Готовый перевод Kiss Me and I'll Punch You, Why Cry When I Leave You / Поцелуй меня — и получишь в глаз. Бросаю тебя — а ты плачешь?: Глава 10

Шэнь Чэнлинь, Шэнь Чэнлинь...

Чу Фэн прокрутил в голове это имя, и в голове внезапно прояснилось — он вспомнил, кто это такой.

Кредитор, одолживший ему в прошлой жизни десять миллионов?

Постойте, всё из-за того, что при поступлении он случайно столкнулся с ним и между делом помог, оплатив сто юаней за такси, а этот человек спустя шесть лет щедро перевел ему десять миллионов?

Ого.

Да он просто сама благородность.

— ...Забудь, я в порядке, одежду возмещать не нужно, — отношение Чу Фэна резко изменилось, раздражение с лица мгновенно исчезло, и он снова окинул Шэнь Чэнлиня оценивающим взглядом. — Ты из университетской баскетбольной команды?

В прошлой жизни у него не было шанса поблагодарить Шэнь Чэнлиня лично.

Теперь же, кажется, появился шанс подружиться.

— ! — Глаза Шэнь Чэнлиня блеснули, а в произношении проскользнул легкий британский акцент. — Да, мне нравится спорт.

Чу Фэн небрежно спросил:

— Поступил по спортивной квоте?

— Нет, я студент по обмену из Норвегии, — очень серьезно ответил Шэнь Чэнлинь.

Нет?

Чу Фэн прищурился и улыбнулся ему:

— Эй, мы обычно говорим «нет» или «это не так», а «нет» — это неправильно построенная фраза.

— А, прошу прощения, — на лбу Шэнь Чэнлиня выступил тонкий слой влаги. Он нервничал, но не мог отвести глаз, не в силах перестать смотреть на улыбающегося Чу Фэна.

Товарищ Чу, когда улыбается, выглядит очень красиво.

Как...

Афина или бог утренней зари.

В тот момент, когда иностранный студент стоял у ворот университета, чувствуя себя максимально неловко и растерянно, появился Чу Фэн на спорткаре и выручил его.

Шэнь Чэнлинь не знал, как описать это чувство: когда Чу Фэн улыбался ему, он терялся, словно был под опекой самого бога утренней зари.

А затем его бросало в пот, а на душе становилось приторно-сладко.

Июньский солнечный свет пробивался сквозь ветви яблони, пестрые блики ложились на светло-фиолетовые короткие волосы Чу Фэна, кожа была очень бледной, пухлые губы — нежно-розовыми, уголки глаз красиво приподняты вверх, а ресницы отбрасывали полукруглые тени на веки...

Как описать красоту товарища Чу?

Шэнь Чэнлинь не знал, он не мог сдержаться и во все глаза смотрел на него.

Сердце бешено колотилось!

— Ха-ха, — Чу Фэн не заметил его замешательства и, опустив голову, стряхнул с рукава грязный след от баскетбольного мяча. — Не нужно извиняться за ошибку в словах, ты слишком вежлив.

Шэнь Чэнлинь продолжал нервничать:

— Прости, прости... хорошо!

А-а-а, его китайский пока недостаточно хорош.

Не станет ли он им брезговать?

В голове Шэнь Чэнлиня словно маленькие человечки прыгали от восторга.

Он был одновременно взволнован и возбужден.

Он наконец-то поговорил с товарищем Чу.

С реальным богом утренней зари.

— ...

— Ты отправлял заявку в друзья? Дай гляну, — Чу Фэн достал телефон.

— Да, я добавлял, у меня на аватарке такси... — Шэнь Чэнлинь завел одну руку за спину, вцепившись в кончики пальцев.

Внезапное желание добавить его в социальные сети.

Это просто подарок судьбы.

— Эй, — Чу Фэн действительно среди десятков аватарок с красавицами нашел заднюю часть коричневого такси и снова усмехнулся, в его голосе прозвучала природная ленивая нотка. — У тебя такая необычная аватарка, Шэнь Чэнлинь.

Благородный товарищ Шэнь, кажется, не слишком умен.

Впрочем, логично: стал бы человек с острым умом одалживать сто юаней, чтобы потом получить десять миллионов?

— ...

А.

Он назвал меня по имени, он произнес мое имя.

У него такой приятный голос и интонация.

Его китайский такой правильный!

— Да, — у Шэнь Чэнлиня закружилась голова, ему казалось, что на плечах лопаются розовые пузырьки. — Я думал, если ты увидишь такси, то вспомнишь обо мне...

И примешь запрос в друзья в WeChat.

Но он прождал три месяца, а Чу Фэн так и не подтвердил запрос.

Шэнь Чэнлинь только что играл в мяч и не взял телефон с собой.

Его так и подмывало спросить:

— Ты... добавил меня?

— Да, — Чу Фэн на секунду показал экран телефона чернокожему красавцу. — Ладно, нам еще багаж тащить, надо идти. Если будут какие-то дела, можешь звать меня. Кстати, это мой верный друг Вэнь Сяонянь!

Если всё пойдет по плану, в будущем они тоже станут друзьями.

Рядом Вэнь Сяонянь, подбрасывая баскетбольный мяч, не понимал, как это они успели так разговориться?

Вэнь Сяонянь дружелюбно протянул Шэнь Чэнлиню мяч:

— Держи.

Им нужно было нести чемоданы в мужское общежитие.

— Ты уже уходишь? — Шэнь Чэнлинь заметно занервничал. Его рост метр девяносто, но рядом с Чу Фэном он выглядел совершенно растерянным. — ...Но я еще не отвел тебя в медпункт, у тебя здесь сильно болит?

Он указал на плечо Чу Фэна, не осмеливаясь коснуться его.

Товарищ Чу был одет в очень мягкую белую хлопковую рубашку.

От него вкусно пахло.

— Мелочь, сам приложу лед, не обязательно идти в медпункт.

Кожа Чу Фэна была холодного белого оттенка, и на месте удара мячом проступил розовый след.

На самом деле, место продолжало неприятно гореть.

— Прости, я чувствую, что тебе больно, — Шэнь Чэнлинь нахмурился, а затем осторожно добавил: — Можем не ходить в медпункт, но я не могу позволить тебе тащить багаж. Это я тебя задел, на мне ответственность и обязанность помочь, позволь мне сделать это.

— ...

Этот парень до нелепости правильный.

Неужели он настолько ответственный?

Чу Фэн заколебался:

— В принципе можно, но ты не будешь больше играть?

— Не буду, ты важнее!

— ...?

Чу Фэн приподнял бровь.

Вэнь Сяонянь тоже опешил.

Этот иностранец не слишком ли навязчив?

— ...Что-то не так? — Шэнь Чэнлинь еще не осознал, в чем проблема его слов.

Он хотел лишь сказать, что помочь Чу Фэну с багажом важнее, чем баскетбол.

Опять неправильно подобранные слова?

— Всё хорошо, всё нормально, — Вэнь Сяонянь, отвернувшись, оскалился своему братцу Фэну, делая ему знаки глазами.

Теперь у них бесплатная рабочая сила.

И платить не надо!

— Ладно, — Чу Фэну пришлось согласиться, рука всё еще ныла. — Тогда, если тебе удобно, ты знаешь, где мужское общежитие?

— Знаю, — Шэнь Чэнлинь ловко бросил мяч в сторону баскетбольной команды и подхватил у Чу Фэна два серебристо-белых чемодана. — Я сам живу в мужском общежитии, на восьмом этаже, а вы?

Чу Фэн:

— Мы на девятом, 902-й.

Шэнь Чэнлинь зашагал длинными ногами, держа по чемодану в каждой руке, его голос звучал гордо:

— Я знаю короткий путь, идите за мной!

Чемоданы, которые были довольно тяжелыми, в руках чернокожего спортсмена казались двумя кусками тофу — он так легко их тащил, что едва не летел.

Шэнь Чэнлинь шел впереди, показывая дорогу, и казалось, был очень счастлив помогать Чу Фэну.

Время от времени он оборачивался, проверяя, не отстают ли они.

Его улыбка была чистой и простодушной.

— ...

Вэнь Сяонянь тихо прокомментировал:

— Фэн, ну чисто Громила.

— Эй, — Чу Фэн дернул Вэнь Сяоняня за хвостик на затылке. — Где твои манеры?

Вэнь Сяонянь:

— Хе... ты важнее, я не буду играть...

— ...

Твою ж.

Идиот Вэнь Сяонянь.

*

Верхний этаж мужского общежития, 902.

Динь. Двери лифта открылись.

Вэнь Сяонянь, таща чемоданы, оглядывал коридор, не зная, куда идти.

Шэнь Чэнлинь, основываясь на планировке восьмого этажа, уверенно направился влево:

— Вторая комната должна быть здесь...

Хайчэн считался тропическим городом, и в июне температура уже приближалась к тридцати градусам.

К разгару лета она, вероятно, взлетит до сорока.

Только на море можно было хоть немного охладиться.

— Жара невыносимая, — Чу Фэн посмотрел на молочно-белые стены коридора. — Почему в коридоре нет центрального кондиционирования?

Ах да, сейчас ведь не через шесть лет.

Центральное кондиционирование еще не стало повсеместным.

Глаза Шэнь Чэнлиня засияли:

— Я могу профинансировать установку.

Если товарищу Чу нужно.

Он был готов оказать такую любезность!

— ...

Если бы это сказал кто-то другой, это могло бы показаться хвастовством.

Но интонация и выражение лица Шэнь Чэнлиня были совершенно искренними.

Он действительно собирался установить центральное кондиционирование в коридоре.

Просто потому, что Чу Фэн сказал, что жарко.

— ...Не нужно, — почувствовав чрезмерную пылкость Шэнь Чэнлиня, Чу Фэн почувствовал себя неловко и, чтобы заполнить паузу, спросил: — Скажи, ты очень богат?

Он не знал о семье Шэнь Чэнлиня, но, видимо, тот не был беден.

Потому что Чу Фэн и Вэнь Сяонянь были помешаны на покупке обуви.

А кроссовки, которые носил Шэнь Чэнлинь, казались лимитированной серией, которую даже через местных перекупщиков было не достать.

Не только дорого, но и не купить.

— Наверное, немного? — Шэнь Чэнлинь счел, что так будет скромнее.

На самом деле — на сотни миллионов больше.

— ...

Этот студент по обмену довольно интересный.

Джентльмен с деньгами, дружелюбный и пылкий, но при этом совсем не вызывает неприязни.

Вэнь Сяонянь поднял голову, взглянув на номер двери:

— Братце Фэн, это здесь, я стучусь.

Они подошли к темно-коричневой деревянной двери 902-го номера.

При мысли о том, кто может находиться внутри, лицо Чу Фэна напряглось:

— Угу.

Тук-тук, тук-тук...

— Нет, тут есть дверной звонок, чего ты делаешь?

Не выдержав того, как Вэнь Сяонянь колотил кулаком в дверь, он сделал шаг вперед и потянулся к ручке.

Деревянная дверь сдвинулась в сторону.

Е Таньцин только что принял душ и был одет в хлопковый черный халат до середины илени, глубокий V-образный вырез открывал холодную, невероятно притягательную грудь.

Он стоял в дверном проеме, спокойный и равнодушный.

Чу Фэн, оказавшийся совсем близко, внезапно столкнулся с ним взглядом.

Самое неловкое заключалось в том, что —

Чу Фэн не знал, что дверь сдвижная.

Он наклонился к двери, намереваясь нажать на звонок, как она вдруг поехала.

Теперь расстояние между ним и лицом Е Таньцина составляло всего три-четыре кулака.

Очень близко.

Это уже выходило за рамки нормального общения.

Этого хватило, чтобы почувствовать аромат сандалового мыла, смешанный с влажным паром, — этот густой, влажный аромат окутал его, а в сочетании с холодным лицом Е Таньцина, похожим на рисунок тушью, и полуоткрытой грудью...

Чу Фэн не успел даже отступить.

У него потемнело в глазах, а в животе всё сжалось.

Потому что в воспоминаниях прошлой жизни, каждый раз, когда он чувствовал этот влажный запах от Е Таньцина, это означало, что сейчас что-то будет.

Эта проклятая условная рефлекторная реакция организма!

http://bllate.org/book/24846/2938252