Новость об Эмбриональном Дыхании: Первичном формировании Пэй Цин утаил прямо в личных покоях.
Знали об этом немногие.
Шэнь Чанлин, евнух Ван, А Чи и Мо Янь.
Помимо них, даже остальные лекари в Императорской врачебнице ведали лишь то, что после попадания яда Тайный Аромат в кровь у императора пострадали жизненные силы и ему требовалось несколько дней полного покоя.
Придворные, разумеется, в это не верили.
Такой человек, как Пэй Цин, с самого восшествия на престол напоминал неутомимый клинок и из-за болезни ни разу легко не пропускал утренние доклады. Теперь же он внезапно три дня не выходил к министрам, лишь приказав Внутреннему кабинету и Сун Хуайчжану подавать доклады во дворец, и весь двор начал строить догадки.
Кто-то говорил, что козни Тайного Аромата подорвали драгоценное здоровье.
Кто-то утверждал, что после гнева императора обострился старый недуг.
Находились и те, кто заявлял, будто император намеренно затаился и ждёт, пока Хуайян-ван сам себя выдаст.
Последнее предположение оказалось ближе к истине.
В Императорском кабинете Пэй Цин полулежал на мягкой тахте, укрытый тонким пледом, а перед ним на низком столике лежало всего пять докладов.
Пять штук.
Так решил Шэнь Чанлин.
А Мо Янь исполнял это строже, чем императорский указ.
Пэй Цин долго смотрел на эти пять свитков.
— Мо Янь.
Мо Янь сидел рядом и как раз погружал пиалу с лекарством в тёплую воду.
— Я здесь.
— Раньше Я просматривал по сотне с лишним за день.
Мо Янь произнёс:
— Раньше у Вашего Величества не было Эмбрионального Дыхания: Первичного формирования.
Пэй Цин: «……»
Его умудрились загнать в тупик этой фразой, и возразить было нечего.
Евнух Ван стоял в стороне, потупив взор и сосредоточившись на внутреннем созерцании, словно не слышал, как императора приструнил телохранитель так, что тому и ответить нечего.
А Чи присел на корточках у окна, прижимая к груди того самого вороватого кота.
Зверька он теперь звал Сяо Юй.
Причина была проста.
Тот любил воровать рыбу.
Пэй Цин когда-то находил это имя грубоватым, но А Чи возразил:
— Легко запомнить.
Сяо Юй лежал на коленях у А Чи, лениво покачивая хвостом, и с прохладцей поглядывал на собравшихся в Императорском кабинете.
Пэй Цин, глядя на него, внезапно подумал, что его собственный вес при дворе нынче, пожалуй, уступает даже этой кошке.
По крайней мере, Сяо Юй воровала рыбу, и никто не ограничивал её нормой в пять рыбин в день.
Мо Янь подошёл с лекарством.
— Ваше Величество, выпейте отвар.
Пэй Цин посмотрел на пиалу, и его брови тут же сошлись на переносице.
— Мы только что позавтракали.
— Главный лекарь Шэнь велел через полкеды после еды.
— Полкеды уже прошло?
Мо Янь ответил:
— Прошло.
Пэй Цин перевёл взгляд на евнуха Вана.
Тот тихо произнёс:
— И впрямь прошло.
Пэй Цин снова посмотрел на А Чи.
А Чи опустил голову и принялся гладить кота.
— Прошло.
Пэй Цин зло усмехнулся.
— И вправду все вы спелись.
Мо Янь протянул ему пиалу.
Пэй Цин взял её, качнул, принюхался — и лицо его стало ещё мрачнее.
Отвар для сохранения плода оказался противнее прежних лекарств для укрепления сосудов.
Раньше лекарство было просто горьким.
Теперь же эта горечь отдавала кислинкой, а кислинка перемешивалась с какой-то неизъяснимой терпкостью — казалось, Шэнь Чанлин выварил в этом отваре всю обиду и злость всей Императорской врачебницы.
Пэй Цин поднял глаза.
— Шэнь Чанлин часом не нарочно?
Мо Янь на мгновение замолчал.
— Главный лекарь Шэнь говорит, что доброе лекарство горько на вкус.
Пэй Цин холодно усмехнулся:
— Это ему доброе лекарство или отрава для недруга?
А Чи тихонько проговорил:
— Лекарство для сохранения плода.
В покоях воцарилась тишина.
Пэй Цин посмотрел на него.
А Чи опустил голову и прикрыл лицо Сяо Юй, подняв кота перед собой.
Евнух Ван с обреченным видом прикрыл глаза.
Уши Мо Яня слегка покраснели, но во взгляде проступила мягкость.
Лекарство для сохранения плода.
Каждый раз, когда эти три слова слетали с чьих-то губ, в покоях словно зажигался мягкий огонек.
Пэй Цин, еще мгновение назад полный недовольства, услышав это, не нашёлся что ответить.
Он опустил голову и единым духом осушил отвар.
Мо Янь тут же протянул зацукателенные фрукты.
Пэй Цин закинул угощение в рот, и лицо его слегка разгладилось.
Мо Янь поинтересовался:
— Всё ещё горько?
Пэй Цин холодно бросил:
— Сам попробуй — узнаешь.
Мо Янь и впрямь покосился на пустую пиалу.
Пэй Цин тут же приказал:
— Не смей.
Взгляд Мо Яня едва заметно дрогнул.
Пэй Цин нахмурился:
— Не болен — нечего всякую дрянь пить.
Евнух Ван наконец не выдержал и тихонько хмыкнул.
Прежде эти слова Шэнь Чанлин говорил самому Мо Яню.
Теперь и Пэй Цин перенял эту привычку.
Мо Янь тихо произнёс:
— Подданный лишь хотел узнать, насколько горькое лекарство пьет Ваше Величество.
Пэй Цин посмотрел на него, и сердце от этих слов разомлело, но на лице осталось прежнее холодное выражение.
— Узнал и что толку? За меня выпьешь?
Мо Янь ответил:
— Не смогу, но хотя бы буду знать.
Рука Пэй Цина, державшая коробочку с цукатами, чуть дрогнула.
Самым невыносимым в Мо Яне было то, что он всегда умел самыми простыми словами задеть струны чужой души.
Пэй Цин опустил глаза и больше ничего не сказал.
Спустя долгое время он промолвил:
— Оставшиеся доклады, читай.
В глазах Мо Яня промелькнула улыбка.
— Слушаюсь.
Первый доклад на сегодня подал Сун Хуайчжан, и касался он третьего проекта новых правил брачных договоров.
Пэй Цин поначалу лениво откинулся на спинку, но, услышав третий пункт поправок, выпрямился, и взгляд его стал более сосредоточенным.
Мо Янь зачитал:
— Всякий брачный договор должен заключаться по личному согласию обеих сторон; перед тем как чиновники внесут его в реестр, следует проводить отдельный опрос, не допуская ответа через доверенных лиц в лице родителей или глав родов.
Пэй Цин кивнул:
— Годится.
Мо Янь продолжил чтение:
— Всякий, кто принуждает к браку посредством долгов, земельных наделов, официальных титулов или семейных приказов, после подтверждения факта аннулирует брачный договор, а зачинщик подлежит наказанию по закону о принуждении свободных людей к кабале.
Пэй Цин кивнул.
— Годится.
Когда Мо Янь перешёл к следующему пункту, его голос на миг замер.
Пэй Цин взглянул на него.
— Читай.
Мо Янь опустил глаза и продолжил:
— Брачный договор может быть заключен при обоюдном искреннем согласии сторон, без принуждения, купли-продажи или торговавшихся за официальные титулы. При наименовании брачного союза не имеет значения пол сочетающихся, не имеют значения их знатность и происхождение, требуется лишь удостовериться в отсутствии обмана и давления.
В Императорском кабинете воцарилась тишина.
Евнух Ван поднял глаза.
А Чи тоже замер, перестав гладить кота.
Пэй Цин не сразу заговорил.
Он сидел на тахте, устремив взгляд на свиток в руках Мо Яня.
Если этот пункт будет зафиксирован чернилами на бумаге, это станет настоящим сокрушением старых устоев.
Не имеет значения пол.
Не имеет значения происхождение.
Обоюдное искреннее согласие.
Эти несколько слов на бумаге весили не больше строки туши, но тяжесть их была такова, что весь двор мог задохнуться от напряжения.
Мо Янь свернул свиток, не поднимая головы.
Пэй Цин некоторое время смотрел на него, а затем неожиданно спросил:
— Что ты об этом думаешь?
Мо Янь поднял глаза.
— Я?
— Здесь есть какой-то другой Мо Янь?
Мо Янь помолчал немного и произнёс:
— Хорошо.
Пэй Цин приподнял бровь.
— Всего одно слово «хорошо»?
Мо Янь ответил:
— Подданный не силен в законах.
Пэй Цин глядел на него.
Мо Янь вновь тихо добавил:
— Но если появится такое правило, многим людям больше не придется томиться в оковах прежних порядков.
В глазах Пэй Цина мелькнула искра.
Мо Янь выдержал короткую паузу и продолжил:
— И Вашему Величеству тоже.
Сердечный ритм Пэй Цина на секунду сбился.
Мо Янь говорил очень тихо.
Так тихо, будто боялся потревожить что-то хрупкое.
Но Пэй Цин всё понял.
Речь не только о людях Поднебесной.
Речь и о них самих.
Если появится такой закон, то появление Мо Яня рядом с ним в будущем перестанет быть милостью без имени и статуса, перестанет быть тайной, укрытой в тени дворцовых покоев грязной страстью, а станет путем, который сам Пэй Цин собственноручно вписал в свод новых законов.
Пэй Цин опустил взгляд, пальцы нежно коснулись тонкого пледа.
Под пледом скрывался его живот, где еще совсем отчетливо не проявился будущий ребенок.
Там теплилось крошечное, еле уловимое Эмбриональное Дыхание.
И оно же было самым уязвимым, не терпящим ни единой ошибки доказательством правильности этого пути.
Пэй Цин тихо велел:
— Передай Сун Хуайчжану переписать этот пункт строже, чтобы формулировка не оставляла лазеек.
— Слово «согласие» должно исключать любые махинации.
В глазах Мо Яня на миг вспыхнул свет.
— Слушаюсь.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Рад?
Мо Янь не стал отрицать.
— Рад.
— И больше не злишься?
Мо Янь опустил глаза.
— Всё ещё злюсь.
Пэй Цин: «……»
А Чи прижал к себе Сяо Юй и проговорил:
— С одной стороны рад, с другой — злится.
Пэй Цин с бесстрастным выражением лица перевёл взгляд на него.
Сяо Юй мяукнула.
А Чи опустил голову.
— Это она сказала.
Пэй Цин: «……»
Евнух Ван наконец кашлянул, подавляя улыбку.
Вторым докладом шли предварительные показания по делу Управления Аромата, переданные из Великого судебного приказа.
Правый помощник министра Церемоний уже во всем сознался.
Ароматический порошок доставили из аптечной лавки за городом, через управляющего в поместье главы Приказа жертвоприношений переправили дальше, а затем стараниями управляющего поместьем Хуайян-вана внесли на пир.
Что же до самого Хуайян-вана, то прямых доказательств с его личным почерком обнаружить пока не удалось.
Прочитав всё, Пэй Цин холодно заметил:
— Ван-шу по-прежнему осторожен.
Мо Янь произнёс:
— Танцовщица из загородного поместья готова дать показания.
Пэй Цин поднял глаза.
Мо Янь продолжил:
— Она говорит, что управляющий поместья Хуайян-вана лично пообещал ей: если дело выгорит, её введут во дворец в качестве служанки, а если провалится — её младший брат лишится жизни.
Взгляд Пэй Цина потемнел.
— А её брат?
— Уже спасен, его спрятали в частном особняке рядом с Женской академией, за ним присматривают придворные дамы.
Пэй Цин кивнул.
— Отлично сработано.
Мо Янь на миг опешил.
Похвала от Пэй Цина прозвучала настолько естественно, что он не сразу нашелся с ответом.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Что, и похвалы от Нас заслужить нельзя?
Мо Янь тихо ответил:
— Подданный просто…
— Просто что?
— Рад.
Пэй Цин улыбнулся.
— Уже в третий раз за день.
Мо Янь опустил ресницы.
— Сегодня подданный легко поддается радости.
А Чи снова попытался вставить слово, но евнух Ван с молниеносной быстротой сунул ему в рот кусок сладости.
А Чи умолк.
Сяо Юй подняла голову и уставилась на лакомство.
Поразмыслив, А Чи отломил крошечный кусочек и отдал кошке.
Евнух Ван: «……»
Пэй Цин сделал вид, что ничего не заметил.
Настроение у него выдалось на редкость сносным.
Вот только хорошее расположение духа продлилось недолго: третий свиток начисто стер остатки улыбки с его лица.
Это была секретная депеша из агентурной сети на пограничных станциях.
Заместитель посла Внешней Монголии передал через доверенных лиц, что император Средней Равнины болен и слаб, а члены императорского рода недовольны новыми законами; и если Внешняя Монголия пожелает усилить давление на границах, в Столице найдутся те, кто ударит изнутри, принудив императора пересмотреть брачный союз.
Прочитав это, Пэй Цин на какое-то время замолчал.
Мо Янь, уловив выражение его лица, тут же забрал оставшиеся два свитка.
Пэй Цин поднял глаза.
— Верни.
Мо Янь сказал:
— Вашему Величеству нельзя гневаться.
Пэй Цин зло усмехнулся.
— Мы еще не гневаемся.
Мо Янь тихо заметил:
— Скоро будете.
Пэй Цин: «……»
Евнух Ван немедленно выступил вперёд:
— Ваше Величество, пусть Внутренний кабинет и Министерство военных дел сначала подготовят ответные меры. Для вас сейчас важнее всего беречь здоровье.
Пэй Цин перевёл взгляд на евнуха Вана.
Тот опустил голову, но отступать не стал.
А Чи, прижимая к себе Сяо Юй, произнёс:
— Ребенок боится ветра.
В покоях воцарилась внезапная тишина.
Пэй Цин посмотрел на А Чи.
А Чи потупился.
— Главный лекарь Шэнь так сказал.
Пэй Цин на миг растерялся, соображая, на кого из них обрушить гнев в первую очередь.
Но тут Мо Янь тихо произнёс:
— Ваше Величество.
Пэй Цин посмотрел на него.
Мо Янь отложил доклады подальше и опустился на колени перед тахтой.
— Я поеду.
Пэй Цин нахмурился.
— Куда?
— Проверить связи Хуайян-вана с Внешней Монголией.
— Если найду доказательства, привезу их лично.
Пэй Цин почти мгновенно бросил:
— Не разрешаю.
Мо Янь замер.
Лицо Пэй Цина слегка похолодело.
— Поместье и Внешняя Монголия сейчас следят за каждым твоим шагом. Ты — человек из Моего окружения, и стоит тебе сделать хоть движение, как они поймут, куда именно Мы нацелились.
Мо Янь возразил:
— Подданный может отправиться тайком.
Пэй Цин холодно отрезал:
— Ты думаешь, Хуайян-ван глупец?
Мо Янь умолк.
Лишь произнеся это, Пэй Цин понял, что тон его оказался слишком резким.
Он помедлил, смягчая голос:
— Мо Янь, Я не запрещаю тебе вести расследование.
Мо Янь поднял на него глаза.
Пэй Цин продолжил:
— Я не хочу, чтобы тебя использовали в своих интригах.
Взгляд Мо Яня дрогнул.
Пэй Цин заговорил вновь:
— Если фокус с Тайным Ароматом провалился, они уже поняли, что ты — та самая брешь, через которую Я легче всего теряю контроль.
— Если ты сейчас отправишься туда, они станут вынюхивать не только то, что ты задумал, но и попытаются причинить тебе вред или использовать тебя, чтобы вызвать у Нас гнев.
Мо Янь тихо проговорил:
— Подданный не боится.
Взгляд Пэй Цина потемнел.
— А Мы боимся.
Мо Янь застыл на месте.
В Императорском кабинете воцарилась тишина.
Пэй Цин и сам замер.
Эти слова сорвались с губ слишком быстро.
Настолько быстро, что не оставили и следа укрытия.
Евнух Ван опустил глаза, выражение его лица смягчилось.
А Чи погладил кота по голове и тихо произнёс:
— Ваше Величество боится.
Пэй Цин закрыл глаза.
— А Чи, скажешь ещё хоть слово — и Мы прикажем тебе отправить Сяо Юй обратно на Императорскую кухню.
А Чи тут же покрепче прижал к себе кота.
Сяо Юй мяукнула, явно тоже не желая возвращаться туда, где её могли обвинить в краже сушеной рыбы.
Мо Янь смотрел на Пэй Цина, и та глухая тень тяжести, что залегла в его глазах от отказа, постепенно рассеивалась.
— Я понял.
Пэй Цин легко выдохнул.
— Пусть это поручение выполнит А Чи.
А Чи поднял голову.
— Я?
Пэй Цин кивнул:
— Разве ты не тайный страж?
А Чи опустил взгляд на Сяо Юй.
— А она?
Пэй Цин бесстрастно ответил:
— Она нет.
А Чи выглядел разочарованным.
Сяо Юй продолжила лениво помахивать хвостом.
Евнух Ван подал голос:
— Ваше Величество, если расследовать отправится А Чи, господин телохранитель сможет остаться во дворце и охранять Ваше Величество. Так будет надежнее.
Пэй Цин издал неопределенный звук.
Мо Янь пристально смотрел на него.
— Я буду охранять Ваше Величество.
Пэй Цин возразил:
— Мы не просим тебя охранять Нас.
Мо Янь тихо спросил:
— Тогда что делать мне?
Пэй Цин глядел на него, а в уголках его глаз таилась слабая усмешка.
— Читать оставшиеся два доклада.
Мо Янь: «……»
Евнух Ван с трудом сдерживал смех.
Прежде чем удалиться с Сяо Юй на руках, А Чи внезапно обернулся.
— Ваше Величество.
Пэй Цин поднял глаза.
А Чи произнёс:
— Я всё разузнаю.
Пэй Цин посмотрел на него.
Юный тайный страж стоял у двери с тем же простодушным выражением лица, прижимая к груди вороватую кошку, и совсем не походил на человека, способного взбаламутить небеса.
Но Пэй Цин знал: он сможет.
Тот самый мальчишка, которого когда-то подобрали в подземной темнице, теперь тоже умел ходить для него по тем тропам, что были скрыты во тьме.
Пэй Цин велел:
— Иди.
А Чи кивнул, сделал пару шагов с котом в обнимку, но затем вернулся и сунул Сяо Юй евнуху Вану.
— Ей нельзя идти.
Евнух Ван подхватил кошку и на миг замер столбом.
А Чи добавил:
— Она не умеет держать язык за зубами.
Пэй Цин: «……»
Сяо Юй: «Мяу».
А Чи быстро скрылся за резной колоннадой галереи.
Днём, по настоянию Шэнь Чанлина, Пэй Цин немного поспал.
Мо Янь дежурил у тахты.
За последние дни он так приноровился следить за дыханием правителя, что даже без напоминаний Шэнь Чанлина безошибочно определял, когда у Пэй Цина сбивается ритм, когда холодеют руки или когда сон становится совсем поверхностным.
Во сне рука Пэй Цина по привычке лежала на животе.
Мо Янь смотрел на эту руку, и сердце его переполнялось донельзя мягким чувством.
Эмбриональное Дыхание: Первичное формирование.
Эти четыре слова всё ещё казались сном.
До сих пор ему многое казалось нереальным.
Но усталость Пэй Цина была настоящей.
Лекарство для сохранения плода — настоящим.
Каждодневное хмурое лицо Шэнь Чанлина — тоже настоящим.
И эта крошечная, хрупкая искра жизни, которую едва удавалось ощутить — несомненно, была реальностью.
Мо Янь протянул руку и очень легко коснулся тыльной стороны ладони Пэй Цина.
Убирать пальцы он не стал.
Просто накрыл сверху.
Будто оберегая что-то столь хрупкое, что нельзя потревожить.
Пэй Цин во сне качнулся, и брови его едва заметно сошлись.
Мо Янь тут же тихо проговорил:
— Ваше Величество, я здесь.
Нахмуренные брови Пэй Цина постепенно разгладились.
Мо Янь смотрел на него, и хоть во взгляде таилась нежность, страх, от которого он ещё не до конца оправился, никуда не исчез.
Он вспомнил слова Пэй Цина: «А Мы боимся».
Эти два слова он повторял про себя снова и снова.
Пэй Цин боялся, что его втянут в интриги.
Боялся, что он пострадает.
Боялся, что он станет для недоброжелателей рычагом, способным ранить императора.
Раньше Мо Яню всегда казалось, что это он сам неотступно следует за тенью Пэй Цина, раз за разом повторяя о своей симпатии, вымаливая желанный статус и выжидая ответного слова.
Только сейчас он понял, что Пэй Цин на самом деле тоже боялся.
Просто страх императора был спрятан глубже, чем у кого бы то ни было.
Когда сумерки уже наваливались на город, вернулся А Чи.
От него слегка пахло сырой землей, подол рукава был порван, но на лице не отражалось никаких эмоций.
Мо Янь мгновенно перевел на него взгляд.
Пэй Цин тоже проснулся.
А Чи вошел в покои и опустился на колени.
— Я всё выяснил.
Пэй Цин приподнялся на локте.
Мо Янь тут же бросился ему помогать.
Пэй Цин не стал отстраняться, лишь бросил:
— Говори.
А Чи доложил:
— В загородном поместье Хуайян-вана прячутся люди из Внешней Монголии.
— Не посланники, а старые лазутчики, оставшиеся в Столице.
— У них есть карта приграничных укреплений.
Взгляд Пэй Цина резко похолодал.
Лицо Мо Яня тоже изменилось.
Карта укреплений.
Это уже не было попыткой захватить власть во дворе, не было хитрой ловушкой или принуждением взять наложницу.
Это была измена Родине.
Лицо евнуха Вана побелело.
— Доказательства добыты?
А Чи кивнул и достал из-за пазухи отрезок бамбуковой трубки.
— Карта внутри.
— И письма тоже.
Мо Янь взял их и преподнес Пэй Цину.
Стоило Пэй Цину развернуть свитки, как холод в его глазах едва не превратился в ледяную корку.
Имя Хуайян-вана в посланиях не стояло, но на них красовалась личная печать его поместья.
В тексте черным по белому значилось:
если Внешняя Монголия пожелает нарастить силы на Северных Границах, в Столице воспользуются моментом, пока новые законы еще не устоялись, император болен, а род недоволен, и вынудят его пойти на уступки. Возобновить брачный союз, отложить введение новых брачных правил.
Прочитав всё, Пэй Цин вместо гнева вдруг тихо рассмеялся.
От этого смеха у евнуха Вана по спине пробежали мурашки.
Мо Янь тихо позвал:
— Ваше Величество.
Пэй Цин отложил письма в сторону.
— Они и впрямь решили, что раз Мы больны, то и наш меч затупился.
Мо Янь произнёс:
— Я пойду подниму Императорскую гвардию.
На этот раз Пэй Цин не стал его удерживать.
Он прикрыл глаза, подавляя поднявшуюся волну ярости.
Шэнь Чанлин говорил, что гневаться нельзя.
Но некоторый гнев пылал внутри независимо от запретов.
Когда Пэй Цин открыл глаза, его лицо вновь обрело безмятежность.
— Призовите во дворец министра военных дел, министра наказаний, главу Великого судебного приказа и Сун Хуайчжана.
— Императорской гвардии — оцепить поместье Хуайян-вана, никого не выпускать и не впускать.
— Домочадцев и женщин поместья пока не тревожить, сперва взять под стражу внутренних и внешних управляющих.
— Людей в загородном поместье немедленно схватить, ни единому не позволить ускользнуть.
Мо Янь склонил голову.
— Слушаюсь.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Ты отправься к поместью лично, но внутрь не заходи.
Мо Янь замер.
Пэй Цин пояснил:
— Мы знаем, что ты жаждешь войти.
Мо Янь тихо проговорил:
— Я могу не ходить.
Пэй Цин холодно бросил:
— Не нужно. Мы не собираемся запирать тебя во дворце.
— Просто в самом поместье наверняка осталось немало тайных агентов, так что ты останешься снаружи и возьмешь под контроль подходы.
— Если кто-то попытается сбежать — бери живым.
В глазах Мо Яня мелькнула искра.
Это был шаг назад со стороны Пэй Цина.
И знак доверия.
Он низко поклонился:
— Слушаюсь.
Перед уходом Мо Янь еще раз окинул взглядом Пэй Цина.
Тот сидел на тахте, всё ещё бледный, но со строгим и холодным выражением лица — точь-в-точь как в те дни, когда уверенно держал в руках все нити правления.
Однако теперь Мо Янь знал: под этой невозмутимой маской скрывалось крошечное, уязвимое Эмбриональное Дыхание.
Он тихо произнёс:
— Ваше Величество, ждите моего возвращения.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Мм.
Мо Янь развернулся и вышел.
В Императорском кабинете мгновенно закипела работа.
Евнух Ван разносил указы, задвигались отряды гвардейцев, зануждали слуги.
Пэй Цин сидел на тахте, пальцы его легко легли на живот.
Эмоциональный всплеск мигом отозвался слабым тянущим чувством внизу.
Совсем слабым.
Но достаточным, чтобы напомнить:
теперь он отвечает не только за себя самого.
Пэй Цин прикрыл глаза и прошептал:
— Не бойтесь.
Евнух Ван решил, что император обращается к нему, и тут же подбежал ближе.
— Ваше Величество?
Пэй Цин открыл глаза.
— Ничего.
Евнух Ван на миг растерялся, но, заметив руку Пэй Цина, застывшую на животе, вдруг всё понял.
В глазах у него защипало, и он тихо проговорил:
— Маленький Высокий Князь будет в безопасности.
Пэй Цин не стал его поправлять.
Маленький Высокий Князь.
Об этом пока ещё рано.
Слишком рано для желания, которое не следовало произносить вслух раньше времени.
И всё же Пэй Цин не почувствовал раздражения.
Он лишь посмотрел в сторону дворцовых ворот.
Там только что скрылся Мо Янь.
А за стенами дворца окна поместья Хуайян-вана, возможно, всё ещё ярко горели.
На сей раз дело не ограничивалось ни Тайным Ароматом, ни брачными свитками, ни словесными пикировками при дворе.
Это была осада.
Арест.
Попытка вырви с корнем те руки, что тянулись к старым порядкам, к Внешней Монголии и к тем, кто был дорог сердцу Пэй Цина.
Когда спустилась ночь, Императорская гвардия плотно окружила поместье Хуайян-вана.
Оно было залито ярким светом факелов.
Главные ворота заперты наглухо, изнутри доносились суровые окрики, а снаружи с обнаженными клинками стоял Мо Янь, за спиной которого темнели ряды воинов в устрашающих латах.
Он поднял взгляд на эти массивные алые ворота.
Голос его звучал холодно и уверенно.
— По воле Вашего Величества.
— Поместье опечатать.
Пэй Цин слегка замер с коробкой засахаренных фруктов в руке.
Самое невыносимое в этом Мо Яне было то, что он всегда умел самыми прямыми словами задеть человека за живое.
Пэй Цин опустил глаза и ничего не ответил.
Долгое время спустя он произнес:
— Остальные тома. Читай.
В глазах Мо Яня мелькнула легкая улыбка.
— Слушаюсь.
Первым документом сегодня был представленный Сун Хуайчжаном третий проект новых правил брачных договоров.
Пэй Цин поначалу лениво откинулся на спинку сиденья, но, услышав третью редакцию, его взгляд постепенно стал более сосредоточенным.
Мо Янь зачел:
— Все брачные договоры должны заключаться с обоюдного согласия сторон. Перед тем как власти зарегистрируют документ, необходимо провести отдельный опрос; запрещается отвечать через посредничество родителей или глав родов.
Пэй Цин произнес:
— Годится.
Мо Янь продолжил чтение:
— Всякий, кто принуждает к замужеству или женитьбе с помощью долгов, наделов, чинов, титулов или родовых приказов, после подтверждения факта виновности лишает брачный договор силы, а зачинщика приговаривают по статье о принуждении свободных людей к кабальному труду.
Пэй Цин кивнул.
— Годится.
Когда Мо Янь дошел до следующего пункта, его голос на мгновение затих.
Пэй Цин взглянул на него.
— Читай.
Мо Янь опустил глаза и продолжил:
— Всякий, кто по обоюдному согласию сердец, без принуждения, без купли-продажи и без сделок с чинами и титулами желает заключить брачный договор, может его зарегистрировать. В наименовании брачного договора не делать различий по полу, не делать различий по знатности происхождения, требуется лишь удостовериться в отсутствии обмана и принуждения.
В Императорском кабинете на мгновение воцарилась тишина.
Евнух Ван поднял глаза.
А Чи тоже перестал гладить кошку.
Пэй Цин не сразумолвил слово.
Он откинулся на кушетке, и его взгляд упал на свиток в руках Мо Яня.
Если этот пункт будет претворен в жизнь, это станет истинным разрывом с прежними устоями.
Без различия пола.
Без различия знатности.
По взаимному согласию сердец.
Эти несколько слов были легки на бумаге не больше росчерка кисти, но по своей тяжести их хватило бы, чтобы прижать весь императорский двор так, что никто не смог бы вздохнуть.
Мо Янь свернул свиток, не поднимая головы.
Пэй Цин некоторое время смотрел на него, а затем неожиданно спросил:
— Что ты об этом думаешь?
Мо Янь поднял глаза.
— Ваш подданный?
— Здесь есть еще какой-то другой Мо Янь?
Мо Янь помолчал немного и произнес:
— Хорошо.
Пэй Цин приподнял брови.
— Всего одно слово «хорошо»?
Мо Янь ответил:
— Ваш подданный не смыслит в законах.
Пэй Цин смотрел на него.
Мо Янь добавил тихим голосом:
— Но если появится такое правило, многим людям больше не придется томиться в оковах старых устоев.
В глазах Пэй Цина мелькнуло движение.
Мо Янь на мгновение умолкнул и снова произнес:
— И Вашему Величеству тоже не придется.
Сердечный узел Пэй Цина вдруг оборвался.
Мо Янь говорил очень тихо.
Так тихо, будто боялся потревожить что-то хрупкое.
Но Пэй Цин понял.
Не только люди Поднебесной.
И они сами тоже.
Если появится такой закон, то в будущем, когда Мо Янь встанет рядом с ним, это будет не безымянная и не дающая прав милость, не сокрытая в темных углах дворца запретная страсть, а дорога, которую Пэй Цин собственной рукой вписал в свод новых законов.
Пэй Цин опустил глаза, его пальцы легко скользнули по тонкому покрывалу.
Под тонким покрывалом скрывался его еще не выказавший себя живот.
Там таилось едва заметное Эмбриональное Дыхание.
Оно же было самым хрупким и безупречным доказательством на этом пути.
Пэй Цин тихо проговорил:
— Передай Сун Хуайчжану, чтобы переписал этот пункт строже, а формулировки сделал еще жестче.
— Слово «согласие» не должно оставлять лазеек для злоупотреблений.
В глазах Мо Яня на миг вспыхнул свет.
— Слушаюсь.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Рад?
Мо Янь не стал отрицать.
— Рад.
— И больше не злишься?
Мо Янь опустил глаза.
— Все еще злюсь.
Пэй Цин: «……»
А Чи, прижимая к себе Сяо Юй, тихо промолвил:
— Одновременно рад и злится.
Пэй Цин бесстрастно перевел на него взгляд.
Сяо Юй мяукнула.
А Чи опустил голову.
— Это она сказала.
Пэй Цин: «……»
Евнух Ван наконец кашлянул, подавляя готовую сорваться улыбку.
Вторым докладом были представленные Великим судебным приказом первичные материалы допроса Управления Аромата.
Правый помощник министра Церемоний уже во всем сознался.
Ароматический порошок происходил из аптечной лавки за пределами города, был переправлен через управляющего в усадьбе главы Приказа жертвоприношений и передан в банкетное меню усилиями главного распорядителя Поместья Хуайян-вана.
Что же касалось самого Хуайян-вана, то улик с его личным почерком по-прежнему найти не удавалось.
Пэй Цин дочитал и равнодушно произнес:
— Дядя по-прежнему осторожен.
Мо Янь сказал:
— Танцовщица из загородного поместья согласна дать показания.
Пэй Цин поднял глаза.
Мо Янь продолжил:
— Она говорит, что главный распорядитель Поместья Хуайян-вана лично заявлял ей: в случае успеха ее сделают дворцовой служанкой при дворе, а если дело сорвется, жизнь ее младшего брата будет спасена.
Взгляд Пэй Цина похолодел.
— А ее младший брат?
— Уже спасен и размещен в частном доме рядом с Женской академией, за ним присматривают служанки.
Пэй Цин кивнул.
— Сделано хорошо.
Мо Янь замер.
Похвала Пэй Цина прозвучала настолько естественно, что тот даже не сразу нашелся с ответом.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Что, и похвалы от императора тебе заслуживать нельзя?
Мо Янь тихо ответил:
— Ваш подданный просто……
— Просто что?
— Рад.
Пэй Цин улыбнулся.
— Уже в третий раз за сегодня.
Мо Янь опустил глаза.
— Ваш подданный нынче легко радуется.
А Чи снова собрался было открыть рот, но евнух Ван с молниеносной быстротой засунул ему в рот кусок пирожного.
А Чи умолк.
Сяо Юй подняла голову и уставилась на пирожное.
А Чи подумал немного и отломил ей маленький кусочек.
Евнух Ван: «……»
Пэй Цин сделал вид, что ничего не заметил.
Настроение его на удивление оставалось сносным.
Однако хорошее расположение духа продлилось недолго: третий свиток полностью выморозил остатки улыбки в его глазах.
Это было секретное донесение, доставленное тайными агентами с постоялого двора.
Заместитель посла Внешней Монголии тайно передал весть: император Срединной равнины слаб здоровьем, а дворцовая знать недовольна новыми законами; если Внешняя Монголия пожелает усилить давление войсками на границе, то в Столице найдутся те, кто ударит изнутри и снаружи одновременно, дабы принудить императора заново пересмотреть брачный союз.
Пэй Цин дочитал и некоторое время молчал.
Мо Янь, заметив перемену в его выражении лица, тут же выхватил оставшиеся два доклада.
Пэй Цин поднял глаза.
— Отдай сюда.
Мо Янь произнес:
— Вашему Величеству нельзя гневаться.
Пэй Цин со злостью усмехнулся.
— Я еще и не гневаюсь.
Мо Янь тихо сказал:
— Скоро будете.
Пэй Цин: «……»
Евнух Ван немедленно выступил вперед:
— Ваше Величество, это дело можно сперва поручить Внутреннему кабинету и Министерству военных дел для выработки ответных мер. Самое важное для вас сейчас — беречь здоровье.
Пэй Цин перевел взгляд на евнуха Вана.
Тот опустил голову, но отступать не стал.
А Чи, прижимая к себе Сяо Юй, подал голос:
— Ребенок боится ветра.
В покоях мгновенно воцарилась тишина.
Пэй Цин посмотрел на А Чи.
А Чи опустил голову.
— Главный лекарь Шэнь так сказал.
Пэй Цин в этот момент даже не знал, на кого из них злиться в первую очередь.
А Мо Янь в это же мгновение тихо произнул:
— Ваше Величество.
Пэй Цин посмотрел на него.
Мо Янь отодвинул доклады подальше и опустился на колени перед кушеткой.
— Ваш подданный поедет.
Пэй Цин нахмурился.
— Куда?
— Выяснять связи Хуайян-вана с Внешней Монголией.
— Если найдутся улики, ваш подданный лично привезет их обратно.
Пэй Цин почти мгновенно бросил:
— Запрещаю.
Мо Янь замер.
Лицо Пэй Цина слегка похолодело.
— И поместье, и Внешняя Монголия сейчас следят за каждым твоим шагом. Ты — человек из моего окружения, стоит тебе сделать хоть движение, как они сразу поймут, по кому я намерен ударить.
Мо Янь возразил:
— Ваш подданный может поехать тайком.
Пэй Цин холодно произнес:
— Ты считаешь Хуайян-вана дураком?
Мо Янь умолк.
Лишь произнеся эти слова, Пэй Цин осознал, что его тон прозвучал излишне жестко.
Он помедлил и смягчил голос:
— Мо Янь, я не запрещаю тебе вести расследование.
Мо Янь поднял на него глаза.
Пэй Цин продолжил:
— Я не хочу, чтобы тебя использовали в чужой игре.
В глазах Мо Яня мелькнуло движение.
Пэй Цин добавил:
— Раз Управление Аромата провалилось, они уже знают, что ты — моя самая уязвимая точка, где я легче всего теряю контроль.
— Если ты сейчас отправишься туда, они станут не просто вынюхивать твои замыслы, а придумают, как причинить тебе вред или использовать тебя, чтобы вызвать мой гнев.
Мо Янь тихо ответил:
— Ваш подданный не боится.
Взгляд Пэй Цина потемнел.
— Я боюсь.
Мо Янь замер всем телом.
В Императорском кабинете стало тихо.
Пэй Цин и сам умолк.
Эти два слова сорвались с губ слишком быстро.
Так быстро, что не оставили и тени прикрытия.
Евнух Ван опустил глаза, выражение его лица было мягким.
А Чи погладил Сяо Юй по голове и тихо произнес:
— Ваше Величество боится.
Пэй Цин закрыл глаза.
— А Чи, если ты скажешь еще хоть слово, я прикажу отправить Сяо Юй обратно на Императорскую кухню.
А Чи тут же крепко обнял кошку.
Сяо Юй мяукнула, очевидно тоже не желая возвращаться туда, где ее могли привлечь к ответственности за кражу вяленой рыбы.
Мо Янь смотрел на Пэй Цина, и та тяжесть в его глазах, что родилась от запрета, стала постепенно рассеиваться.
— Ваш подданный понял.
Пэй Цин легко выдохнул.
— Пусть это дело поручат А Чи.
А Чи поднял голову.
— Я?
Пэй Цин произнес:
— Разве ты не тайный страж?
А Чи опустил взгляд на кошку.
— А она?
Пэй Цин сухо ответил:
— Она — нет.
А Чи выглядел немного разочарованным.
Сяо Юй продолжила покачивать хвостом.
Евнух Ван произнес:
— Ваше Величество, раз А Чи отправится на расследование, господин страж может остаться во дворец охранять Ваше Величество. Так будет благоразумно.
Пэй Цин издал неопределенный звук.
Мо Янь посмотрел на Пэй Цина.
— Ваш подданный будет охранять Ваше Величество.
Пэй Цин сказал:
— Я не о том, чтобы ты охранял меня.
Мо Янь тихо спросил:
— Что же тогда делать вашему подданному?
Пэй Цин взглянул на него, в его глазах теплилась легкая улыбка.
— Читать оставшиеся два свитка.
Мо Янь: «……»
Прежде чем А Чи удалился, прижимая к себе Сяо Юй, он внезапно обернулся.
— Ваше Величество.
Пэй Цин поднял глаза.
А Чи произнес:
— Я всё разузнаю.
Пэй Цин посмотрел на него.
Юный тайный страж стоял у двери со всё тем же бесхитростным выражением лица, прижимая к груди украденного кота, и совсем не походил на человека, способного перевернуть небо и землю.
Но Пэй Цин знал: он сможет.
Ребенок, подотравленный когда-то из темницы, теперь тоже был способен расчистить для него дорогу во мраке.
Пэй Цин произнес:
— Иди.
А Чи кивнул, сделал пару шагов с кошкой в руках, затем вернулся и сунул Сяо Юй евнуху Вану.
— Ей нельзя идти.
Евнух Ван подхватил кота и на мгновенье остолбенел.
А Чи добавил:
— Она не умеет молчать.
Пэй Цин: «……»
Сяо Юй: «Мяу».
А Чи быстро исчез в галерее.
После полудня Пэй Цин, следуя указаниям главного лекаря Шэня, немного поспал.
Мо Янь дежурил у кушетки.
В эти дни он все искуснее замер вместе с его дыханием, и теперь ему не нужно было напоминание Шэнь Чанлина, чтобы понять, когда у Пэй Цина сбивается дыхание, когда стынут руки или когда он погружен лишь в поверхностный сон.
Даже во сне рука Пэй Цина бессознательно покоилась на животе.
Мо Янь смотрел на эту руку, и сердце его наполнялось невыразимой мягкостью.
Эмбриональное Дыхание: Первичное формирование.
Эти четыре иероглифа все еще казались ему сном.
До сих пор он часто ловил себя на мысли, что всё это нереально.
Но усталость Пэй Цина была настоящей.
Лекарство для сохранения плода было настоящим.
Вечно напряженное лицо Шэнь Чанлина было настоящим.
И это слабое, почти неуловимое биение новой жизни тоже было настоящим.
Мо Янь протянул руку и очень легко коснулся тыльной стороны ладони Пэй Цина.
Он не стал убирать руку.
Просто прикрыл ее сверху.
Словно защищая что-то такое, что нельзя тревожить.
Пэй Цин шевельнулся во сне, его брови чуть сдвинулись.
Мо Янь тут же тихо произнес:
— Ваше Величество, я здесь.
Брови Пэй Цина постепенно разгладились.
Мо Янь смотрел на него со всей нежностью во взгляде, но в глубине глаз всё еще таился не исчезнувший страх.
Он вспомнил слова Пэй Цина: «Я боюсь».
Эти два слова он мысленно повторял снова и снова.
Пэй Цин боялся, что его втянут в интриги.
Боялся, что он пострадает.
Боялся, что он станет для кого-то рычагом, чтобы расшатать императора.
Прежде Мо Янь всегда думал, что это он следует по пятам за силуэтом Пэй Цина, раз за разом повторяя о своих чувствах, вымаливая должное место, дожидаясь ответа.
Лишь теперь он понял, что Пэй Цин на самом деле тоже боялся.
Просто страх императора был сокрыт глубже, чем у кого бы то ни было.
К сумеркам вернулся А Чи.
От него слабо пахло грязью, манжеты были слегка порваны, но на лице не отражалось никаких эмоций.
Мо Янь тут же устремил на него взгляд.
Пэй Цин тоже проснулся.
А Чи вошел в зал и опустился на колени.
— Выяснил.
Пэй Цин приподнялся на ложе.
Мо Янь тут же поддержал его. отталкивать не стал, лишь бросил:
Пэй Цин не
— Говори.
А Чи доложил:
— В загородном поместье Хуайян-вана находятся люди из Внешней Монголии.
— Не посланники, а оставшиеся в Столице давние лазутчики.
— У них есть карты пограничной обороны.
Взгляд Пэй Цина мгновенно похолодел.
Лицо Мо Яня тоже переменилось.
Карта обороны.
Это уже не было дворцовым переворотом, не было расставленной ловушкой и не было принуждением взять наложницу.
Это было предательством родины.
Лицо евнуха Вана побелело.
— Удалось ли добыть улики?
А Чи кивнул и достал отрезок бамбуковой трубки.
— Карта внутри.
— И письма тоже.
Мо Янь взял их и передал Пэй Цину.
Пэй Цин развернул свиток, и холод в его глазах застыл почти изморозью.
Хотя на письмах не стояло личной печати Хуайян-вана, на них красовалась родовая печать его поместья.
Содержание гласило предельно ясно:
Если Внешняя Монголия пожелает увеличить войска на Северных Границах, Столица сможет воспользоваться тем, что новые законы еще не устоялись, император болен, а знать недовольна, и вынудит его пойти на уступки. Возобновить брачный союз и отложить введение новых правил брачных договоров.
Пэй Цин дочитал и неожиданно усмехнулся.
От этой улыбки у евнуха Вана мороз пошел по коже.
Мо Янь тихо произнес:
— Ваше Величество.
Пэй Цин отложил письмо.
— Они и вправду решили, что раз я болен, то и мой меч притупился.
Мо Янь вымолвил:
— Ваш подданный отправится поднять Императорскую гвардию.
В этот раз Пэй Цин не стал сразу останавливать его.
Он закрыл глаза, подавляя поднимающийся гнев.
Шэнь Чанлин говорил, что нельзя гневаться.
Но некоторые приступы гнева настигают независимо от того, поддаешься ты им или нет.
Когда Пэй Цин открыл глаза, выражение его лица вновь стало спокойным.
— Пригласите в императорский дворец министра военных дел, министра наказаний, главу Великого судебного приказа и Сун Хуайчжана.
— Императорской гвардии — оцепить Поместье Хуайян-вана, никого не выпускать и никого не впускать.
— Женщин и родственников из поместья пока не тревожить, сперва взять под стражу внутренних и внешних управляющих.
— Загородное поместье взять штурмом немедленно, не упустить ни единого человека.
Мо Янь склонил голову.
— Ваш подданный исполняет волю.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Ты лично отправься к поместью, но внутрь не заходи.
Мо Янь замер.
Пэй Цин произнес:
— Я знаю, что ты хочешь пойти туда.
Мо Янь тихо ответил:
— Ваш подданный может не ходить.
Пэй Цин равнодушно бросил:
— Не нужно. Я не собираюсь запирать тебя во дворце.
— Просто в самом поместье еще неизвестно, сколько осталось скрытых нитей, поэтому ты не входишь внутрь, а охраняешь внешнее кольцо.
— Если кто попытается сбежать — вязать.
В глазах Мо Яня мелькнуло движение.
Это был шаг назад со стороны Пэй Цина.
И это было доверие.
Он низко поклонился:
— Ваш подданный исполнит волю.
Перед уходом Мо Янь бросил еще один взгляд на Пэй Цина.
Пэй Цин сидел на кушетке, лицо его все еще оставалось бледным, но в глазах и чертах лица читалась та же твердость и холодность, что и в любые другие дни управления государством.
Но теперь Мо Янь знал: за этой холодностью скрывается еще и едва теплящееся хрупкое Эмбриональное Дыхание.
Он тихо проговорил:
— Ваше Величество, ждите моего возвращения.
Пэй Цин посмотрел на него.
— Мм.
Мо Янь развернулся и ушел.
В Императорском кабинете в мгновение ока закипела работа.
Евнух Ван передавал указы, воины Императорской гвардии приходили в движение, евнухи суетились туда-сюда.
Пэй Цин сидел на кушетке, кончиками пальцев легонько касаясь живота.
От недавней вспышки гнева внутри снова неприятно потянуло.
Совсем слабо.
Но этого хватило, чтобы напомнить ему.
Теперь он в ответе не только за себя одного.
Пэй Цин закрыл глаза и прошептал:
— Не бойся.
Евнух Ван подумал, что император обращается к нему, и тут же шагнул вперед.
— Ваше Величество?
Пэй Цин открыл глаза.
— Всё в порядке.
Евнух Ван на миг замер, его взгляд упал на руку Пэй Цина, лежащую на животе, и он внезапно все понял.
Его глаза защипало, и он тихо произнес:
— Маленький Высокий Князь будет в безопасности.
Пэй Цин не стал поправлять его.
Маленький Высокий Князь.
Эти три слова произносить было еще слишком рано.
Так рано, что это походило на желание, которое еще не следовало бы выпускать наружу.
И все же Пэй Цин не ощутил в этом ничего режущего слух.
Он лишь перевел взгляд в сторону дворцовых ворот.
Там Мо Янь только что ушел.
А за пределами дворцовых стен в Поместье Хуайян-вана, пожалуй, все еще горели огни.
На сей раз это был не тонкий аромат благовоний, не брачные свитки и не словесные баталии в залах заседаний.
Это была застава.
Это было задержание.
Это была попытка вырви с корнем ту руку, что тянулась к старым устоям, к Внешней Монголии и к людям из окружения Пэй Цина.
Когда опустилась ночная мгла, Императорская гвардия взяла Поместье Хуайян-вана в плотное кольцо.
Все огни в поместье вспыхнули ярким светом.
Главные ворота были плотно заперты, изнутри доносились резкие окрики и вопросы, а снаружи Мо Янь стоял с мечом в руке, позади него грозно блестели доспехи гвардейцев.
Он поднял глаза на эти алые деревянные ворота.
Его голос звучал холодно и уверенно:
— По воле Вашего Величества.
— Поместье опечатать.
http://bllate.org/book/24833/2937072
Сказали спасибо 0 читателей