.
Сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица, хотя кончики ушей у него покраснели, Ян Цяньхао помогал Юй Муцзиню привести в порядок одежду. Все мышцы его тела были напряжены, и своим скромным успехом он явно остался крайне недоволен. Когда же удастся достичь легендарного результата «один раз за ночь, и так до самого рассвета»? Если так пойдет и дальше, то, пожалуй, его возлюбленный непременно разочаруется.
— Прекрасно, — припав к груди мужчины, с чувством произнес Юй Муцзинь. — Когда мы только начали, ты сдавался без боя, а теперь можешь выдержать целый раунд — огромный прогресс.
При этих словах тело Ян Цяньхао напряглось еще сильнее, заставив его с болезненной четкостью вспомнить собственное прошлое.
Двигались они быстро, так что Юй Муцзинь тоже успел получить то, что скрывалось в ветке, после чего привел себя в порядок и стал ждать на кровати. Как раз в этот момент Ян Шу привел младшего слугу трактира, который принес на стол множество угощений. Велев слуге зайти позже за посудой и принести бадью с водой для купания, мальчик прогнал его и запер дверь комнаты.
Убедившись, что никто больше не войдет, Юй Муцзинь отодвинул полог, и Ян Цяньхао снес его с кровати.
Привыкнув к подобным действиям со стороны отца и Ян Цяньхао, Ян Шу взял пиалу и зачерпнул риса:
— Отец, иди ужинать.
Стоило признать, что в местах, славящихся своими урожаями, и здешние зерна отличались особой крупностью и налитостью. Мучные блюда, поданные вдобавок к рису, тоже оказались невероятно вкусными, как и тушеная свиная рулька, вареная курица или свиные ушки под холодным маринадом. Наесться досыта после физических нагрузок, а затем лечь спать — что может быть приятнее?
Ранним утром следующего года Ян Шу и Юй Муцзинь вдвоем прильнули к окну, греясь на солнышке. Ян Цяньхао же отправился наружу под предлогом обсуждения торговых дел, попутно намереваясь разузнать обстановку в городе. Место, о котором Конноликий говорил с таким суеверным страхом перед тем, как его рассудок окончательно помутился, определенно таило в себе проблемы.
То, как Конноликий вел себя в уезде Цзян, с лихвой доказывало его моральный облик, а вчерашнее покушение ясно указывало на то, что в Хунчэне творится нечто странное. Юй Муцзинь ни капли не сомневался, что организация, к которой принадлежал Конноликий — это эталонные антисоциальщики. Судя по их стилю поведения в уезде Цзян, истинное положение дел в Хунчэне вполне могло сильно отличаться от того, что лежало на поверхности.
Окно постоялого двора выходило прямо на оживленную улицу. Прохожих сновало несметное количество, внизу то тут, то там располагались лотки уличных торговцев едой. Юй Муцзиню нельзя было показываться на глаза людям, поэтому он старался держаться чуть в глубине комнаты, лишь бы на него падало солнце. Ян Шу припал к окну, высматривая что-то вокруг, готовый тут же захлопнуть створки, если кто-нибудь подозрительный обратит на них внимание.
Взглядом Юй Муцзинь «ощупывал» людей на улице, как вдруг в его голове промелькнула странная мысль. Только что мимо прошел старик с козлиной бородкой, который, впрочем, ни капли не походил на бессмертного отшельника, а выглядел скорее омерзительно и мелко. Чуть позже проследовал другой прохожий — у него тоже имелась козлиная бородка, но сам он был значительно моложе.
Вскоре мимо прошел еще один человек, на этот раз без бороды и совсем юный. Но поскольку перед этим Юй Муцзинь уже видел двоих людей, невероятно похожих друг на друга во всем, кроме возраста, появление этого третьего сразу же привлекло его внимание.
Странное предчувствие в груди становилось все сильнее. Юй Муцзиню казалось, что он ухватил какую-то важную нить, но эта мысль ускользала слишком быстро, не позволяя сопоставить всё должным образом.
— Отец, приезжих торговцев на улице почти нет, одни местные, — Ян Шу тоже изучал людей на улице. Он вырос в городе Янчжоу у подножия трона Сына Неба, и хотя жилось его семье несладко, повидал он немало. На улицах Янчжоу всегда половина прохожих — местные, а половина — купцы, причем большинство из них иноземцы. Их легко отличить: манеры, поведение, одежда и даже произношение выдают их с головой.
Услышав слова ребенка, Юй Муцзинь тоже задумался и очень скоро понял, что Ян Шу прав.
Купцов в город прибыло немало, однако на улицах их не было видно, а это противоречило заведенному порядку. В сердце шевельнулось смутное волнение: теперь Юй Муцзинь наконец мог с уверенностью сказать, что в Хунчэне и впрямь творится нечто неладное. Независимо от того, ведало ли центральное правительство об этих странностях Хунчэна или же кто-то тайком покрывал происходящее, Юй Муцзинь намеревался докопаться до истины. В конце концов, его целью было не ублажение Вашего Величества, а помощь простому народу и заработок очков благосклонности у князя.
Цзи-цзай неожиданно поднялся на лапы, в два-три прыжка подскочил к цветочному горшку и вытянул наружу свою маленькую головку, вглядываясь вдаль.
http://bllate.org/book/24860/2940387
Сказали спасибо 0 читателей