Готовый перевод Youngster, You're Too Naive / (Быстрое прохождение) Юноша, ты слишком наивен: Глава 16

Молодой человек замер на мгновение, однако на его лице не появилось ожидавшейся застенчивой, но радостной улыбки. Он лишь привычно, едва заметно улыбнулся и произнес:

— Мм, спасибо.

Что это за ответ такой!

Дежурная вежливость! Холодность! Не к чему придраться! Но до чего же это злит!

Лицо Сяо Хэна побледнело, он через силу выдавил из себя улыбку:

— Хуайчэнь, разве ты не любил тот дом больше всего? Поехали со мной, я о тебе позабочусь.

— ...Ахэн, ты что-то слышал? — Ло Шуту взглянул на него и спокойно произнес: — Шао Ян рассказал тебе про мою левую руку?

Не дожидаясь, пока Сяо Хэн заговорит, он продолжил:

— Даже если бы речь шла о других друзьях, я бы не стал заставлять человека чувствовать себя обязанным из-за подобного, поэтому тогда и не признался. На самом деле с рукой всё в порядке, она еще восстановится, так что тебе, Ахэн, не нужно испытывать чувство вины или пытаться мне чем-то отплатить.

— Хуайчэнь, я... — Я вовсе не хочу тебе отплатить, я, я...

— Ой, а вот и учитель Сяо, как быстро вы добрались, здравствуйте.

Знакомый мужской голос раздался сбоку, и Сяо Хэн повернулся на звук.

Красивый парень держал в руках пальто. Подойдя к молодому человеку, он привычным движением набросил его на плечи и невзначай коснулся его левой руки, с упреком произнеся:

— Учитель, почему это вы вечно забываете надеть верхнюю одежду? Я только что вспомнил, и точно — ваши руки совсем холодные. Разве нужно напоминать о таких элементарных вещах, как необходимость одеваться теплее?

Молодой человек виновато улыбнулся:

— Но ведь светит солнце, к тому же, Яояо, неужели у тебя во время рисования хватает времени отвлекаться?

Линь Яо опешил:

— ...Учитель!

Один сидел, другой стоял. Их непринужденное общение выглядело до боли гармонично и резало глаза — Сяо Хэн чувствовал, как от жгучей боли в груди слезятся глаза.

Суровая реальность заключалась в том, что Линь Яо находился здесь же, в этой комнате, а Цзянь Хуайчэнь даже не думал скрывать их отношения. Да, они подходили друг другу по происхождению и разделяли общие интересы — чего же он еще не понимал? Еще минуту назад он так нелепо пытался уговорить Цзянь Хуайчэня вернуться, разыгрывая настоящий спектакль на глазах у его нынешнего возлюбленного!

— Учитель Сяо, может, принести вам стул? — Линь Яо бросил взгляд на комнату. — Стоять вот так и разговаривать с учителем довольно утомительно.

Сяо Хэн посмотрел на Ло Шуту, уголки его губ изогнулись в усмешке:

— Знает ли этот твой студент — впрочем, он и мой ученик тоже, — знает ли он, какой ты на самом деле человек, Цзянь Хуайчэнь?

В его тоне звучала насмешка. Линь Яо изумленно произнес:

— Учитель Сяо, вы...

Выражение лица молодого человека ничуть не изменилось. Он по-прежнему мягко и сдержанно улыбался:

— Каким Яояо меня видит, такой я и есть, я не могу на это повлиять.

— Цзянь Хуайчэнь, неужели ты можешь вести себя настолько дешево? Серьезно, от тебя тошнит!

Сяо Хэн усмехнулся и протянул руку, приподнимая его за подбородок:

— Каким образом ты заманиваешь в постель мужчин? Этим вечно невинным лицом или своей доступной мягкостью, м?

Молодой человек молча смотрел на него, и в его глазах не было ни единой ряби, словно в стоячей воде.

— О, кстати, Линь Яо, а вы с ним спали? С виду Цзянь Хуайчэнь такой недотрога, а в постели, должно быть, жуткий развратник!

— Какого черта вы несете, учитель Сяо! — Линь Яо с гневом бросился вперед, но Ло Шуту схватил его за руку.

Высвободившись из хватки Сяо Хэна, он поднялся:

— Яояо! Выйди, выйди сначала... — в его голосе прозвучало едва уловимое умоляние.

Линь Яо сжал зубы, стиснул кулаки и, уткнувшись взглядом в пол, вышел.

— Ну всё, Сяо Хэн, давай поговорим начистоту, — он глубоко вздохнул и произвел: — Думал, мы сможем остаться друзьями, но, видимо, я был слишком глуп... Я не ожидал, что ты помнишь тот день. На самом деле я мог бы и не влюбляться в тебя, я ведь стараюсь разлюбить, так что, Сяо Хэн, тебе не нужно... не нужно чувствовать отвращение. Это моя вина.

— Как же дешева твоя любовь. Или ты настолько не хочешь, чтобы Линь Яо узнал, как ты сам напросился ко мне в постель? Цзянь Хуайчэнь, неужели ты не можешь прожить без мужчины?!

Сяо Хэн схватил его за волосы и резко притянул к себе, наблюдая, как на его спокойном лице появляются трещины, а брови болезненно хмурятся. Затем он отпустил его, испытывая извращенное удовлетворение от перемены в нем, вызванной его собственными действиями.

— Это не имеет никакого отношения к Линь Яо, — в глазах молодого человека отразился разбитый на осколки солнечный свет, и он слабо улыбнулся: — Впрочем, ты мне все равно не поверишь. Ведь в твоих глазах я — лицемерная шлюха, верно? Отличное сравнение: прекрасно зная, что у человека есть пара, убедить себя, что он напьется и наутро всё забудет, а затем покорно лечь с ним в постель. А после, столкнувшись с презрением, все равно пытаться оправдаться про себя — и впрямь вести себя так, будто ты невивинная жертва. На твоем месте я бы тоже брезговал.

Сяо Хэн завороженно смотрел на его улыбку, чувствуя, как в груди невыносимо распирает от боли. Это была улыбка... но почему она казалась такой горькой?

— Пусть будет так, Сяо Хэн. Ты говоришь, что я веду себя дешево, но я ведь еще не до такой степени презренен. Мое сердце тоже из плоти и крови, оно умеет болеть, — молодой человек приложил руку к груди и произнес: — Не нужно звать меня обратно. Ни жалость, ни унижения мне больше не нужны.

Как всё дошло до такого...

Цзянь Хуайчэнь намерен провести между ними четкую черту, Цзянь Хуайчэнь больше не хочет любить его, Цзянь Хуайчэнь, Цзянь Хуайчэнь...

Сяо Хэн остолбеняло стоял на месте, горло пересохло настолько, что он не мог вымолвить ни слова, а тело окоченело от неподвижности. Только сердце в груди из раскаленного превратилось в ледяное, садмило так, будто его полоснули лезвием ножа.

— Я уезжаю в Англию. Прощай, Сяо Хэн.

И молодой человек прошел мимо него.

Из-за бешеного потребительского потенциала коммерческие улицы неизменно первыми вывешивали праздничные вывески.

Украшенные гирляндами рождественские елки, наклейки со снежинками на витринах и игрушечные олени первыми бросались в глаза. С приближением Сочельника на улицах то тут, то там появлялись Санта-Клаусы, раздающие листовки и мелкие подарки, вокруг которых неизменно толпились улыбающиеся дети, создавая еще более оживленную атмосферу.

Хотя школа не отменяла занятия из-за чужеземного праздника, ученики все равно были рады. Если подсчитать количество яблочек, полученных сегодняшним утром, наберется, пожалуй, целый ящик — в конце концов, молодые преподаватели, совмещающие блестящую эрудицию с привлекательной внешностью, встречаются нечасто, а Сяо Хэн был одним из лучших среди них.

Выйдя из торгового центра, он нес в руке бумажный пакет.

Небо заволокло серой дымкой. Усевшись в машину, он положил пакет на сиденье перед пассажиром, но спустя мгновение снова взял его. Его пальцы принялись рассеянно оглаживать лежащий внутри белый шарф, а сам он погрузился в задумчивость.

Подобно тому, как снежные розы подходили Цзянь Хуайчэню, белый цвет тоже был создан для него — чистый и благородный, естественный, лишенный всякой фальши.

Завтра Рождество, и, говорят, в Англии снова пойдет снег. Если вдуматься, прикинул он, Цзянь Хуайчэнь уехал уже как месяц назад.

В тот день, когда он отправился в старый особняк, он совершенно не помнил, как потом добрался до своей квартиры. Цзянь Хуайчэнь всегда был таким: чистым во всем, будь то сам человек или его чувства. И если уж он говорил, что что-то кончено, то действительно пытался поставить точку — покончить с ним, Сяо Хэном.

Именно потому, что он отчетливо это осознавал, до него дошло, какую боль он причинял раньше. Ведь это он втянул Цзянь Хуайчэня во всю эту историю, и он же отпустил его руки в самый разгар бури. Какими бы ни были причины той потери контроля, случившееся оставалось неоспоримым фактом.

Поэтому Цзянь Хуайчэнь был прав, говоря, что он не настолько дешев...

Но он не знал, что это была неправда. Такая безмолвная, тихая привязанность заставляла его видеть в Цзянь Хуайчэне самого себя в прошлом. На самом деле дешевым был он сам, эгоистичным — он сам, робким и трусливым — тоже он. И по сей день именно он оставался тем, кто предавался слепой страсти и по глупости калечил своей любовью другого — он, Сяо Хэн.

Я люблю тебя, Цзянь Хуайчэнь... — прошептал он, прижимая руку к пустой, ноющей груди.

Шао Ян был лучиком света, что озарил его жизнь, — полюбить его не стоило больших усилий, ведь он спасал от одиночества. Но Цзянь Хуайчэнь являлся луной, принявшей его целиком: не обжигающей, но бесконечно теплой и прекрасной. К тому моменту, как он это осознал, отпустить его было уже невозможно, потому что он того стоил.

В испуге схватив шарф, он прижал его к груди изо всех сил. Если они расстанутся навсегда, однажды они неизбежно превратятся в две параллельные прямые, которым суждено никогда не пересечься. Сама мысль о том, что они могут случайно встретиться и даже не узнать друг друга, внушала ему невыносимый, животный ужас...

{Динь! Поздравляем юношу! Мои поздравления, юноша! Главный герой успешно очищен от кармы, сама-сан больше может не беспокоиться за твою безопасность (≧▽≦)~}

{...Ты вообще в курсе, что между Китаем и Англией есть разница во времени, Цяньцю-сама!}

{Не зацикливайся на таких мелочах, хе-хе~ Текущий показатель благосклонности главного героя: 95. Юноша, бери его тепленьким, давай!}

...Что ж, пожалуй, это было единственное утешение после того, как его разбудили в шесть утра.

Как именно происходило очищение — неважно, главное, что он не скатился в безумие.

Этот запутавшийся парнишка наконец-то всё обдумал, да? Ло Шуту зажмурился, пару раз перевернулся на кровати и неспешно поднялся. Ладно, пожалуй, стоит как следует подготовиться — кто знает, вдруг этот несчастный примчится изливать душу.

Самолет приземлился в семь часов вечера по местному времени. Выйдя из здания аэропорта, Сяо Хэн чувствовал себя как в тумане.

С ночного неба медленно падали крошечные снежинки. Они кружились с изяществом, оседая легким налетом на его пальто.

Он протянул руку и поймал одну из них: крошечная крупица тут же превратилась в прозрачную капельку.

Хуайчэнь, я хочу тебя увидеть.

— Апчхи! — Ло Шуту, стоя на кухне и просматривая рецепт рождественского пирога с начинкой из сухофруктов на экране телефона, громко чихнул. — Ой... Кто это меня вспоминает?

{Хе-хе, дружеская подсказка от сама: главный герой стремительно приближается, расстояние до цели от точки старта: 15 миль.}

А ведь и вправду примчался. Ло Шуту с невозмутимым видом отправил пирог в духовку, убрал рабочие принадлежности, вытер руки, сделал глоток горячего чая и подошел к входной двери, чтобы повозиться с рождественским венком из омелы.

Судя по тому, как отчаянно Сяо Хэн рвался с ним увидеться, он наверняка мчался изо всех сил. Он помнил, что из аэропорта Хитроу до центра ходил экспресс, тративший на дорогу всего пятнадцать минут, так что, судя по всему, Сяо Хэн был уже совсем близко.Мелкий снег по-прежнему тихо падал. Перед классической двухэтажной виллой расстилался залитый лунным светом газон, уходящий к самому основанию крыльца.

Молодой человек чуть запрокинул голову, держа в руках сплетенный венок из омелы, и пытался повесить его на дверь.

Сяо Хэн молча стоял неподалеку и смотрел на него.

В ту самую секунду, как он увидел его, ему вдруг показалось, что ничто в мире не изменилось. Даже если то, что делал возлюбленный, было столь незначительным, а движения — повторяющимися и скучными, он следил за этим затаив дыхание, чувствуя, что нет на свете ничего более умиротворяющего.

Парень, главный герой смотрит на тебя так страстно~

Ло Шуту повесил омелу, поправил завязанную на ней ленту, удовлетворенно кивнул, а затем, словно что-то вспомнив, обернулся.

Сяо Хэн не шевельнулся и слегка улыбнулся ему.

Ошеломленное выражение лица юноши было неожиданно милым. Сяо Хэн тронул губы улыбкой, подошел ближе и произнес:

— Хуайчэнь, пригласи меня войти.

— …

Ло Шуту ничего не ответил, открыл дверь и провел его внутрь.

Оглядев гостиную в теплых тонах и устроившись на диване, Сяо Хэн почувствовал, как внутри него воцарилось абсолютное спокойствие. Когда юноша подал ему чашку горячего чая, он спросил:

— Как вкусно пахнет, что ты готовишь?

Пирожки с ассорти из сухофруктов и орехов были уже готовы и остывали на столе, наполняя гостиную ароматом сливочного масла и ягод.

— Пирожки с начинкой из сухофруктов. Завтра же Рождество, — ответил Ло Шуту. — Пусть немного остынут, потом поедим.

Помолчав немного, он спросил:

— Сяо Хэн, ты… как ты здесь оказался?

Тон юноши был слегка нерешительным, а на лице застыла извиняющаяся улыбка, словно он считал, что задал неуместный вопрос.

Сяо Хэн улыбнулся, медленно очерчивая пальцем край фарфоровой чашки, и произнес:

— Я хотел увидеть тебя. Я скучал по тебе. — Затем он поднял взгляд, уставился на него и повторил: — Я очень хотел тебя увидеть. Я сильно по тебе скучал.

— Сяо Хэн… — юноша замер.

— Вообще-то я не хотел этого делать. Некоторые воспоминания для меня едва ли приятны, но я хочу, чтобы ты перешагнул через них, — Сяо Хэн опустил чашку, подошел к дивану, на котором сидел Ло Шуту, наклонился и крепко взял его за плечи. — И позволь мне тоже перешагнуть…

Ло Шуту вздрогнул, его лицо постепенно побледнело, и он тут же попытался разомкнуть руки давившего на него мужчины.

— Отпусти меня!

Из-за многолетней жизни в одиночку Сяо Хэн даже занимался кикбоксингом, так что сопротивление юноши оказалось совершенно бесполезным.

— Прости… — почти шепотом произнес он, намертво перехватив чужие запястья и прижав их над головой. Повалив парня на мягкую обивку дивана, он подался вперед и навис над ним.

Лежавший внизу человек был бледным как полотно. Он отвернулся, отказываясь смотреть на него, его шея изогнулась изящным изгибом, худая грудь тяжело вздымалась, а колени были разведены и прижаты его собственными ногами — это было унизительное положение человека, отданного на милость победителя.

Одной рукой Сяо Хэн удерживал его запястья, а другой ослабил собственный галстук. Наклонившись, он поцеловал дрожащие ресницы:

— Хуайчэнь… прости.

— Умоляю тебя, прошу… отпусти меня…

Голос юноши надломился. На его лице застыло выражение растерянности и беспомощности, и хотя он прекрасно понимал всю безнадежность ситуации, в глубине души все еще теплилась крошечная, жалкая надежда.

Выражение униженной мольбы на лице Цзянь Хуайчэня было не тем, что Сяо Хэн хотел видеть. Ему не следовало появляться на этом лице, но если не поступить так… Сяо Хэн, подавляя боль в сердце, бережно обвязал его запястья галстуком и коснулся губами его зажмуренных от отчаяния глаз — иначе им вовек не перешагнуть через причиненную друг другу боль…

Раз уж грешником был он, Сяо Хэн, пусть он и несет на себе бремя прошлых шрамов.

Он хорошо знал Цзянь Хуайчэня: чтобы заставить того оглянуться назад, существовал лишь один способ — поставить на кон всё, сыграть ва-банк, бросив на весы все свои чувства. Пусть даже подло, но он готов пойти на это.

— Хуайчэнь…

Близость случалась у них лишь в ту самую ночь, но тело юноши было ему знакомо даже лучше, чем в воспоминаниях. Обычных инстинктивных прикосновений и поцелуев хватило, чтобы тот со стыдом закусил губу, изо всех сил отталкивая накатывающие волны наслаждения.

Сяо Хэн подался вперед, лизнул его губы, пытаясь проникнуть языком внутрь, но юноша крепко сжал зубы. Настаивать он не стал, лишь терпеливо, раз за разом прикусывал мягкие лепестки губ, чувствуя глубокое, удовлетворенное томление в груди.

— Посмотри на меня… Хуайчэнь, открой глаза, посмотри на меня… — успокаивая чувствительное тело юноши, он оставлял на нем один за другим бледно-розовые следы. Нежно касаясь его лица, умоляюще прошептал он.

Юноша не отвечал.

Сяо Хэн едва слышно вздохнул, уперся руками в диван и медленно опустился ниже.

В тот самый миг, когда их тела соприкоснулись, юноша всем телом задрожал, с неверием распахнул глаза и уставился на сидящего на нем человека. Он приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

Боль оказалась сильнее, чем он предполагал. Лицо Сяо Хэна на миг побелело, но, заметив потрясенный взгляд юноши, он решительно опустился до конца.

— Встань, быстро встань… — испуганно выдохнул юноша, заметив цвет его лица. — Ты же поранишься!

— Нет… — он улыбнулся, придерживая пытающегося вырваться парня, и медленно качнулся навстречу. — Хуайчэнь, я отдаю тебе себя в уплату за всё, хорошо?..

— Прости, — произнес он. — Я делаю это не ради искупления. Я люблю тебя… Я хочу быть с тобой.

Юноша замер, глядя на него, и его глаза заволокла влажная пелена.

— Даже если ты так поступишь, я не обрадуюсь…

— Мм, ничего страшного, — Сяо Хэн протянул руку и ласково погладил его по лицу, его взгляд излучал мягкость. — После сегодняшнего дня всё забудется. Завтра мы начнем сначала.

Юноша молча смотрел на него.

Это была на редкость тихая близость. Не имевший опыта юноши быстро разрядился. Сяо Хэн перевел дыхание, развязал стягивавший его руки галстук и отбросил его в сторону, после чего уткнулся лицом ему в шею и замер. Оба молчали.

Отопление в гостиной работало на полную мощность, и жар от сплетенных тел казался обжигающим. Вопреки окончанию близости, это тепло никуда не исчезало. Сяо Хэн вдруг глухо попросил:

— Обними меня, Хуайчэнь…

Спустя мгновение, когда его уже начало охватывать беспокойство, юноша положил левую руку ему на голову, а правой обнял за спину, постепенно усиливая объятие.

— Дурачок… — в его голосе слышались слезы.

Сяо Хэн улыбнулся и приподнялся, чтобы взглянуть на него.

По щеке юноши скатилась слеза. Он даже не пытался ее вытереть, продолжая со слезами на глазах смотреть прямо на него, а затем позвал:

— А-Хэн…

Сердце сладко и болезненно ёкнуло. Ощутив, как защипало глаза, он наклонился и припал к приоткрытым губам юноши. Их языки сплелись, жадно исследуя друг друга и испивая сладкую влагу. Сяо Хэн чувствовал, что никогда еще не испытывал ничего прекраснее: их бешено колотящиеся сердца постепенно сливались в единый ритм — спокойный и безмятежный.

Юноша протянул руки, крепко обняв его за шею, и ответил на поцелуй, запрокинув голову.

— Хуайчэнь…

Он остановился, взял левую руку юноши и благоговейно поцеловал ее кончики пальцев. Слова сорвались с губ сами собой, словно хранились глубоко в сердце долгие годы лишь для того, чтобы однажды быть произнесенными:

— Я люблю тебя.

Третья глава: как сволочной гун и мерзкий шоу пришли к хэппи-энду?

Дзинь! Очко благосклонности главного героя +3, текущая благосклонность: 98.

Поздравляем парня с выполнением задания: Взаимное проникновение — это так мило! Награда: 50 очков, текущий баланс: 620 очков.

……

Если бы способ извинений Сяо Хэна не был столь извращенным и экстремальным, черт побери, он бы в жизни не догадался, что всё дело в этом задании! Вот почему в прошлый раз, когда они кувыркались в постели, не дали никаких наград — разгадка крылась здесь!

…И вообще, что значит «взаимное проникновение»?! Система, куда катится твоя мораль?!

Ло Шуту взъерошил волосы, но ощутил, что на ощупь они куда хуже его собственной шевелюры. Вяло опустив руку, он немного полежал в постели, приходя в себя, а затем встал.

Сяо Хэн в спальне отсутствовал. Закончив умываться и спустившись вниз, Ло Шуту тоже его не обнаружил. Если бы не будоражащее воспоминания живое участие в сцене принуждения и сопротивления прошлой ночью, он бы точно решил, что ему всё приснилось.

Остывшие пирожки со стола исчезли — их аккуратно уложили в заранее подготовленную коробку и поставили в стороне. Ло Шуту бросил взгляд на диван: тот был безупречно чист и не оставлял ни малейшего намека на ночные события. Не раздумывая, он направился к входной двери и распахнул ее.

В Сочельник всю ночь шел снег, и теперь глазам открывалось бескрайнее снежное покрывало — настоящее белое Рождество.

Выдох превратился в облачко белого пара. Одетый лишь в легкий домашний свитер, Ло Шуту зябко поежился от порыва ледяного ветра и с внутренним ворчанием уставился на человека, расчищавшего снег на дорожке перед домом.

Сяо Хэн отложил лопасть лопаты в сторону и выпрямился, глядя на него.

Кожа юноши была невероятно белой. То ли от морозного ветра, то ли от тепла в доме на его щеках играл румянец, губы покраснели, а широкий ворот серых свитеров не мог скрыть изящные ключицы и багровые следы поцелуев на шее.

Мягкие черные пряди падали на лоб, а прекрасные глаза смотрели на него с наивным, почти детским выражением.

Улыбнувшись, он подошел ближе и протянул руку:

— Привет, я Сяо Хэн.

Ло Шуту на секунду замешкался, затем пожал протянутую руку и с легкой улыбкой ответил:

— Привет, я Цзянь Хуайчэнь.

Сяо Хэн вглядывался в его лицо, не спеша отпускать руку, и его пальцы один за другим вплелись между чужими, крепко и любовно сжав ладонь.

Юноша посмотрел на их соединенные пальцы, лукаво улыбнулся и произнес:

— С Рождеством, А-Хэн.

— Мм, — он притянул его ближе, их губы легко соприкоснулись в нежном трении, а во взгляде плескалось тепло. — С Рождеством…

Под венком из омелы у крыльца они обнялись, скрепляя этот момент нежным поцелуем.

По британским поверьям, это сулит вечность.

Жалоба! Нельзя скорость выхода сделать поменьше? Меня укачивает!

Ха-ха, пора возвращаться, удачи тебе, парень~

Черт, от этого мгновенного перемещения туда-сюда его едва не вырвало!

— Холодно? — погладив юношу по волосам, Сяо Хэн поцеловал его в обнаженную кожу, тут же вызвав легкое чихание. Взглянув на него, он увидел покрасневший носик, влажные глаза и смущенно поджатые губы.

http://bllate.org/book/24762/2925881