Готовый перевод What's Poison to Them is Honey to Me / Чужой яд — мой нектар: Возрождение циничного лекаря: Глава 12

Когда Шан Сюзюнь снова открыл глаза, наступил уже второй день, и боль в теле почти сошла на нет. Бурлившая внутри него внутренняя сила больше не нуждалась в усмирении и текла по меридианам по заданному пути. По сравнению с тем, что было до отравления, его меридианы стали еще шире и крепче, а это означало, что он сможет зайти гораздо дальше на своем пути боевых искусств.

Ширина меридианов человека предопределена от рождения, и если не случится какого-то чуда, то и боевые достижения этого человека предопределены тоже. Иначе откуда в мире боевых искусств взялось бы само понятие о природной одаренности? Те, кто обычно становится выдающимся мастером своего поколения, обладают поистине превосходными талантами и сильным характером. Разумеется, бывают и исключения.

Боевые искусства, которые практиковал Янь Лун, явно были дарованы ему как главному герою: они позволяли расширять меридианы в любую минуту, день за днем. Иными словами, его путь боевых искусств можно было назвать бесконечным — в этой жизни он был рожден быть любимцем небес.

Протянув руку, Шан Сюзюнь откинул полог кровати. После того как внутренняя сила несколько раз циркулировала по телу, его прежде ослабленный организм обрел немалую силу, хотя щеки по-прежнему оставались бледными, без малейшего намека на краски. Заметив оставленный на столе узелок, Шан Сюзюнь направился к нему. Лежащие внутри бамбуковые тубусы явно содержали приготовленные им лекарства, причем среди них были даже яды, способные угрожать жизни Янь Луна.

Что это — Янь Лун слишком уверен в себе или же он настолько доверяет Чжун Юню? И оставил все эти вещи в зоне его досягаемости?

Придвинув стул, Шан Сюзюнь сел за стол и откупорил бамбуковый тубус, вдыхая исходивший оттуда легкий свежий аромат. Кто бы мог подумать, что эта вещь, напоминающая благовония, на самом деле окажется смертельным ядом?

Раздался звук отворяющейся двери, и Шан Сюзюнь машинально поднял голову. Вошел Янь Лун, неся в руках пиалу с отваром. Доносившийся от нее лекарственный аромат позволил с легкостью догадаться, что это целительное средство для тела, причем самое чистое, без каких-либо примесей.

— Проснулся? Тогда выпей лекарство, — непринужденно произнес Янь Лун, отчего создавалось впечатление, будто они очень близко знакомы. На мгновение его звездные глаза задержались на бамбуковом тубусе в руках Чжун Юня, заставив Шан Сюзюня невольно сжать пальцы. — Скоро я велю слугам принести тебе фарфоровые флаконы, эти недостаточно надежны.

— Хорошо. — Шан Сюзюнь кивнул. Всего одно слово, но оно заставило Янь Луна слегка встрепенуться. Уголки его губ невольно приподнялись, растопив ледяное выражение на лице.

Шан Сюзюнь чуть опустил голову, избегая смотреть ему в глаза, и мысленно не мог не восхититься поразительной привлекательностью главного героя. Неудивительно, что за ним толпами бегали всевозможные красавицы, бросаясь на него одна за другой, готовые сгореть в пламени, словно мотыльки. Будь то его положение, богатство, мастерство владения боевыми искусствами или внешность — все это служило мощнейшим орудием соблазна. Когда такие достоинства сосредоточены в одном человеке, производимый им эффект, разумеется, не имеет себе равных.

Янь Лун протянул руку, вытащил из рук Шан Сюзюня тубус с ядом, закрыл его бамбуковой крышкой и отложил в сторону. Шан Сюзюнь не стал оказывать безрассудного сопротивления. Видя, как Янь Лун достал невероятно мягкий шелковый платок, чтобы поочередно вытереть ему каждый палец, а затем вложил в его ладонь пиалу с лекарством. Даже не прикоснувшись к отвару, он заметил, что температура жидкости поддерживается на самом идеальном для ее усвоения уровне.

Такое поведение Янь Луна показалось ему несколько странным и заставило внутренне поежиться. Ему упорно казалось, что здесь затевается что-то недоброе, а ему остается лишь покорно ждать исхода, не имея возможности сопротивляться.

Шан Сюзюнь выпил целебную жидкость по капле, не проронив ни единой дорожки мимо. Только полностью восстановив это тело, он сможет справиться с грядущими событиями.

— Я расспросил лекаря: чтобы быстрее пойти на поправку, нужно больше бывать на улице, дышать свежим воздухом, а не сидеть безвылазно в комнате. — Убедившись, что тот допил лекарство, Янь Лун остался крайне доволен. Тепло в его глазах готово было растопить кого угодно.

В глазах же Шан Сюзюня это выглядело еще более подозрительно. С каких это пор лиса приходит поздравлять цыплят с Новым годом? Разве может быть у нее при этом добрый умысел?

— Мм. — Шан Сюзюнь поднялся и распахнул дверь. Янь Лун взял фарфоровую пиалу и протянул ее стражнику, который неизвестно сколько времени дежурил у входа, после чего неотступно последовал за ним. Дом, где он жил, остался тем же самым, что и до выхода из поместья, и во дворе тоже мало что изменилось. Среди диковинных цветов и трав было немало тех, что обладали целебными свойствами. Когда-то он небрежно сорвал оттуда немало ценных экземпляров.

— Пока тебя не было, в поместье почти ничего не изменилось. Если захочешь выйти прогуляться, можешь делать это в любое время. А если пожелаешь покинуть поместье… — Янь Лун на мгновение запнулся, но тут же продолжил: — Тоже сможешь, но только после того, как полностью окрепнешь. За воротами поместья все еще немало людей, разыскивающих твои следы.

Шан Сюзюнь, разумеется, уловил эту минутную заминку: отпускать его из поместья тот явно не собирался. Он слегка опустил веки, и его длинные ресницы едва заметно затрепетали, скрывая любые мысли за завесой безразличия.

Янь Лун стоял рядом и наблюдал за ним. По сравнению с тем образом, что запечатлелся в памяти, в нем поубавилось святости и милосердия, зато прибавилось безразличной холодности ко всему внешнему, а также гордости и бдительности, казалось, пропитывавших самую его душу. Он выглядел так, будто к нему стало проще приблизиться, но на деле отдалялся все сильнее и сильнее.

Отрастив длинные волосы, он стал еще более утонченным, его изысканные черты лица приковывали к себе все взгляды. Оставалось только гадать, скольких женщин он сведет с ума… Только вот ни одна женщина не сможет встать рядом с ним.

Заметив впереди издалека многоэтажный павильон, Шан Сюзюнь немного ускорил шаг. Сейчас его тело действительно не подходило для долгого сидения в четырех стенах, но и слишком активные нагрузки ему были противопоказаны. Умеренные прогулки с остановками — вполне приятное времяпрепровождение.

Стоило ему подняться в павильон, как он тут же столкнулся с обжигающе горячим взглядом. Этот взгляд, полный нескрываемой враждебности и ревнивой злобы, был ему до боли знаком. Это была Хань У, одна из четырех стражей Культа Демонов. Правда, сейчас ее состояние выглядело явно ненормальным. При виде человека, шедшего у него за спиной, в ее глазах все еще мелькало какое-то болезненное влечение, но куда больше в них было страха.

Заметив Хань У, Янь Лун нахмурился. Помня о чувствах этой женщины к нему и о потенциальной угрозе, которую она могла представлять для Чжун Юня, он мысленно без колебаний вынес ей смертный приговор. Да, у нее немало средств и влияния, но в Культе Демонов хватает людей со средствами. Сейчас он ни в коем случае не мог допустить, чтобы недоверие Чжун Юня к нему усилилось.

Шан Сюзюнь не подозревал, что своей случайной прогулкой только что предрешил чужую судьбу. Бросив взгляд на мужчину, сидевшего напротив Хань У, он понял: раз тот мог находиться с ней лицом к лицу, его положение в Культе Демонов тоже было не из низких. Казалось, он забрел туда, куда ему следовало бы соваться.

Увидев идущего позади Янь Луна, Хань У и сидевший напротив нее мужчина поспешно поднялись со своих мест.

— Глава культа!

Шан Сюзюнь остановился, собираясь уже повернуться и уйти, но мужчина напротив Хань У сделал приглашающий жест, уступая ему свое место. Слегка изогнув губы в улыбке, он выглядел необычайно дружелюбно. Скорее походя на ученого мужа, нежели на адепта демонического культа, он и одет был соответственно — в традиционное ученое платье.

— Прошу, молодой господин Чжун.

— Благодарю. — Шан Сюзюнь кивнул: отказываться сейчас было бы неуместно и привлекло бы лишнее внимание. Сев на то место, где только что находился мужчина, Янь Лун устроился прямо напротив него, как раз на прежнем месте Хань У.

Тан Гуаньюй проявил завидную сообразительность: быстро убрав со стола недопитый чай, он передал посуду стоявшему рядом служителю и справился:

— Глава культа, не принести ли кувшин отборного бамбукового зелёного?

Бамбуковое зелёное было крепким вином с легким ароматом бамбука, что прекрасно соответствовало моменту.

— Прикажи заварить чаю и принести сюда, — слегка поморщившись, велел Янь Лун взмахом руки. Однако к самому Тан Гуаньюю, как к стражу, он относился весьма благосклонно. По сравнению с изнеженной Хань У, чья гордыня порой мешала ей трезво оценивать собственный статус, Тан Гуаньюй отлично умел читать обстановку и прекрасно знал, что и когда ему положено делать.

Тан Гуаньюй мгновенно всё понял и теперь еще отчетливее осознавал всю важность Чжун Юня в сердце своего господина. Бросив на стоявшую рядом Хань У пренебрежительный взгляд, он подумал, что, пожалуй, вскоре сможет занять пост главного среди четырех стражей Культа Демонов.

Сам же Шан Сюзюнь ничуть не заботился о скрытых подспудных течениях между ними и просто любовался пейзажами за окном павильона. Когда принесли чай и сладости, он охотно отведал угощения, приготовленные с невероятным мастерством кулинарами поместья, и должен был признать, что это доставляло истинное удовольствие.

Однако насладиться чашкой чая до конца ему не дали: в поле зрения мелькнула фигура человека в черном, который мчался с невероятной скоростью, очевидно, выжав из своей легкой поступи всё возможное. Вместе с легким дуновением ветра до него долетел слабый, едва уловимый запах крови. Стало очевидно, что этот человек в черном подвергся нападению. А значит, вероятнее всего, праведные секты вновь атаковали Культ Демонов.

— Глава культа, Му Линьцин снова привел на гору тех самозваных борцов за справедливость из боевых искусств! — переводя дыхание, выпалил человек в черном, а затем добавил: — И еще они требуют, чтобы мы выдали предавшего Шаолинь «монаха-демона» Чжун Юня, дабы Шаолинь мог наказать его по монастырскому уставу!

— Какая нелепость! Неужели они в самом деле считают наш культ глиняной игрушкой, которую можно мять по своему усмотрению? Раз уж они так плохо понимают свое место, я не возражаю лично преподать им урок. — Уголки губ Янь Луна чуть приподнялись, в его словах отчетливо звучал леденящий мороз, а от взгляда веяло таким холодом, что у любого невольно замерло бы сердце.

Словно заметив его пристальный взгляд, Янь Лун перевел глаза на Чжун Юня.

— Не переживай, это всего лишь мелкая сошка. Я велю Тан Гуаньюю проводить тебя отдохнуть, и скоро вернусь.

Этот мягкий голос и нежный взгляд в сочетании с еще не остывшими, слегка красноватыми глазами выглядели несколько жутковато, но почему-то заставляли верить каждому его слову. Глядя на удаляющуюся фигуру Янь Луна, Шан Сюзюнь чувствовал, как в его душе поднимается все более сложная и трудноразличимая буря эмоций. Чего же тот добивается от него, раз решил защитить именно в самый тяжелый момент?

Прислушиваясь к доносившимся из-за окна звукам битвы, которые временами казались пугающе близкими, Шан Сюзюнь поднял голову и бросил взгляд на багровые отблески крови, запечатленные на оконной бумаге. Не спеша, он принялся перебирать в пальцах фарфоровый флакон.

Те самые фарфоровые пузырьки, которые Янь Лун обещал для него приготовить, уже ожидали в его комнате сразу по возвращении. Самых разных узоров, расцветок и форм — придраться было просто не к чему. Когда этот человек действительно решает проявить к кому-то заботу, вряд ли найдется много тех, кто сможет устоять.

Солнце переместилось с юга на запад и скрылось за горизонтом окончательно. Лишь тогда шум битвы за окном постепенно стих. Шан Сюзюнь наконец разжал пальцы, сжимавшие фарфоровый флакон, скинул верхнюю одежду и лег на постель отдохнуть.

Сквозь полудрему он почувствовал, как в комнату кто-то вошел. Запах крови, исходивший от гостя, разом прогнал остатки сна. Тем не менее он продолжил ровно регулировать дыхание, притворяясь глубоко спящим.

Не услышав ни единого шага, он смог определить приближение к кровати лишь по усилившемуся запаху свежей крови. Спустя мгновение он ощутил тепло чужих губ на собственных. Их дыхание смешалось, и от этого потрясения он широко распахнул глаза.

Взгляды встретились, и в тот же миг он безошибочно узнал гостя. Янь Лун?!

http://bllate.org/book/24825/2936564