Готовый перевод A Century of Rivers and Mountains / Сто лет империи: Драконий рык: Глава 9

Глава первая

В большом зале резиденции наместника.

— Сборище бездарей!

Рассвирепевший Цао Инлун отвесил звонкую пощёчину слуге, отвечавшему за охрану зерна и провизии.

Кан Диньян, сидевший в зале с мрачным и суровым выражением лица, с гневом смотрел на подчиненных, провинившихся и стоявших на коленях посреди комнаты. А Лян Шэньфу и Чэн Чжаои, которые всегда рассчитывали на Кана Диньяна как на своего главного спонсора, узнав подробности и примчавшись на место, тоже выглядели крайне подавленными и помрачневшими.

После того как отругали и поколотили провинившихся во второй раз, во двор вошел вспотевший и запыхавшийся слуга. Заметив его, Кан Диньян взмахом руки подозвал к себе. Слуга, посланный вернуть похищенное зерно, торопливо и тихо доложил что-то прямо на ухо хозяину. Не прошло и мгновения, как Кан Диньян с размаху ударил ладонью по столу, заставив всех присутствующих в зале мгновенно умолкнуть от страха.

— Управляющий Цао, — Кан Диньян перевёл холодный взгляд на испуганно жавшегося в стороне Цао Инлуна. — Что с тем поручением, что я тебе дал?

— Докладываю господину: личная стража в резиденции князя Ци прошлой ночью вся до единого человека находились внутри поместья, никто за ворота не выходил.

Тот опешил:

— Что?

— Неужели это сделал не он? — озадаченно поглаживая подбородок, протянул Лян Шэньфу.

Чэн Чжаои с раздражением закатил глаза:

— Если не он, то кто же еще? — В самом Лояне, кроме чужака князя Ци по имени Сюань Юй, кто еще осмелился бы дергать тигра за усы?

— Это... — Как ни ломал голову Лян Шэньфу, а всё равно выходило, что с Сюань Юя никак не снять подозрения. Однако прошлой ночью тот пировал вместе с ними в резиденции главного управляющего, и как людские свидетельства, так и вещественные доказательства ясно указывали на то, что этот налет совершил вовсе не Сюань Юй.

Раздался резкий звон — в углу зала треснула чаша. Обернувшись, присутствующие увидели, что Кан Диньян в гневе раздавил в руке винный бокал, а в его глазах вспыхнул леденящий свет.

С того дня, как было похищено зерно, прошло уже десять дней, и весь город Лоян погрузился в тревожную атмосферу всеобщего страха.

Желая вернуть провиант, Кан Диньян отправлял людей за город на поиски вестей. Первым делом решили проверить шайки разбойников и лесных бандитов в окрестностях Лояна. И хотя доносили, что горные твердыни вокруг города в последнее время сидят тихо и ведут себя смирно, Кан Диньян всё равно несколько раз посылал туда отряды для обыска. Однако, как ни шарили они по всем горным вершинам, отыскать хотя бы крупицу пропавшего зерна так и не смогли.

Убедившись, что по линии разбойников зацепки нет, Кан Диньян резко сменил направление и перенес поиски внутрь города Лояна, не задумываясь задействовать людей для обыска каждого дома. Узнав, что ради возвращения украденного зерна тот тревожит простой народ, Сюань Юй не стал глупо и неуместно пытаться чинить препятствия Кан Диньяну — он просто закрыл на это глаза, сделав вид, будто ему ничего не известно.

В этот день, получив весть от дозорных у городских ворот, управляющий резиденцией наместника Цао Инлун нарушил строгий приказ Кана Диньяна не беспокоить его во время совещания с господином Чэном и остальными. Застыв перед запертой дверью кабинета, он доложил внутрь:

— Господин, у городских ворот стучится цзюньван Чу.

Сидевший внутри и обсуждавший с двумя господами причины и следствия происходящего Кан Диньян удивленно вскинул руку, призывая обоих пока молчать.

— Цзюньван Чу? — Он приложил руку к подбородку, погрузившись в раздумья. — Зачем ему понадобилось в ворота стучать? — Обычным простолюдинам и чиновникам для входа и выхода из города хватало и малых дверей; что же за нужда заставила цзюньвана Гу Чанкуна требовать, чтобы ради него поднимали такую шумиху и открывали главные ворота?

— Он хочет завезти в город зерно, — последовал ответ Цао Инлуна из-за закрытой двери.

— Что ты сказал? — Кан Диньян тут же вскочил из-за стола, широко раскрывая пронзительные глаза.

— Люди и повозки ждут за стенами, — озабоченно и не зная, как поступить, спросил Цао Инлун: — Господин, открывать нам городские ворота или нет?

— Откуда у этого паренька зерно? — недоверчиво нахмурился Лян Шэньфу, никак не сообразив, каким образом Гу Чанкун мог раздобыть провизию.

С мрачным и переменчивым выражением лица Кан Диньян немного подумал и сразу отдал распоряжение наружу:

— Открывай ворота по его воле. Ступай и погляди, какова ситуация.

— Слушаюсь.

— Я тоже пойду! — глухо рявкнул Чэн Чжаои и широкими шагами направился к выходу.

— Господин Чэн... — Лян Шэньфу хотел было остановить его и посоветовать не действовать сгоряча, но Кан Диньян лишь махнул рукой, разрешая тому идти.

Гу Чанкун, который привел с собой множество повозок и тысячи ши зерна и ожидал у ворот Ханьтяньмэнь на западной стороне Лояна, лениво прислонился к телеге с провизией. Глядя на запертые городские ворота, он думал о том, что сейчас Кан Диньян пришлет кого-нибудь выведать, чего он стоит.

— Цзюньван... — стоявший у повозки возница не удержался и решил напомнить, что они стоят здесь уже довольно долго, а ворота всё никак не открывают.

— Куда спешить? — Гу Чанкун бросил на него холодный взгляд. Заметив движение у ворот, он с брезгливым выражением лица хлопнул в ладоши: — Смотрите-ка, идут открывать нам дорогу.

Увидев, что ворота отворяет лично Чэн Чжаои, Гу Чанкун продемонстрировал такую скорость смены выражения лица, что у стоявших рядом слуг в глазах рябило.

— Айя, никак самого господина Чэна угораздило отворить ворота для этого цзюньвана! Какая неловкость, какая неловкость... — Гу Чанкун в мгновение ока расплылся в улыбке и, с виноватым видом постукивая себя по лбу, быстрым шагом подошел к воротам, отвешивая Чэн Чжаои низкие поклоны.

— Пустяки... — Привыкнуть к столь резкой перемене его поведения удавалось с трудом. Чэн Чжаои, в котором еще секунду назад бурлила ярость, на мгновение остолбенел, а затем поспешно натянул на лицо улыбку.

— Эй, люди, ввозите! — Закончив с любезностями, Гу Чанкун тут же повернулся и зычно крикнул работникам, отвечавшим за транспортировку зерна.

— Есть!

— Стойте! — Увидев, что тот собирается так запросто переправить провиант в город, Чэн Чжаои, не раздумывая, преградил ему путь взмахом руки.

Гу Чанкун заломил брови:

— Что такое, у господина Чэна есть дело к соискателю?

Чэн Чжаои отчаянно хотел с языка сорвать прямой вопрос: не они ли часом стащили зерно наместника? Но как он ни крутил эти слова в голове, вымолвить хотя бы слог не получалось. Принудив себя успокоиться, Чэн Чжаои выдавил из себя вымученную улыбку.

Он попытался зайти издалека:

— Не подскажете, откуда у цзюньвана Чу взялось это зерно?..

— О, это мы с князем Ци потратили собственные сбережения, да еще кое-кто из старых знакомых в Чанъани скинулся деньгами, чтобы помочь нам купить его, — с молниеносной реакцией ответил Гу Чанкун, мгновенно изобразив на лице глубокое сочувствие простому народу и принявшись горько вздыхать и охать: — Эх, пусть его и не так много, но на первое время выручить сможет.

— Ты и впрямь ездил за зерном в Чанъань? — Лицо Чэн Чжаои с отвисшей челюстью резко пожелтело.

— А то как же? — Гу Чанкун с невинными и непонимающими глазами с полным правом наотмашь парировал вопрос: — Разве я не предупреждал вас перед тем, как покинуть город?

Выражение лица Чэн Чжаои окончательно затвердело:

— Кхм, да-да, всё так и было...

— Так могу я теперь провезти вещи в город? — Морщась и кривясь, Гу Чанкун с уставшим видом потянулся потереть затекшее плечо. — Столько дней пахал, хочу сперва вернуться в резиденцию главного управляющего и передохнуть.

— Конечно-конечно... — Не найдя больше предлогов и причин для отказа, Чэн Чжаои мог лишь махнуть рукой в сторону и приказать распахнуть городские ворота, дабы пропустить их внутрь.

— Всё до единого везите в зернохранилище Ханцзя! — Почуяв момент вовремя закруглиться, Гу Чанкун, как только колеса телег соприкоснулись со следами колеи в воротах, не забыл громко прокричать при всех: — И еще, приставьте людей караулить! Если пропадет хоть ползернышка, берегите свои головы!

— Слушайте приказ! — В мгновение ока перед воротами вновь поднялись клубы пыли и поднялся шум. Огромный обоз с зерном под уздцы лошадей потащился внутрь города.

— Господин Чэн, тогда я пожалуй откланяюсь, премного благодарен за хлопоты. — Вскочив на одну из повозок, Гу Чанкун, проезжая мимо Чэн Чжаои, не преминул одарить того прощальной улыбкой.

Чэн Чжаои так и остался стоять у городских ворот, с остолбенелым видом провожая взглядом уходящий с зерном обоз. Прошло очень и очень много времени, прежде чем он пришел в себя.

***

— Фух... — Гу Чанкун вытянул ноги и развалился на стуле, расстегивая воротник от жары и массируя затекшие бедра.

— Где тебя носило все эти дни? — Услышав от слуг о его возвращении, Жань Ситин поспешил проведать товарища. Он стоял перед ним, недоверчиво оглядывая уставший вид приятеля, и, заметив, что тот, судя по всему, сильно хочет пить, тут же велел принести чаю, чтобы утолить его жажду.

Изможденный и уставший Гу Чанкун принял из рук слуги пиалу, бегло подул на нее и, не заботясь о том, обжигает ли свежий настой, запрокинул голову и влил в себя всё до последней капли. Однако уже через мгновение он замахал руками и высунул язык от жжения, заставив Жань Ситина, наблюдавшего за этой картиной, с досадой махнуть рукой и приказать слугам сменить чай на холодный.

Жань Ситин вытащил платок и, вытирая Гу Чанкуну рот, принялся отчитывать:

— Погляди на себя: ты ведь всё-таки цзюньван, а сидишь черт знает как, да и пьешь как неотесанный мужлан!

Не имея возможности ответить, Гу Чанкун двумя руками ухватился за чайник и продолжал пить прямо из него.

— Вещи велел приставить охраной? — Сядучи за письменным столом и зарывшись в бумаги, Сюань Юй отвлекся от дел с вопросом.

Весь в поту Гу Чанкун небрежно замахал рукой:

— Приставил, приставил...

Движения Жань Ситина на мгновение замерли, и он озадаченно обернулся:

— О чем это вы толкуете?

— О зерне в зернохранилище Ханцзя, — наконец переведя дух, ответил Гу Чанкун и закинул ногу за ногу.

Жань Ситин нахмурился:

— Разве оно не пустовало?

Гу Чанкун хитро ухмыльнулся:

— Кто сказал, что пустовало? Я только что притащил с вольных хлебов семь тысяч ши и завез их внутрь.

— Семь тысяч ши? — Чуткий к подобным цифрам Жань Ситин тут же подозрительно возвысил голос.

— Верно, ни больше ни меньше, ровно семь тысяч... — Гу Чанкун с довольным донельзя видом уже собирался проболтаться о большем в надежде получить похвалу, как вдруг перехватил холодный взгляд далекого Сюань Юя и поспешно заглотил хвост фразы на полуслове.

Заподозривший неладное Жань Ситин перевел взгляд с одного двоюродного брата на другого и внезапно понял, что от него явно скрывают какую-то тайну.

Он не удержался от догадок:

— На днях у господина Кана как раз пропало семь тысяч ши личного зерна, а теперь в зернохранилище Ханцзя как по заказу поступает ровно семь тысяч ши провианта...

Стоило Жань Ситину завести эту тему, как Гу Чанкун тут же сделал вид, будто ничего не произошло, и принялся потягивать чай. Сюань Юй, продолжавший склоняться над бумагами за столом, тоже хранил молчание.

— Вы же не... — Проследив за их реакцией, Жань Ситин вытянул палец и дрожащим жестом указал на них обоих.

Гу Чанкун первый подскочил открещиваться:

— Эй! Я ничего у этого старика не крал и не грабил! То, что я привез назад — самое что ни на есть законное казенное зерно!

— Но... — Не объясняй он ничего — было бы еще ладно, но после таких речей Жань Ситин запутался окончательно: — Откуда у тебя казенное зерно? — Если вспомнить о жалованье Сюань Юя на посту главного управляющего Лояна, то за целый год набегала сущая мелочь, к тому же Сюань Юй упрямо отказывался просить о помощи Двор. Откуда у них серебро на покупку какого-то казенного зерна? Да и откуда вообще взялись эти семь тысяч ши, где Гу Чанкун их раздобыл?

— Принес, — свято веря, что говорит чистую правду, Гу Чанкун с вызовом задрал подбородок.

— Принес? — Уловив двусмысленность в словах, Жань Ситин приподнял бровь. — Посредством глагола принес?

— Второй дядюшка, — опережая попытки Жань Ситина докопаться до истины, вовремя подал голос Сюань Юй, — не стоит вдаваться в эти мелкие детали.

Воспринявший учения мудрецов и исполненный праведности Жань Ситин всё равно оставался полон тревоги.

— Но происхождение этого зерна... чистое? — Уж не применили ли они часом тайную магию перетаскивания и не украли ли, не отняли ли силой зерно у Кана Диньяна?

— Разумеется. — На улыбку Сюань Юя невольно хотелось положиться. — Разве ты не слышал Чанкуна, он принес самое что ни на есть подлинное казенное зерно.

— Но... — Жань Ситин очень хотел ему верить, но как ни крути, ему казалось, что от него что-то утаивают.

Во избежание того, что подозрения Жань Ситина просочатся наружу перед людьми, Сюань Юй бросил взгляд на Гу Чанкуна. Тот сразу всё понял, развалился на стуле и скорчил жалкую физиономию.

Он без сил замахал руками, умоляя Жань Ситина:

— Второй дядюшка, я боюсь, что мои люди недоглядять за делом. Если у тебя есть свободная минутка, пожалуйста, сгоняй вместо меня к зернохранилищу Ханцзя и проконтролируй их при пересчете зерна. Я валюсь с ног от усталости...

Понимая, что племянник разыгрывает комедию, Жань Ситин обернулся на Сюань Юя. Тот же сохранял прежнюю невозмутимость и спокойствие, словно за его плечами не было ни единого дурного поступка. Тяжело вздохнув, бедный Жань Ситин покачал головой и поплелся к выходу.

Как только створки двери закрылись, Гу Чанкун мигом переменил лицо, расплылся в улыбке и пододвинулся к письменному столу, с огромным предвкушением вопрошая:

— Ну как? — Он часто заморгал сверкающими глазами. — Каково было лицо этого старого хрыча Кана Диньяна последние дни? — Обнаружив пропажу зерна, этот старик наверняка бесился так, что дым из ушей шел, но из гордости не мог дать волю гневу.

В глазах Сюань Юя тоже таилась легкая улыбка:

— Прекрасно. Даже у господина Чэна и господина Ляна лица были просто загляденье. — Все эти дни чиновники Лояна, выступавшие против него, плохо спали и ели, но для него самого это были самые спокойные и сладкие ночи со времени прибытия в Лоян.

— Хе-хе... — Наконец-то выпустив пар, Гу Чанкун погладил подбородок со злорадным удовольствием.

— Сейчас старик Кан вовсю занят поисками и поимкой бандитов, грабивших его личные запасы, — закрывая книгу, сообщил Сюань Юй другую новость, о которой тот еще не знал.

Гу Чанкун перевел взгляд:

— Он что, не заподозрил тебя?

— Разумеется, заподозрил, — неторопливо ответил тот.

— И что ты намерен делать?

— Ничего, — Сюань Юй широко развел руками. — Той ночью мы оба пировали на приеме в резиденции, и никто из моих людей не покидал поместья. Если он хочет расследовать — пусть расследует. — В ту ночь в зале присутствовали все лоянские чиновники и могли засвидетельствовать его алиби, чего ему бояться?

— А если старик станет проверять не людей, а зерно? — Те же семь тысяч ши зерна: если этот старик вцепится мертвой хваткой в эту нить расследования, будет уже не так весело.

— На привезенном тобой зерне же не выбито имя Кан Диньяна, что он мне сделает? — Сюань Юй, чувствуя себя в полной безопасности, всё давным-давно просчитал и верил, что найдет управу на любые ухищрения Кана Диньяна.

— Тоже верно... — с тем же чувством кивнул тот, но тут же вспомнил еще кое о чем: — Кстати, а кто тот человек, что отдал мне зерно? Тот атаман горной крепости... Фу Цинфэн?

Сюань Юй призадумался:

— Ты про него?

— Ты знаком с ним? — Гу Чанкун смотрел на него с невероятным изумлением. — Постой-ка, когда это ты успел сойтись с подобным речным отребьем? — Тогда, когда он прибыл в условленное место ждать людей Сюань Юя для передачи провизии, его порядком напугал этот выглядевший насквозь заносчивым главарь горной шайки.

— Он человек учителя, не мой. — С чего бы ему тратить свободное время на знакомство с такими кадрами, способными на разбой? Это Юань Тяньинь раздобыл его для него.

— Раз уж зашла речь о Юань Тяньине... — Гу Чанкун огляделся по сторонам. — А где он сам? Вы ведь, учитель с учеником, обычно не разлучаетесь и целыми днями торчите вместе? Почему сегодня одного не хватает?

— Убыл из резиденции с раннего утра. — Вспомнив слова Юань Тяньиня перед отъездом, Сюань Юй исполнился ожиданий.

— Куда? — Гу Чанкун, опершись руками о стол и заметив таинственное выражение лица собеседника, широко раскрыл глаза от любопытства.

Сюань Юй с улыбкой легонько коснулся кистью с тушью его носа:

— Сказал, что пошел искать для меня пару добровольных слуг-вассалов, готовых отдать за меня жизнь.

***

Да никакие они не добровольные!

В этот момент в постоялом дворе за стенами Лояна помощники и работники таскали на второй этаж в комнату высшей категории одну за другой изысканные закуски только что из кухни и кувшины с отменным вином. Больше всего слуг, поднимавшихся наверх, озадачивало то, что еда и питье в комнате уже почти остывали, но сидевшие за столом четверо мужчин и женщин упорно не желали проявить любезность, пригубить вина или попробовать хоть кусочек.

Гнетущая тишина висела в комнате неподвижно, словно застоявшаяся вода. Четверо сидящих за столом обменялись долгими взглядами, после чего совершили синхронное движение: отодвинули свои деревянные табуреты еще дальше от стола ради собственной безопасности.

— Не к добру этот пир, — Фу Цинфэн холодно фыркнул носом.

— А вдруг в еде яд? — нежная и прекрасная лицом Чу Цин с подозрением подняла винный кубок, с сомнением внюхиваясь в исходивший от него чистый ароматный дух.

— Как знать... — Даже прожженный пьяница Башня Ласточки сидел с суровым лицом. Вопреки привычному хмельному состоянию, сейчас он пребывал в ясном уме и восседал за столом, держа винный кубок и ломая голову над тем, что никак не решается влить алкоголь в животы своих червей.

Глядя на изобилие деликатесов, Тан Сюй страстно желал поднять палочки и ублажить давно опустевший желудок, но стоило ему вспомнить, что устроителем этого застолья был Юань Тяньинь, как он тут же терял смелость опустить палочки и рисковать.

Не выдержав томительного ожидания, Фу Цинфэн скрестил руки на груди и бросил вопрос остальным трём спутникам:

— Где этот малый? — Что за шутки? Притащили их сюда из такую даль, а главный виновник куда-то запропастился.

— А вот и он. — Обладавший чутким слухом Башня Ласточки нахмурился, уловив в коридоре за дверью знакомые шаги.

Как и предвидел Башня Ласточки, дверь в комнату отворил не кто иной, как запоздавший Юань Тяньинь.

— Ого, уже все в сборе? — Юань Тяньинь, разглядывая их, виновато почесал затылок. — Эй, почему вы еще не притронулись к выпивке и закуске?

Кто посмел бы есть? А вдруг он снова подстроит какую-нибудь пакость! Четверо сидящих за столом синхронно одарили его одинаковыми презрительными взглядами.

— Зачем ты нас всех созвал? — Не дожидаясь, пока тот сядет, нетерпеливо спросил Фу Цинфэн, намереваясь покончить с делами и убираться восвояси.

Усевшись на главное место, Юань Тяньинь сам себе налил чашку вина и с улыбкой посмотрел на четырех спутников:

— Долги выбивать.

Стоило этим двум словам сорваться с его губ, как у всех четверых разом побледнели лица.

— За убийство платят жизнью, за долги — деньгами, — первой не выдержала Чу Цин. Она поднялась на ноги, уперев одну руку в изящную талию, а другую выставив прямо перед его носом: — Сколько я тебе должна, я выплачу прямо сейчас! — Отдать долг так отдать, если рассчитаться побыстрее, она сможет обрести свободу и освободиться.

Юань Тяньинь лишь холодно глянул на нее:

— Жаль только, что должна ты не просто деньги. На тебе висит долг человеческого благодеяния, а такие вещи не вернешь простым откупом серебром.

Пойманная его взглядом Чу Цин испуганно вздрогнула, затряслась и поспешно уселась обратно на свое место. Остальные трое, поглядев на нее, благоразумно захлопнули рты.

— Сегодня я собрал вас всех здесь именно для того, чтобы вы вернули долги за оказанные услуги, — с довольным видом повторил причину их призыва Юань Тяньинь.

— Погодите-ка! — запротестовал Фу Цинфэн, поднимая руку. — Разве в прошлый раз я уже не расплатился с тобой за услугу?

Юань Тяньинь поднял два пальца:

— Не забывай, ты задолжал два долга, так что вернул лишь половину.

Тот возмущенно заголосил:

— Я ведь провернул для тебя такое гигантское дело, и это считается лишь за половину?!

— Разумеется.

— А я? — Чу Цин, которую он прежде заставлял танцевать перед гостями, со скепсисом бросила на него взгляд.

Юань Тяньинь с усмешкой спросил:

— По-твоему, того, что ты должна, хватит для полного расчета?

Сгорая от досады, Чу Цин про себя проклинала тот день, когда ее угораздило притащиться сюда за тридевять земель из Янчжоу и ввязаться в эту мутную историю.

— Выкладывай, чего ты еще от нас хочешь? — Не сводя с него глаз, Башня Ласточки очень хотел узнать, что же за долговой список заставил его собрать их всех вместе.

Юань Тяньинь сформулировал всё предельно просто:

— Я требую лишь одного: чтобы вы согласились на мое поручение.

— Какое же? — Судя по одному только его выражению лиц, все четверо сразу поняли, что ничего простого ждать не приходится.

Тот неторопливо пояснил:

— Поступить на службу к князю Ци Сюань Юю, признать его господином и во всем подчиняться его приказам.

— Стоп-стоп-стоп... — выражая крайнее недовольство, Фу Цинфэн поднял руку и принялся загибать пальцы: — И на службу к нему поступить, и господином признать, и приказам подчиняться? Это же уже три дела разом! За кого он нас вообще держишь? Даже у льва пасть не такая широкая!

— У тебя есть возражения? — Юань Тяньинь помахивал веером с черной тушью, пронзительно глядя на него черными глазами.

— Я... — Под его взглядом застрявшие в горле жалобы никак не могли вырваться наружу. Отяжелев телом и переполненный гневом, Фу Цинфэн переглядывался с ним добрую половину дня, но в конце концов потерпел поражение, сердито прикусил губу и сел.

— Погодите. — Испытывавший не меньшее отвращение Башня Ласточки решил последовать примеру Фу Цинфэна: — С какой стати я должен горбатиться на какого-то незнакомого сопляка?

Тон Юань Тяньиня прозвучал безапелляционно и властно:

— Об этом вам спрашивать не нужно, просто делайте то, что я говорю.

Обреченная на волю судьбы Чу Цин подперла щеку рукой и спросила:

— Пусть даже мы отдаем жизнь, но причину-то назвать должны?

— Я могу сказать лишь одно... — начав говорить, он запнулся и снова закрыл рот.

Все тут же вскочили с мест, подбежали к нему и вытянули уши в ожидании.

Наконец подобрав нужные слова, Юань Тяньинь с улыбкой щелкнул пальцами:

— Он — лучший из господ, каких вам только выпадет встретить на своем жизненном пути.

— И это всё? — синхронно спросили четыре остолбеневших мужчины и женщины.

— Именно так, — он с улыбкой поднял для них еще по бокалу вина.

— Постойте! — Фу Цинфэн, которому вовсе не улыбалось заводить себе хозяев, попытался отстоять свое достоинство до того, как всё будет решено за него.

— Хочешь отказаться? — На губах Юань Тяньиня заиграла леденящая до мозга костей улыбка: — Не забывайте: раз я смог вытащить вас из огня да в полымя, то запросто могу затянуть обратно. Прежде чем отказывать мне, вам стоит хорошенько подумать.

Остальные трое товарищей, разделивших с ним угрозу, дружно и синхронно прикрыли ладонями вечно навлекающий неприятности рот Фу Цинфэна, опасаясь, как бы тот по глупости и впрямь не вывел Юань Тяньиня из себя.

— С сегодняшнего дня князь Ци Сюань Юй — ваш господин. — Поднявшись из-за стола, Юань Тяньинь с угрожающим видом окинул взглядом всех четверых: — Сразу предупреждаю: советую вам постараться и сделать так, чтобы я не услышал, будто вы его разочаровали.

Переглянувшись вновь, они еще раз встретили пронзительный взгляд Юань Тяньиня, после чего из их груди вырвался глубокий, долгий вздох.

— Понятно...

http://bllate.org/book/24790/2932332