Готовый перевод Holding Hands / Сплетенные судьбы: Навеки вместе: Глава 19

Восточный корпус — старая часть Восьмой больницы. Здания здесь довольно ветхие, а архитектурный стиль сильно отличается от Западного корпуса, местами даже выглядит устаревшим. Однако здешнее расположение — прямо у озера — дарит покой и уединение. Окна палат в корпусе для стационарных больных выходят на Южное озеро, открывая прекрасный вид на нетронутую природу.

Именно поэтому, даже когда Западный корпус был полностью введен в эксплуатацию, здешние лечебные корпуса, лаборатории и диагностические центры решили сохранить. На их базе открыли отделение платных медицинских услуг и Отделение международной медицины, а пару лет назад здесь же разместили хоспис.

Юй Жуй проработал в Западном корпусе больше двух недель без выходных. Он заметно похудел, щеки ввалились, а веки стали казаться тяжелее. К счастью, водитель автобуса успешно выписался, беременную пациентку преклонного возраста перевели в общую палату, да и остальные больные шли на поправку — труды не прошли даром.

Чэнь Фан, видя, как вымотался коллега, а впереди еще предстояла сложная операция у профессора Чжуна в Восточном корпусе, решил прикрыть его: чтобы Юй Жуй не разрывался, он временно снял его с дежурств в амбулатории, приказав сосредоточиться на подготовке к операции.

Хорошенько выспавшись дома, Юй Жуй в выходной встал с самого утра. Сначала полил цветы, а потом пробежал на беговой дорожке пять километров, до седьмого пота. Он всегда следил за формой: физическая выносливость для нейрохирурга — обязательный критерий. Если постоянно изматывать себя операциями, не поддерживая тело, карьера быстро пойдет под откос.

Операцию Чжун Хунчуаня назначили на пятницу. Сегодня он мог бы отдохнуть, но Юй Жуй не находил себе места и после завтрака все же отправился в Восточный корпус, чтобы еще раз проверить состояние пациента.

Результаты предоперационного обследования показывали, что сердечно-легочная функция у Чжун Хунчуаня оставляла желать лучшего. Юй Жуй на мгновение замер и едва заметно покачал головой.

— Профессор Чжун, — тихо позвал он.

Чжун Хунчуань, заметив, что Юй Жуй не в настроении шутить и выглядит подавленным, некоторое время молча смотрел на него, а затем поставил стакан на прикроватную тумбочку.

— Знаешь, почему я выбрал именно тебя своим хирургом? — неожиданно спросил он.

Надутый шарик завязать было непросто. Юй Жуй видел, как сильно Чжун Хунчуань напряг руки, как покраснело его лицо, и протянул ладонь:

— Давайте я, вы просто скажите, как надо.

Чжун Хунчуань, попивая воду из стакана, мягко улыбнулся и легко произнес:

— Старость — не радость. Бессонница мучает, не то что в молодости, когда спал сколько хотел.

— Подобный случай видел только профессор Гу, — напомнил он. — Разве ты не хочешь бросить вызов? Такой шанс выпадает раз в десятилетия. Быть может, после этой операции твое имя впишут в историю нейрохирургии.

Юй Жуй усмехнулся:

— Вы, я погляжу, мастер строить планы.

Перед приходом он уже пообщался с лечащим врачом и изучил последние отчеты, так что был в курсе всех обстоятельств, даже если бы пациент промолчал.

— Вы в последнее время плохо спите? — Юй Жуй заметил темные круги у него под глазами и общую усталость.

Разве он не хочет? Как можно не хотеть. Если не брать в расчет возраст Чжун Хунчуаня, само расположение опухоли вблизи ствола мозга делало операцию крайне опасной — велик риск инвалидности или летального исхода. К тому же велика вероятность злокачественности: даже при самом чистом иссечении рецидив неизбежен.

В Отделении международной медицины пациентам обеспечивали высокий уровень конфиденциальности и профессиональный уход. Помимо возможности выбора хирурга, за каждым закрепляли личного куратора, который фиксировал состояние здоровья и поддерживал связь с оперирующим врачом.

Юй Жуй сел на диван у окна и добавил:

— Дело не только в бессоннице. Головные боли, стеснение в груди, тошнота, потливость — все это есть.

Услышав это, Чжун Хунчуань опустил руки на постель и, приподняв бровь, парировал:

— Что, и тебе бывает страшно?

Несмотря на то что они многократно обсуждали это, и профессор самовольно назначил дату операции, Юй Жуй все равно хотел его отговорить.

— На самом деле, операция не единственный путь, — Юй Жуй поднял взгляд. — Есть как минимум десять процентов вероятности, что опухоль доброкачественная. Мы могли бы сперва дождаться результатов химиотерапии.

— Как врач, я обязан выбрать наиболее подходящую тактику, — спокойно сказал Юй Жуй. — Я не могу рисковать вашей жизнью.

Надуть всю пачку было невозможно. После четверти Юй Жуй почувствовал, как губы онемели, жевательные мышцы начали ныть, а во рту появился стойкий привкус резины.

Чжун Хунчуань закрыл стакан крышкой и в шутку погрозил ему пальцем:

— Ах ты, паршивец, решил не оставлять мне ни капли приличия, да?

Для тренировки легких обычно используют специальные дыхательные тренажеры: гибкие трубки с шариками и шкалой — это практично и долговечно. Чжун Хунчуань был учеником Гу Цзинчжи, отличался скромностью и добротой. В Отделение международной медицины он перевелся не ради комфорта, а ради секретности: информацию о его состоянии не мог видеть даже главврач, только оперирующий хирург и куратор.

— Ох, все, что нужно, ты, Юй Жуй, уже и так знаешь, — сказал Чжун Хунчуань. — Менингиома — это лишь для официальных отчетов. Ты прекрасно понимаешь, что в моем случае результат будет примерно одинаковым, независимо от того, решимся мы на нож или нет.

Юй Жуй улыбнулся и взъерошил волосы:

— Тут вопрос не в страхе.

— Девочка в соседней палате такая несчастная: родители за границей, и поздравить с днем рождения некому, — Чжун Хунчуань вытащил из пакета на тумбочке еще один не надутый шарик. — Все равно без дела сижу, попросил Чжун Е купить пачку. Надуем, приклеим к стене — малышке будет радость.

Юй Жуй откинулся на спинку дивана, прикрыв ладонью лоб, и промолчал.

Он завязал последний шарик, без тени сомнения переложив оставшуюся половину на Чжун Е.

— А ты чего бездельничаешь? — Чжун Хунчуань покосился на него, привлекая к работе. — Просто смотреть не выйдет. Завязывай, а потом надувай вместе со мной, что не успеем — оставим Чжун Е.

Любого нейрохирурга вид редкой опухоли приводит в восторг, но вызов — это одно, а амбиции не должны стоять выше человеческой жизни. Кроме Юй Жуя в Восьмой больнице были два профессора, которые подошли бы не хуже, да и в стране хватало экспертов по феохромоцитоме.

Чжун Хунчуань был в сине-белой полосатой пижаме, которая на его исхудавшем теле сидела мешковато. Такие опухоли редки сами по себе, а первичные внутричерепные — и того реже. В международных медицинских журналах едва ли наберется десяток подобных случаев.

Конечно, в его голове была вовсе не обычная менингиома, а первичная внутричерепная феохромоцитома.

Когда Юй Жуй вошел, старик был занят надуванием шариков под присмотром медсестры. Застигнутый врасплох, он выдохнул, и шарик с громким хлопком лопнул.

Юй Жуй, завязывая ленточку, мельком глянул на упаковку и опешил:

— В пачке сто штук. Вы что, до второго пришествия их надувать собрались?

— Это была просьба профессора Чжуна, — пояснила медсестра. — Шарики нужны для украшения палаты девочки.

Чжун Е был сыном Чжун Хунчуаня и заведующим административным отделом Восьмой больницы.

Медсестра смущенно улыбнулась и протянула Юй Жую ленты с шарами.

Когда медсестра ушла, в палате остались только двое.

Чжун Хунчуань рассмеялся, указывая на него:

— Потому что ты достаточно дерзок и молод, чтобы рискнуть. Поэтому я и хочу, чтобы ты рискнул вместе со мной.

— В то время, когда учитель проводил ту операцию, у нас не было таких условий, и, к несчастью, пациента спасти не удалось, — Чжун Хунчуань опустил голову и вздохнул. До сих пор жалел об этом.

Внезапно он поднял взгляд прямо на Юй Жуя:

— Раз уж небо наградило меня этой опухолью, почему бы не сыграть по-крупному?

Медицина — наука практическая. Только реальные случаи двигают вперед исследования и позволяют новым поколениям врачей учиться.

Юй Жуй онемел. Если отбросить статус хирурга, против этих слов нечего было возразить. Будь на его месте любой другой врач, он мог бы пойти на этот риск ради спасения науки.

Юй Жуй вспомнил Гу Цзинчжи — человека, который завещал свое тело медицинскому университету, а прах был погребен под деревом абрикоса на территории кампуса.

Юй Жуй внимательно смотрел на Чжун Хунчуаня. В нем он видел преемственность духа, и внутри неожиданно вспыхнуло уважение.

Чжун Хунчуань, словно прочитав его мысли, отмахнулся:

— Я не такой великий, как ты думаешь. У меня есть и личные мотивы.

Он встал, закрыл дверь палаты и сел на другой конец дивана.

Чжун Хунчуань смотрел на него с глубоким, сложным выражением глаз:

— Когда долго работаешь врачом, начинаешь учитывать слишком много факторов, и чистота помыслов исчезает. Беречь собственную репутацию становится чуть ли не инстинктом.

Эта двусмысленная фраза лишь усилила замешательство Юй Жуя.

Чжун Хунчуань твердо и торжественно сказал:

— Я хочу, чтобы эта операция была проведена здесь, в Восьмой больнице, но не хочу ставить в неловкое положение своих старых друзей-профессоров. Ты — идеальный кандидат. В этом мой личный интерес.

Под старыми друзьями он имел в виду двух коллег, с которыми проработал бок о бок много лет.

Врачи говорят: лечить других проще, чем себя. Самое сложное — не сама операция, а момент, когда на операционном столе лежит дорогой тебе человек. Если все пройдет успешно — это победа, но если случится ошибка и родной человек станет инвалидом или умрет…

Юй Жуй мгновенно понял, к чему тот клонит. Один французский врач когда-то сказал, что у каждого доктора внутри есть кладбище, где покоятся его сожаления и ошибки. А что, если на этом кладбище появится надгробие самого близкого человека? Такой итог не спишешь на простые риски, он может разрушить веру в профессию навсегда.

Юй Жуй помолчал и ответил тремя словами:

— Я все понимаю.

Человеческая натура сложна. В юности мир кажется ярким и разноцветным, а повзрослев, понимаешь: даже на старых телевизорах черно-белая картинка всегда смешана с серым.

Выйдя из палаты, Юй Жуй застыл в конце коридора. Вид из окна был действительно прекрасен: уникальный архитектурный ансамбль университета с красными крышами и белыми стенами, синее небо, плывущие облака и золотистые блики на воде Южного озера.

Перед уходом Чжун Хунчуань напоследок сказал:

— У тебя есть право отказаться. В конце концов, если операция сорвется, ты поставишь на кон всю свою карьеру.

Юй Жуй усмехнулся и, повернувшись спиной, помахал рукой, ничего не ответив.

Простояв еще немного, Юй Жуй отправился на пост медсестер подписывать назначения. Здесь его все знали, и одна из медсестер, не церемонясь, сунула ему пакет конфет.

Упаковка была красной. Юй Жуй приподнял бровь:

— Это свадебные сладости?

Медсестра застенчиво улыбнулась:

— Да.

— Поздравляю! Не забудьте прислать приглашение, — улыбнулся Юй Жуй.

Медсестра надула губки:

— Доктор Юй, вы же такой занятый, все равно не придете.

Другая медсестра, вернувшись с обхода, вставила:

— Не переживай, даже если он сам не придет, красный конверт пришлет. У него они увесистые, грех не взять!

— В таком случае, — медсестра сложила руки в жесте приветствия и посмотрела на Юй Жуя уже с большим почтением, — я пришлю вам именное приглашение прямо в Западный корпус, как вам такое?

Юй Жуй, услышав, что она даже перешла на «вы», рассмеялся:

— Хорошо, договорились.

Закончив шутить, он взялся за документы. Пролистав их, он потянулся в карман брюк, но обнаружил, что там пусто. И тут он вспомнил, что потерял свою авторучку.

Пальцы Юй Жуя по привычке потерлись друг о друга. Он попросил у медсестры ручку, чтобы дописать.

Однако, не успел он закончить, как раздался шум колесиков, его кто-то сильно толкнул в ногу, и ручка вылетела из рук.

Оглянувшись, Юй Жуй увидел ребенка, который катался по больничному коридору на скейтборде. Видимо, не справившись с управлением, мальчик влетел прямо в него. Юй Жуй помог ребенку подняться.

Через секунду подоспела мать. Юй Жуй строго напомнил ей, что в больнице нельзя кататься на скейтах — это может привести к непредсказуемым последствиям для пациентов.

Мать мальчика закивала, извиняясь:

— Вы правы, мы зашли к знакомому, уже уходим.

Она схватила сына за шиворот и, отчитывая, поволокла прочь.

Юй Жуй провожал их взглядом, пока они не вошли в лифт, и не заметил, как кто-то подошел сзади, пока не почувствовал легкий хлопок по плечу.

Обернувшись, он первым делом увидел ухоженную руку с выступающими костяшками, в которой была зажата ручка.

— Твоя, — прозвучал голос.

Юй Жуй поднял глаза и замер на полсекунды. «Брат Иань» — едва не сорвалось с губ, но в последний момент он исправился:

— Брат Иань… то есть, коллега, что вы здесь делаете?

Гу Иань пристально смотрел на него. Секунду спустя он отвел взгляд и бесстрастно ответил:

— Зашел к профессору Чжуну.

Юй Жуй «ахнул» и заметил, что у того в руках корзина с фруктами.

— Ручка нужна? — Гу Иань продолжал держать её перед его лицом.

Юй Жуй неловко улыбнулся, забрал ручку и доставил подпись. В какой-то момент он даже порадовался, что Гу Иань подобрал эту простую дешевую ручку, а не его личную авторучку.

Гу Иань тем временем спросил медсестру, в какой палате лежит Чжун Хунчуань. Юй Жуй вернул бумаги и сказал:

— Давайте я вас провожу.

Гу Иань молча кивнул.

Палата была недалеко, в конце коридора. По пути Юй Жуй спросил, когда тот вернулся в Бэйчэн. «Позавчера», — ответил Гу Иань. На вопрос о работе ответил просто: «Нормально».

Дежурные фразы иссякли, они уже стояли у двери. Юй Жуй остановился:

— Я не пойду. Вы с профессором столько лет не виделись, вам есть о чем поговорить.

На лице Гу Ианя по-прежнему не дрогнул ни один мускул.

— Хорошо, — ответил он.

Как только его рука коснулась дверной ручки, Юй Жуй, глядя на повязку на его запястье, спросил:

— Рука? Поранились?

Гу Иань опустил взгляд, словно проверяя, и равнодушно ответил:

— Ничего серьезного, обычный тендовагинит.

Не дожидаясь ответа, он вошел в палату.

Юй Жуй долго стоял перед закрытой дверью, прислушиваясь к доносившимся изнутри приветствиям и смеху. Он простоял пять, а может, и все десять минут.

Только когда проходящие мимо люди начали одаривать его странными взглядами, Юй Жуй молча развернулся и ушел.

http://bllate.org/book/24763/2925952