Готовый перевод A Century of Rivers and Mountains / Сто лет империи: Драконий рык: Глава 7

Это просто издевательство над нами! — Гу Чанкун, сжимавший в руке список, с гневом опустил обе ладони на стол.

Выяснили? — Склонившийся над бумагами Сюань Юй лишь на мгновение поднял голову, а затем вновь углубился в изучение служебных докладов.

Рассвирепевший Гу Чанкун с размаху швырнул добытый список на стол.

В последние дни, после того как Сюань Юй поручил ему заняться проверкой материального положения Кан Диньяна, Гу Чанкун вцепился мертвой хваткой в недвижимость, принадлежащую Кан Диньяну, и принялся проверять ее дом за домом, однако в отношении недвижимости не обнаружил ровным счетом ничего. Зато личные стражники, которых Сюань Юй тайком отправил обследовать опустевшее зернохранилище Ханцзя, нашли в подвале одного из хранилищ немалое количество казенного зерна. При этом снаружи этого зернового амбара не дежурило ни единого правительственного солдата, а кругом сновали лишь слуги и работники самого Кан Диньяна.

К чему в итоге удалось прийти? — Рассмотрев очередной официальный документ, Сюань Юй отложил кисть на подставку.

Гу Чанкун толкнул список вперед: — Сам взгляни, все оставшееся казенное зерно находится в руках этого Кан Диньяна!

Сюань Юй, то, чем нынче питаются простые люди, куплено вовсе не на деньги Кан Диньяна — народ ест казенное зерно. — Жань Ситин, уже успевший ознакомиться со списком, никак не ожидал, что Кан Диньян, будучи градоначальником Лояна, решится на столь подлые методы ради личного обогащения.

Сюань Юй легко и пренебрежительно хмыкнул: — Кан Диньян приберег казенное зерно, чтобы продавать его народу? Вполне предсказуемо.

Именно так! — Гу Чанкун, говоря это, подвинул поближе стоявшую на столе масляную лампу, чтобы осветить список, и потребовал, чтобы тот тоже взглянул на него: — Этот старый хрыч ни гроша не потратил из собственного кармана — он наживается на бедствии нашей страны, пуская в ход казенное зерно!

Сидевший в стороне и потягивавший вино Юань Тяньинь ни капли не удивился и легко покачал веером с тушью.

Использовать зерно и продовольствие императорского двора ради собственной наживы — поистине превосходная беззатратная сделка.

Гу Чанкун с неудовольствием покосился на Юань Тяньиня, подливавшего масла в огонь, после чего снова повернулся к сидевшему сложа руки Сюань Юю и громко потребовал:

Пошли, отправимся к нему требовать зерно! С какой стати эта вещь у него в руках, а он все равно бесстыдно врет глядя в глаза? Воспользуемся случаем и сведем с ним счеты!

Сюань Юй окатил его ледяным душем: — Земля здесь его, люди его, на каком основании ты собрался что-то требовать?

На том основании, что ты его непосредственный начальник! — Разве нужно было еще что-то спрашивать?

Тогда для начала убедись, ставит ли он меня вообще во что-нибудь. — Сюань Юй заранее обдумал все возможные отговорки, которыми мог воспользоваться Кан Диньян. — К тому же, разве на тех зернах выведено слово казенное? Если он упречнется и заявит, что это продовольствие принадлежит ему лично, что ты сможешь ему сделать?

Неужели ты собираешься сидеть сложа руки и смотреть, как он распродает казенное зерно и сказочно богатеет? — Гу Чанкун на одном дыхании выложил и те скрытые угрозы, которые пока еще не проявили себя на поверхности. — Пусть сейчас во всей Управе Хэнань пока еще не объявились голодающие, но в один прекрасный день зерно у Кан Диньяна закончится, и у простых людей настанет день, когда у них не останется серебра на покупку еды. Если мы не придумаем выход как можно скорее, что тогда делать? Неужели ты будешь ждать, пока в Управе Хэнань появятся толпы голодных нищих?

По моему разумению, пожалуй... нам стоит доложить об этом происшествии Святому Государю. — Поразмыслив как следует, Жань Ситин по-прежнему считал это наилучшим решением.

Нельзя, — тут же ответил отказом Сюань Юй.

Почему? — ошеломленно уставился на него Жань Ситин.

Я прибыл сюда, чтобы решать трудности моего Августейшего Отца, а не создавать новые. — Сюань Юй, подперев щеку рукой, погрузился в раздумья и слегка постучал пальцами по столешнице.

Гу Чанкун не удержался и решил поддержать Жань Ситин: — Но раз в подобной ситуации ты не обращаешься за помощью к императорскому двору, что ты еще сможешь сделать? Чиновники во всем городе Лоян открыто дают понять, что намерены идти против нас, а мы здесь в полном одиночестве и без поддержки. Если не просить помощи у Чананя, неужели мы так и продолжим позволять им давить нас на каждом шагу?

Веселый смех Юань Тяньиня снова донесся со стороны.

Пустые зернохранилища — это лишь начало, дальше будет на что посмотреть!

Гу Чанкун не сдержался и снова зыркнул на него: — Мы и так взволнованы выше всякой меры, не мог бы ты прекратить говорить насмешки? Ты не придумал ни единого способа решить проблему, только и умеешь что ставить палки в колеса. Зачем вообще тебя назначили наставником вана?

Пока ван изо дня в день остается номинальной фигурой без реальной власти, он так и останется пустой оболочкой с громким титулом. — Не обращая внимания на неприязненные взгляды Гу Чанкуна, которые сыпались один за другим, Юань Тяньинь продолжал рассуждать своим чередом. — Пустые зернохранилища сейчас — лишь повод для разминки, я уверен, в дальнейшем лоянский префект найдет куда больше поводов вести с нами борьбу.

Ты... — Гу Чанкун уже горел желанием запечатать ему рот и только засучил рукава, как тут же был пойман за запястье Сюань Юем, метнувшим на него свирепый взгляд.

Переполненному обидами Гу Чанкуну пришлось засунуть язык за зубы и благоразумно сесть рядом с Жань Ситином.

Вместо того чтобы бороться с симптомами, куда лучше добраться до корня проблемы. — Сделав еще один глоток отменного вина, небрежно бросил Юань Тяньинь.

Услышав это, Сюань Юй слегка изменился в лице, тут же поднялся из-за стола и подошел к резному креслу, на котором сидел Юань Тяньинь, усаживаясь напротив через небольшой столик.

По мнению учителя, как мне добраться до корня?

Будучи такими же слугами под началом государя, ради укрепления своего прежнего влияния, ради того, чтобы удержать верх, да и просто из гордости, префект, разумеется, чинит вану всяческие препятствия. — Неторопливо ответив и разобрав для него текущую расстановку сил, Юань Тяньинь плавно подвел к верному пути: — По мнению этого Юаня, вместо того чтобы день за днем вести с префектом позиционную борьбу, вану лучше сперва разрушить его тылы.

Разрушить его тылы?

Не забывайте: пусть Лоян принадлежит не ему, но все люди здесь — исключительно его люди. Находясь под чужой крышей, поневоле приходится склонять голову. Если мы сейчас попытаемся выдернуть волосок из его бороды, о каком успехе тут говорить — боюсь, стоит ему лишь тяжело вздохнуть, как вану придется отступить на добрые три шага, сообразуясь с людьми, обстоятельствами и местом. — Юань Тяньинь, договорив, лениво приподнял брови и взглянул на Сюань Юя. — Раз дело обстоит так, почему бы нам не разогнать его людей, не захватить его влияние, а затем и не отнять его земли?

Как это — разогнать их людей? — Не дожидаясь, пока Сюань Юй откроет рот, Гу Чанкун снова бросился вперед и перебил разговор первым: — Какой чиновник или солдат во всем Лояне не принадлежит им? Разве это легко осуществимо? Только подумай, сколько лет Кан Диньян обустраивал Лоян, пока не добился нынешнего положения дел: разогнать людей, захватить влияние, отнять землю? Сказано предельно просто!

Посчитав, что с Гу Чанкуна с него хватит, Сюань Юй знаком велел Жань Ситину действовать, и тот немедленно схватил лежавшую на столе сутру и со всего маху треснул Гу Чанкуна по лбу, заставив того, зажав ушибленное место руками, отступить в сторонку.

Учитель имеет в виду, что я должен завоевать сердца чиновников? — Почти уловивший общий смысл его слов, Сюань Юй принялся обдумывать услышанное.

Именно так! — Юань Тяньинь резко захлопнул веер и указал им прямо на него.

Но прежде чем завоевать сердца чиновников, необходимо непременно завоевать сердца простого народа!

Сюань Юй тяжело замер, вперив взгляд в веер с тушью, указывавший ему между бровей, и в его душе в этот миг буря поднялась из ничего.

И как же это сделать? — Поразмыслив добрую половину дня, он опустил голову и задал вопрос с легким сомнением в голосе.

Древние говорили: в основе правильных путей лежит просвещение и наставление людей, а в основе просвещения и наставления — изобилие одежды и пищи. Кто следует истинному пути вана, тот и является хозяином. — Откинувшись на спинку кресла и пригубив прекрасного вина, Юань Тяньинь спокойно спросил: — Позволь спросить тебя, где же обитает этот истинный путь вана?

В сердцах простого народа. — Не задумываясь, ответил Сюань Юй.

Именно так, — переходя к сути дела, Юань Тяньинь продолжил наставлять его с еще большим усердием: — Ван и сам знает, что народ слепо следует за толпой, а правила и принципы слагают сами люди. Нынче тот силен, кто имеет больше влияния, чье слово весомее, и народ естественным образом склоняет перед ним головы. Дело вовсе не в том, у кого выше положение, тот и прав, а в том, кто крепче стоит на ногах, у того позиция прочнее и за ним правда. Поэтому, чтобы наставлять народ, нужно смотреть, на чьей стороне правда, а правда проистекает из того, кто именно позволяет народу быть сытым и одетым.

Слушая эти слова, отзывавшиеся эхом в самом сердце, Сюань Юй, чей разум прежде был туманным и не позволял выстроить четкий план, почувствовал, будто в его мысли ворвался прохладный верок, развеявший густые тучи, клубившиеся на дне души. Его глаза озарились ярким светом, и он с прозревающим пониманием посмотрел на перехитрившего всех Юань Тяньиня.

Не зря говорят: кто кормит и одевает, тот и родитель. Тот, кто сможет накормить людей, и станет для них родителем в их сердцах. — Увидев, что тот начинает прозревать, Юань Тяньинь продолжил гнуть свою линию: — Стоит лишь завоевать сердца простого народа, как следом добиться расположения чиновников не составит труда.

Но префект отказывается открывать зернохранилища. — Даже если он пожелает преподнести чужие дары в знак собственного благородства, должен же быть какой-то источник! Пока Кан Диньян упрямо держится за зерно и не отпускает его, откуда у него возьмутся средства, чтобы завоевывать расположение народа?

Юань Тяньинь презрительно приподнял брови: — Под небесами нет земли, что не принадлежала бы императору. Разве вану нужно спрашивать разрешения у какого-то чужака, чтобы взять то, что принадлежит его собственному дому?

Что ты сказал? — Некоторое время хранивший молчание Гу Чанкун своим ошеломленным голосом перекрыл реплики остальных.

Юань Тяньинь с улыбкой покачал веером: — Цзюньван Чу, кому принадлежит то, что хранится в зернохранилищах?

Управа Хэнань, Лоян, — с крайне странным выражением лица ответил тот, кого назвали по имени.

А кому принадлежит сам Лоян? И кому принадлежат Поднебесная в целом? — Задавая вопрос с хитростью, Юань Тяньинь одновременно косился в сторону, наблюдая за выражением лица Сюань Юя.

Разумеется, Святому Государю. — Гу Чанкун отвечал на это, но чем больше думал, тем сильнее чувствовал ловушку в этих словах.

Раз так, то... — Юань Тяньинь намеренно растянул интонацию и бегал глазами туда-сюда, разглядывая их, — то, что находится в зернохранилищах, вовсе не является собственностью префекта...

Гу Чанкун с силой нахмурил брови: — Разумеется нет, это... — Этот тип и вправду плел словесные сети, неужели он хочет приказать Сюань Юю...

Мое собственное. — Не дожидаясь его слов, с безмятежной улыбкой произнес Сюань Юй, в голове которого наконец-то прояснилось.

Увидев, что Сюань Юй полностью все осознал, Юань Тяньинь сочувственно и довольно кивнул.

Погодите-ка, вы ведь не имеете в виду... — До Гу Чанкуна дошел смысл сказанного лишь спустя какое-то время, и он, придерживая голову рукой, с каждой секундой чувствовал, что ситуация принимает неверный оборот. — Раз открытым путем не получается, мы пойдем тайным? Что это за наставник вана такой? Он только и обучает Сюань Юя подобным воровским и мошенническим штучкам!

Юань Тяньинь пожал плечами: — В тот день в зале собраний и ты, и ван слышали слова префекта: в зернохранилищах Ханцзя нет зерна. Раз в амбарах нет продовольствия, то что бы мы ни предприняли, мы, разумеется, не унесли из хранилищ ни единого зернышка и ни единой рисинки. Раз изначально там ничего не было, то где же пыли осесть? Раз уж Кан Диньян выразился столь категорично, не оставив себе путей к отступлению, не стоит винить нас в том, что мы помогли ему добиться желаемого и дочиста вынесли его зерно!

Тихий смех внезапно разнесся по просторному залу. Все обернулись на звук и увидели Сюань Юя: его плечи слегка подрагивали от смеха, наносная подавленность и угрюмость исчезли без следа, а лицо сияло радостью.

Гу Чанкун с мурашками по коже наблюдал за такой реакцией.

Сюань Юй? — Неужели правда? Почему эта странная улыбка на лице парня до степени смешения напоминает коварное выражение лица этого Юань Тяньиня?

Когда остатки улыбки сошли с его лица, Сюань Юй, уже нашедший способ разрешить возникшую трудность, тихо окликнул того, кто стоял рядом:

Второй дядюшка.

А? — Жань Ситин озадаченно подошел ближе.

Подумав немного, он принял решение: — Я устрою пир, побеспокойся о том, чтобы все организовать.

Жань Ситин замер на месте: — Пир? Люди только что преподнесли ему публичную демонстрацию силы, а он снова собирается собрать их вместе?

Новый чиновник вступил в должность, разумеется, положено услаждать гостей светскими приемами, было бы дурным тоном уронить достоинство. — Сюань Юй неторопливо потирал ладони, а выражение его лица мгновенно похолодело. — Завтра к вечеру пусть все чиновники города Лоян явятся ко мне в резиденцию. Кто не явится — доставить силой под стражей, кто сошлется на болезнь — снарядить паланкин и притащить на плечах.

Ты хочешь пригласить вообще всех чиновников Лояна? — Жань Ситин никак не ожидал столь длинного списка гостей.

Его слова таили в себе двойной смысл: — Да, до единого, всех, кто носит официальный чин, пусть никто не смеет пропустить.

Жань Ситин с сомнением нахмурился: — А они согласятся явиться? Закатить пир и попытаться задобрить эту шайку — дело пустяковое, но вот пожелают ли они оказать ему такую честь... предсказать трудно.

Он бросил холодный взгляд: — Даже если придется выставить войска, силой притащить их сюда!

Я понял... — Слегка испугавшийся Жань Ситин вздрогнул всем телом и торопливо развернулся, чтобы отправиться выполнять поручение.

Гу Чанкун молча наблюдал за тем, как Сюань Юй меняет выражение лица быстрее, чем страницы книги переворачиваются. В следующее мгновение тот уже с улыбкой повернулся к Юань Тяньиню и заговорил загадками, смысл которых для постороннего оставался совершенно непонятным.

Интересно, не планирует ли учитель завтра вечером покинуть резиденцию? — Сюань Юй высоко вскинул брови, с ног до головы оглядывая этого незаменимого помощника.

Юань Тяньинь, не ожидавщий столь быстрого хода мысли, на мгновение замер от неожиданности, а затем с улыбкой кивнул ему.

Как раз собираюсь отлучиться по делам.

Куда это ты навострился? — Не понимающий происходящего Гу Чанкун озадаченно смотрел на поднимающегося и потягивающегося Юань Тяньиня.

Юань Тяньинь бросил на него косой взгляд: — Цзюньван Чу, сколько там зерна осталось у префекта?

Потерявший всякую нить беседы Гу Чанкун торопливо схватил оставленный на столе список для изучения: — Осталось совсем немного. За три года этот старик умудрился распродать несколько миллионов ши зерна, оставив всего семь тысяч ши. Похоже, торговые дела у него идут весьма масштабно.

Хм... — Юань Тяньинь погладил себя по подбородку.

Нужно ли мне отправить людей сопровождать учителя в дороге? — Сюань Юй, принесший верхнюю накидку Юань Тяньиня, помог ему набросить ее на плечи и спросил.

Юань Тяньинь уверенно ухмыльнулся: — В этом нет никакой необходимости.

Тогда... — Сюань Юй с благодарностью поклонился ему. — Я смею надеяться, что учитель вернется в резиденцию до рассвета послезавтрашнего дня.

Этот Юань постарается побыстрее. — Дав ответ, Юань Тяньинь поспешил к дверям залы, намереваясь заняться собственными делами.

Чанкун, — после того как все удалились, Сюань Юй поманил пальцем Гу Чанкуна и отдал приказ. — Отправляйся за город прямо сейчас.

Куда?

Сюань Юй немного подумал: — Возвращайся в Чанань и жди там.

Только я один возвращаюсь? — Гу Чанкун, совершенно не понимая, что за лекарство тот прячет в своей тыкве, почесал затылок.

Да. Не возвращайся, пока я не пошлю за тобой людей.

Вернуться-то не проблема, но под каким предлогом я вернусь? — Сейчас каждый их шаг находится под надзором Кан Диньяна, и если они уйдут без уважительной причины, это непременно вызовет подозрения у префекта.

Сюань Юй уверенно и спокойно улыбнулся: — Сбор зерна. Раз уж Кан Диньян так упорно стремится играть вокруг иероглифа зерно, он ответит ему тем же и составит для Кан Диньяна превосходную, аутентичную статью.

Я пойду подготовлюсь и через мгновение покину город. — Увидев, что лицо того источает полную уверенность, Гу Чанкун решил не задавать лишних вопросов, сделал широкий шаг и тоже последовал за ним из залы.

Когда все присутствовавшие покинули помещение, сидевший в кресле Сюань Юй налил себе чашу вина и с кубком в руке неторопливо подошел к окну. Он поднял взгляд и посмотрел на роскошные высокие башни лоянских чиновников, высившиеся вдали за двором.

Решили со мной побороться? — Он поднял кубок в приветственном жестe за пределы окна. — Уловок, которыми я владею, пожалуй, окажется побольше вашенских.

http://bllate.org/book/24790/2932330