Готовый перевод When a Straight Man Becomes a Unlucky Prince in Strange Tales / Когда прямолинейный парень попал в «Странные истории из Ляо Чжая: Глава 12

Шэнь Шии разразился безудержным хохотом, и лишь под всё более мрачным взглядом Ю Фэн он сумел немного унять веселье. С притворным сожалением в голосе он произнёс:

— Красота и приданое барышни, безусловно, заманчивы, но, увы, я всего лишь скромный книжник, и мои силы, боюсь, не соответствуют вашим ожиданиям.

Закончив, он добавил с ехидной ухмылкой:

— Будь барышня мужчиной, я бы, пожалуй, согласился, не раздумывая. Какая жалость, какая досада!

Ван Юаньцин теперь окончательно убедился, что семья Шэнь Шии должна быть весьма влиятельной, иначе с таким острым и не знающим удержу языком его бы уже давно прибили.

Впрочем, сейчас ему было не до беспокойства о друге. Увидев, как Ю Фэн перевела на него свой тяжёлый, хмурый взгляд, Ван Юаньцин лихорадочно начал искать выход. Внезапно он осознал, что по сравнению с женитьбой на незнакомке признание в принадлежности к любителям мужской любви — не такая уж великая беда.

— Если начистоту, то я, собственно, тоже…

Ю Фэн с недобрым выражением лица прервала его:

— Господин не собирается сказать, что он тоже питает слабость к своему полу?

Неужели такое бывает? Чтобы вот так сразу наткнуться на двоих законченных извращенцев?

— Нет, нет, что вы, вовсе нет.

Эх, та же самая отговорка, сказанная следом, выглядела крайне неубедительно. Ничего не поделаешь.

— Хотя я и не питаю подобных пристрастий, но, к сожалению, в силу обстоятельств не могу связать себя узами брака.

Все трое уставились на него, ожидая, что же он придумает на этот раз.

Ваши взгляды давят на меня! — Ван Юаньцин невольно поднял рукав, чтобы смахнуть со лба несуществующий холодный пот. Стыд был так велик, что он опустил голову и пробормотал едва слышно: — У меня врождённый недуг, я страдаю от истощения почек.

Ни один мужчина в здравом уме не станет добровольно признаваться в таком перед другими, даже если это ложь!

Шэнь Шии снова залился смехом, а когда перестал, вытер выступившие слёзы:

— Ну вот, барышня Ю, вы сами видите. Не то чтобы мы не хотели вам помочь, просто судьба против. У каждого из нас свои беды. Будьте добры, отпустите нас с миром. Уверен, ваш батюшка сможет продержаться, пока вы не найдёте себе достойного супруга.

Ван Юаньцин в душе отчаянно кивал: именно, отпусти нас! От нас троих, ущербных в делах семейных, всё равно никакого толку, только одни расстройства.

На свете полно других прекрасных цветов, зачем зацикливаться на этих трёх?

Неизвестно, то ли от злости на них, то ли от чего ещё, но лицо Ю Фэн стало пепельно-синим. Она скрежетала зубами, и от этого искажённого гневом выражения её неземная красота стала пугающей.

На какое-то время воцарилась тишина, никто не решался проронить ни слова.

Ю Фэн, доведённая до белого каления, внезапно остыла и включила холодный рассудок. Если не считать Шэнь Шии, ведущего себя как наглый бродяга, и Ван Юаньцина, который хоть и ссылается на недуг, но, судя по мужскому самолюбию, при наличии такой болезни предпочёл бы умереть, чем признаться...

Бывали и более подлые люди: чтобы отвести от себя подозрения, они даже женятся, лишь бы сбить всех с толку.

Ван Юаньцин же выпалил это так легко. Сначала он выглядел смущённым, но потом его лицо стало совершенно обычным, будто он ни капли не переживал.

Ю Фэн мысленно усмехнулась, её лицо смягчилось, и она снова предложила, уже мягким тоном:

— Господину Вану не стоит беспокоиться, это не такая уж большая беда. В поместье ради лечения моего отца постоянно дежурят искусные врачи. Почему бы нам не позвать их, чтобы они осмотрели господина?

Она внимательно следила за реакцией Ван Юаньцина, и, как и ожидалось, после её слов на его лице промелькнуло замешательство, которое он, впрочем, быстро подавил.

Не дожидаясь отказа, Ю Фэн громко приказала служанке позвать врача.

Увидев, что служанка собралась уходить, Ван Юаньцин инстинктивно вскочил:

— Это… это совсем необязательно.

Ю Фэн победоносно усмехнулась. Заметив её насмешливый взгляд, Ван Юаньцин вдруг понял, что его провели — она просто проверяла его!

Ван Юаньцин с досадой опустился на стул. Всё происходящее казалось абсурдом. Кто бы мог подумать, что его, мужчину, когда-нибудь будут принуждать к браку.

— Барышня Ю, вы, конечно, очень умны, но разве вы не слышали поговорку: насильно мил не будешь?

Терпение Ю Фэн иссякло. Раз собеседники не желают играть по её правилам, она больше не собиралась разыгрывать спектакль с благородными девицами и господами.

— Свадебные украшения в зале со вчерашнего дня ещё не убраны, подвенечный наряд готов. Господин Ван, ступайте отдохните, а вечером мы совершим обряд бракосочетания.

Сказав это, она приказала слугам увести всех троих.

Ван Юаньцин был человеком покладистым, но не бесхребетным. Когда его силой тащат под венец, он уже не мог сохранять спокойствие:

— Послушайте, старшая сестрица, имейте же совесть! Брак — дело добровольное, где это видано, чтобы вы, как разбойница, принуждали людей жениться на вас?!

— Как ты меня назвал? — Ю Фэн от этого обращения почувствовала острую боль в груди. Этот мерзкий книжник смеет называть такую красавицу, как она, столь вульгарным словом?

Она про себя приказала себе потерпеть — сейчас не время. Как только она добьётся своего, она заставит его молить о смерти!

Чтобы окончательно не выйти из себя, она поспешно подала знак слугам увести их прочь.

Как только они скрылись из виду, Сян Мэй, дрожа от страха, вошла в беседку и тут же получила от Ю Фэн звонкую пощечину, от которой повалилась на землю.

— Дхарма-раджа ушёл, и я велела тебе принести мне живых душ, чтобы я могла подпитать свою жизненную силу.

Ю Фэн присела, схватила Сян Мэй за подбородок, и её острые ногти впились в кожу.

— Я-то думала, ты преуспела, раз притащила сразу трёх мужчин, и хотела тебя наградить. Но посмотри, что ты мне принесла?

— Барышня, я… я не хотела, в мире живых сейчас так мало душ, а молодых мужчин найти особенно трудно…

— Довольно!

Ю Фэн резко оборвала оправдания, поднялась и снова села на стул. Она достала из рукава изящное маленькое зеркальце и принялась внимательно разглядывать своё отражение.

Это была её любимая кожа — тонкая, изящная, на восемь частей похожая на то, как она выглядела при жизни. Увы, если не подпитывать её жизненной силой, она начинает портиться и гнить. В последнее время кожа, за которой она так тщательно ухаживала, начала сохнуть и источать дурной запах, поэтому она, рискуя, приказала Сян Мэй и другим служанкам похищать для неё живые души.

Живые души, в отличие от призраков умерших, были полны жизненной энергии, которая могла восстановить и напитать её оболочку.

Она осторожно, сантиметр за сантиметром, поглаживала лицо и шею, проверяя, чтобы кожа была белой, нежной и безупречной.

Но когда она коснулась кожи за правым ухом, то почувствовала неладное. Она скосила взгляд, левой рукой оттянула ухо и увидела, что кожа за ним сморщилась и пошла складками, как высохшая падаль. Выглядело это омерзительно.

Ю Фэн издала пронзительный крик и с силой швырнула зеркальце прочь, боясь увидеть в нём то, что внушало ей ужас.

Она дрожащими пальцами пыталась разгладить кожу, надеясь, что та снова прилипнет к плоти, но всё было тщетно.

Из глаз потекли чёрные слёзы. Боясь испачкать ими кожу, она поспешно вытерла их платком.

Сян Мэй, прикрывая лицо, съёжилась на земле, надеясь, что её пронесёт. Но Ю Фэн, успокоившись после приступа безумия, снова обратила на неё внимание.

Ю Фэн взглянула на щёки Сян Мэй — несмотря на то, что та прикрывала их руками, они были заметно распухшими, и вдруг заметила, что у этой девки кожа тоже довольно белая и нежная.

http://bllate.org/book/24788/2931712