Готовый перевод The Old Cadre's Guide to Abusing Scum [Quick Transmigration] / Ветеран партии крушит подонков [Быстрое перемещение]: Глава 20

Это он за последние несколько дней, пока лежал без дела в постели, попросил у генерала бумагу и ручку, чтобы записать всё по памяти.

Сяцзо с воодушевлением взял листки и развернул их. В тот же миг выражение его лица изменилось, а в зеленых глазах промелькнуло нечто похожее на растерянность.

— Реализация жизненных целей? Самореализация? Как правильно выбрать жизненный путь и как следовать основным ценностям социализма?

Он поднял взгляд от брошюры:

— Что это такое?

Коу Цю ласково моргнул, жестом предлагая им забрать всё с собой — мол, будет лучше, если они выучат это наизусть.

Сяцзо немного подумал, спрятал брошюру и тихо наклонился к нему:

— Это заклинания?

Коу Цю уже было лень переубеждать их насчет заклинаний.

— Впрочем, ничего страшного. Я тоже могу подучить немного магии, — Сяцзо слегка улыбнулся. — Жизнь здесь изо дня в день мне давно наскучила.

Его прозрачные зеленые глаза сияли, словно он обронил пустяковую шутку.

— Ну что, Сяо Гэ, хочешь выбраться вместе с нами и посмотреть, что там снаружи?

В его тоне Коу Цю уловил нечто такое, от чего у него внутри всё похолодело.

Он нахмурился и вопросительно приподнял бровь:

— Ты имеешь в виду...

— Да, — усмехнулся Сяцзо. — Время почти пришло.

— Мы ведь так долго этого ждали, — пробормотал он. — Почти забыли, какой он — этот воздух свободы снаружи.

28. Человек-снотворное (шесть)

Это была антипиратская заглушка.

Но не успел он договорить, как осознал — что-то не так. Пришел вовсе не студент этого университета, а высокий мужчина в черном, на вид лет двадцати семи-двадцати восьми. Линия его челюсти была резкой и четкой, а вокруг него царила гнетущая тишина. Услышав голос охранника, он резко обернулся.

Охраннику на мгновение показалось, что перед ним леопард, вышедший из чащи. Только в глазах этого леопарда застыла сплошная мука.

— Вход запрещен? — глухо спросил мужчина.

Охранник и сам не понял, что с ним случилось. Встретившись с его темными, бездонными глазами, он словно вдохнул какой-то странный аромат и опьянел. Он растерянно моргнул и машинально ответил:

— Можно... можно входить...

Он отошел в сторону. Мужчина в черном, прижимая к груди охапку одежды, широким шагом прошел внутрь.

Лишь когда тот прошел мимо, охранник заметил, что из-под пальто выглядывает узкая полоска бледной кожи. Она была неестественно белой, лишенной всякой крови — и тут его осенило: мужчина несет не вещи, а человека!

Живого человека!

Охранник остолбенел, его взгляд невольно следовал за мужчиной. Тот осторожно расстелил пальто на земле и медленно открыл лицо человека, которого держал на руках.

Это было миловидное лицо с ямочкой на правой щеке, вызывающее мгновенную симпатию.

Юноша с ямочкой полулежал в объятиях мужчины, глядя на школьный стадион, и тихо прошептал:

— Снова осень...

Мужчина молчал, лишь плотнее укутывая его пальто.

Юноша улыбнулся.

— Помнишь, как мы встретились в первый раз? — он указал на край крыши, и ямочка на его щеке едва заметно проступила. — Тоже осенью. Ты тогда был в этом дурацком черном плаще, прямо как Бэтмен.

Мужчина не удостоил это комментарием, лишь склонил голову и убрал прядь волос с его лба.

Юноша смеялся, но вдруг начал сильно кашлять. Его тело забилось в судорогах, и охранник, расширив глаза, увидел, как в воздухе брызнули алые капли крови.

— А-Ле...

— Не смей уходить, — мужчина резко притянул его к себе за талию, его глаза налились кровью. — Я еще не разрешил, как ты можешь уйти?

— Но ты же обещал мне, — тихо, по слогам произнес юноша. — Ты обещал отказаться от мыслей об уничтожении мира и стать достойным преемником социализма...

Охранник: «...»

Что?

У этих двоих с головой не в порядке?

Оставить мир в покое и стать достойным преемником социализма? Ну ты даешь, может, мне еще медаль тебе выдать?

Мужчина с силой зажмурился.

Еще больше крови брызнуло на одежду, тело юноши обмякло, он не мог сдержать приступы кровавой рвоты, пропитывая черное пальто мужчины. Он с трудом приоткрыл глаза, жизнь покидала его по капле, и он уцепился за край одежды мужчины:

— Ты обещал мне...

Глаза мужчины стали красными, словно у него перехватило горло.

Спустя долгое время он медленно, очень медленно кивнул.

— Хорошо.

В этот самый миг юноша медленно закрыл глаза.

[Прогресс миссии по спасению мира: 98 — прогресс 99 — прогресс 100 —]

Механический голос отдавался в голове.

Юноша с облегчением вздохнул, готовясь окончательно покинуть это тело и официально отправиться на тот свет. Он превратил еще одного потенциального разрушителя мира в достойного преемника социализма — чувство достижения было просто невообразимым, он был на седьмом небе от счастья.

Однако в этот момент произошло непредвиденное!

Резкий сигнал тревоги оглушительно зазвенел, ударяя по мозгам.

[Внимание! Внимание! Прогресс миссии снижается!]

...Что?

[Прогресс миссии по спасению мира: 100 — прогресс 99 — прогресс 98 —]

...Подожди, как это возможно!

[Прогресс миссии по спасению мира: 20 — прогресс 19 —]

Эй, эй, погоди —

[Прогресс миссии по спасению мира —]

[0.]

[Миссия провалена.]

[Система готовится к переходу в серию миссий по борьбе с негодяями, пожалуйста, подготовьтесь.]

Мужчина на крыше обнимал труп, глядя на мир перед собой. Последнее тепло ушло из его рук. Он смотрел на загорающиеся городские огни, но сердце его провалилось в ледяную бездну.

Спустя долгое время он изогнул губы в усмешке.

— Знаешь, что я тебя обманул, и наверняка злишься, да?

Его голос был тихим, словно его разорвало в клочья невидимой рукой ветра.

— Если злишься, вернись и проучи меня.

Но юноша на руках не шевелился, не подавая признаков жизни.

Улыбка мужчины стала шире.

— Ты даже глаза не можешь открыть...

— Зачем мне тогда этот мир?

Охранник прижал фуражку к голове. Ему показалось, что ветер стал еще сильнее. Он ревел, рыдал кровавыми слезами, словно обезумевший дикий зверь.

Мужчина смотрел на этот мир, словно на бесчисленных муравьев.

— Станьте его погребальной жертвой, — прошептал он. — Все вы.

Коу Цю оказался в новом мире и первым делом начал неистово трясти свою маленькую Систему в сознании.

[Почему миссия провалена?!] — он чуть не сорвался на крик. — [Я потратил целых двенадцать лет, чтобы с огромным трудом вытащить этого непутевого ребенка с пути уничтожения мира!!!]

Бог свидетель, как трудно было уговорить этого подопечного. С детства он терпел издевательства, его душа была чернее чернил, и при этом он обладал сверхспособностями, как в фильмах Marvel, и каждую минуту порывался покончить с человечеством. Коу Цю, как истинный сторонник пяти принципов и четырех красот, приложил невероятные усилия, чтобы взрастить этот «черный лотос» и направить его на путь патриотизма, профессионализма, честности и доброты. Тот даже цветочка на обочине не сорвал!

А теперь что? Он набрал максимум баллов, собрался уходить, а этот негодник взял и обнулил прогресс!

Почему, черт возьми, почему?!

Система тоже была обижена.

[Я не виновата...] — слабо пропищала она. — [В тот самый миг, как ты покинул тело, он уничтожил мир...]

[Бред!] — Коу Цю не верил ни единому слову. — [Он стал достойным преемником, он даже мусор мимо урны не бросал, зачем ему уничтожать мир?!]

Система замялась, осторожно предложив другой вариант:

[Возможно, потому что... ты умер?]

[...] — Коу Цю замолчал. Спустя долгое время он спросил: [Что ты имеешь в виду?]

Система уклончиво ответила: [Ну... из-за любви?]

[Какой любви?] — лицо Коу Цю оставалось бесстрастным. — [Великой товарищеской дружбе двух строителей социализма?]

[...] — Система, вспоминая глубокую привязанность, накопленную за семь миров, сдержалась, чтобы не расстроить его.

[За провал миссии полагается наказание, — напомнила Система. — В одном из следующих случайных миров на тебя будет наложен соответствующий бафф.]

Коу Цю долго молчал, прежде чем спросить:

[Ты пробовала это на вкус?]

Система: [Что?]

Коу Цю: [Горечь поражения.]

Система: [...]

На самом деле, до этого момента Коу Цю почти всегда успешно спасал миры.

Обладая аурой красной позитивной энергии, он чувствовал себя в этих мирах как рыба в воде. За исключением последнего случая, все остальные миссии заканчивались триумфально. Он накопил горы баллов, купил Системе цифровой особняк и цифровую машину, и даже планировал найти ей «невесту-систему».

В мир борьбы с негодяями Коу Цю попал впервые.

[Первая миссия по борьбе с негодяями. Есть вопросы?] — деловито спросила Система.

Коу Цю тут же поднял руку: [Есть.]

Система обрадовалась, подумав, что ее подопечный, вечно забитый мыслями о процветании, демократии и гармонии, наконец-то задаст вопрос по делу:

[Спрашивай.]

Коу Цю сказал: [Это тело...]

Система замерла в ожидании.

[...член партии?]

Система: [...]

Система: [............]

Система: [..................]

[Мало того, что не член партии, — прорычала Система, — он даже в комсомоле не состоит! Хватит болтовни, просто смотри.]

Через несколько секунд данные нового мира хлынули в мозг Коу Цю.

Этого парня звали Ся Цинжань, он происходил из богатой семьи, и до сих пор в его жизни всё шло как по маслу. Вот только ему «повезло» с отцом, который наделал кучу долгов и любовных интрижек, а потом благополучно скончался, оставив после себя внебрачного сына, который был всего на четыре года младше Ся Цинжаня.

Внебрачный сын оказался не промах: в свои шестнадцать лет он уже мастерски манипулировал людьми, в два счета вскружил голову одному человеку и успешно вошел в дом клана Ся.

Если бы дело касалось кого-то другого, это еще полбеды, но этот человек был возлюбленным самого Ся Цинжаня. Его друг детства, Ду Хэцзэ.

Битва законного наследника с любовником — Коу Цю предстояло играть роль того самого законного наследника.

Только вот финал у этого персонажа был печальный: он не только проиграл в интригах, но и был изгнан из клана Ся общими усилиями друга детства и внебрачного сына, в итоге замерзнув в одиночестве на улице, так и не закрыв глаза перед смертью.

Изучив всё это, Коу Цю вздохнул:

[Сюжет — полная мыльная опера, ни капли не соответствует основным ценностям социализма.]

Система с ледяным лицом проигнорировала красную пропаганду своего подопечного.

Мыльная опера или нет, а играть надо. Коу Цю медленно сел на кровати, надел тапочки и пошел в гардеробную, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

Удивительно, но он был на семьдесят-восемьдесят процентов похож на самого себя. Он коснулся пальцами отражения, выпрямил спину и услышал стук горничной в дверь.

— Молодой господин, — тихо позвала она, — вы проснулись?

Коу Цю отозвался:

— Что случилось?

Горничная сглотнула слюну и осторожно произнесла:

— Пришел молодой господин Ду.

О, негодяй пожаловал.

Коу Цю с холодным видом поправил воротник перед зеркалом и внезапно погрузился в раздумья:

[Малыш, скажи, если я направлю этого негодяя на широкий путь социализма, это будет считаться «борьбой с негодяями»?]

Система: [...Нет.]

На самом деле, ты первый в истории подопечный с таким странным стилем игры.

Эти два года пролетели незаметно, но оставили на каждом необратимый след. Кое-что было заметно с первого взгляда, а что-то можно было разглядеть, лишь внимательно присмотревшись.

Изменения Ся Синьцзи были очевидны.

Он вытянулся, как молодая ива, став стройным и пропорциональным, излучая свойственную юности энергию. После двух лет хорошего ухода болезненность, мучившая его в подростковом возрасте, исчезла без следа, сменившись здоровьем и крепкими мышцами.

Он небрежно повесил сумку на запястье, сменил обувь и спросил:

— Брат вернулся?

Горничная, привыкшая к тому, что он спрашивает о Коу Цю, как только входит в дом, ответила:

— Еще нет. Старший господин сказал, что у него сегодня много работы с документами, может задержаться.

Два года назад старший наследник клана Ся, Ся Цинжань, бросил семейный бизнес и решительно подался в госслужащие, чем поверг в шок весь город. В кругах «золотой молодежи» об этом судачили как о чем-то немыслимом.

Он пошел в чиновники? Да такой изнеженный мажор и месяца не продержится!

— Но старший господин Ся с тех пор работает не покладая рук, да так, что его за уши не оттащишь, и, похоже, собирается служить народу до бесконечности.

Ну, такой мажор, даже если пошел, наверняка просто отсиживается!

— Но старший господин Ся с красным цветком на груди и почетной грамотой в руках уже красуется на официальном сайте.

Можно сказать, Ся Цинжань перевернул мировоззрение всех жителей города Б и указал всем богатым наследникам совершенно иной путь развития — великий путь беззаветного служения народу.

Услышав, что брат еще не пришел, Ся Синьцзи едва заметно нахмурился и пошел наверх готовить наряд для сегодняшнего банкета.

Его совершеннолетие, восемнадцатилетие, по настоянию Коу Цю решили отметить с размахом. Почти все влиятельные люди города получили приглашения, что фактически означало официальное признание статуса Ся Синьцзи всем высшим обществом.

И всё это для него выбил Коу Цю.

Уголок его губ слегка дрогнул в улыбке, пальцы погладили пакет с одеждой, а взгляд стал глубоким и непостижимым. Спустя долгое время он с улыбкой выдохнул.

— Пришло время.

Закончив с последней таможенной декларацией, Коу Цю успел лишь бросить коллегам: «До завтра!» — и поспешил домой. Когда он открыл дверь в комнату младшего брата, Ся Синьцзи как раз перебирал костюмы. Увидев его, он надул губы, и его голос прозвучал мягко:

— Брат опоздал!

— Извини, извини, — с искренним раскаянием сказал Коу Цю. — Работы внезапно привалило... Успеем? Давай помогу выбрать?

Он даже не успел сменить форму — облегающая ткань подчеркивала стройную талию и длинные ноги. Лицо Коу Цю само по себе было очень миловидным, а в сочетании с золотыми погонами и строгим кроем казалось еще более ясным и благородным. Он поправил тонкие золотые очки на переносице.

Взгляд Ся Синьцзи медленно скользнул по его волосам, задержался надолго, прежде чем он небрежно отвел глаза:

— Какая модель нравится брату?

Старый кадр Коу немного замялся, его пальцы долго блуждали среди вешалок.

— Я выберу...

В конце концов он вытянул белый фрак. Ткань, из которой он был сделан, мерцала серебром, словно рассыпанная звездная пыль.

— Вот этот хорош, — он приложил его к телу мальчика и довольно кивнул. — Тебе к лицу.

Белая кожа Ся Синьцзи на фоне белого костюма казалась еще светлее, а запястье — словно выточенным из нефрита, полупрозрачным и сияющим. Он приподнял бровь и принял костюм.

— Как раз к этой модели есть черный, — сказал он, как бы невзначай. — Брат наденет его?

Коу Цю не стал раздумывать и, встретившись с его влажными, блестящими глазами, сразу ответил:

— Хорошо.

Когда они прибыли на банкет, приглашенные гости уже заняли свои места. У входа вереницей тянулись роскошные автомобили, повсюду сверкали драгоценности. Молодые богачи приезжали сами, небрежно подбрасывая ключи от машин в руках, болтая и проходя внутрь. Дамы осторожно приподнимали подолы платьев, и их каблуки звонко цокали по мраморному полу.

В этот вечер дам было особенно много. В зале стоял густой аромат духов, слышался шорох шелка и мягкие женские голоса.

Коу Цю, едва переступив порог, почувствовал себя как в логове капиталистического разврата, и ему стало не по себе. Старейшина Ся, бодрый и энергичный, о чем-то беседовал с гостями, а заметив внуков, помахал им рукой.

— Дедушка, — Коу Цю с трудом пробрался к нему, хмуро отряхивая рукава, словно пытаясь стряхнуть с себя аромат духов, — гостей же гораздо больше, чем вы планировали, верно?

Старейшина Ся с улыбкой спросил:

— Как думаешь, почему?

Почему?

Коу Цю посмотрел на него ясными глазами, в его черных зрачках читалось полное недоумение. Подумав, он осторожно предположил:

— Потому что нас связывает крепкая революционная дружба?

— ... — Старейшина Ся подавился глотком красного вина, закашлялся так, что его лицо покраснело, и долго не мог прийти в себя.

Спустя время он хлопнул внука по плечу, с досадой вздохнув:

— Смотри! — он повернул голову Коу Цю в другую сторону. — Вон внучка Инцзе, видишь что-нибудь?

Коу Цю широко открыл глаза. Девушка была изящной, с черными волосами и белой кожей, словно окутанная ореолом святости. Почувствовав на себе его взгляд, она поправила локон и лучезарно улыбнулась ему.

Старейшина Ся спросил:

— Увидел что-нибудь?

Коу Цю пришлось кивнуть:

— Увидел.

Сила, удерживавшая его затылок, ослабла. Старейшина Ся убрал руку, наконец выглядя довольным.

— Хорошо, — с облегчением сказал он. — Еще не совсем дурак.

Коу Цю, держа в руке бокал, глубокомысленно произнес:

— На ней шелковое платье. Шелк, согласно классификации сырья для женской одежды, должен относиться к коду 6204.2910.

Его взгляд переместился на украшения девушки, и он продолжил:

— Кристаллы, согласно принципам классификации таможенных кодов...

http://bllate.org/book/24771/2928006

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь