Готовый перевод Youngster, You're Too Naive / (Быстрое прохождение) Юноша, ты слишком наивен: Глава 15

— Ах… — юноша затуманенным взглядом посмотрел на него, в уголках глаз еще блестели слёзы, губы припухли и покраснели, а в облике не осталось и следа прежней сдержанности — он выглядел донельзя соблазнительно.

Сяо Хэн почувствовал, как у него ёкнуло сердце, и отвернулся.

В гостиной воцарилась тишина.

— …А-Хэн, — тихо произвел юноша, — судя по всему, ты и правда напился. Голова болит?

Сяо Хэн опешил. Он никак не ожидал от собеседника столь безразличной реакции — неужели, даже если бы его поцеловал не он, тот отнесся бы к этому с такой же снисходительностью?!

Подавив беспричинную злость, он прищурился:

— Любой пьяный может целовать тебя? Ты и вправду неразборчив…

— …Мм, — юноша горьковато улыбнулся, и голос его звучал мягко, — но А-Хэн — другое дело. Будь это кто-то другой, я бы заставил его нести ответственность.

— Было бы здорово, окажись А-Хэн кем-то другим, иногда я так думал… — произнес он и правой рукой коснулся лица Сяо Хэна. — Хорошо, что ты был пьян, после хорошего сна всё забудется.

Сяо Хэн смотрел на него, смутно чувствуя, что то, что прозвучит дальше, невероятно важно.

— Мне нравится А-Хэн, — сказал юноша, — но А-Хэн встречается с Шао Яном, так что говорить такое бессмысленно…

Нравится?!

Цзянь Хуайчэнь сказал, что любит его? Сяо Хэн в изумлении схватил его за руку и с тревожным вопросом в голосе произнес:

— Что ты сказал? Ты только что сказал, что я тебе нравлюсь?

— Мм-мм, ты мне нравишься, а теперь вставай, давай, — продолжая обращаться с ним как с неразумным ребенком и пытаясь унять похмелье, уговорами произнес юноша. — Я приготовлю тебе медовую воду, иди-ка ляг на кровать, хорошо?

Сяо Хэн ничего не ответил и не стал сопротивляться, послушно позволив отвести себя в гостевую спальню.

Юноша быстро вернулся с чашей медовой воды и, увидев, что тот спокойно сидит на краю постели, улыбнулся:

— А-Хэн такой послушный, выпей теперь покорно водичку. — С этими словами он сел рядом и поднес чашу к губам Сяо Хэна.

Судя по всему, он сам проверил температуру и сладость — губы юноши были влажными и манящими.

Сяо Хэн слегка покачал головой, в памяти отчетливо всплыло недавнее ощущение соприкосновения губ и языков, страстные вздохи, затуманенный взгляд, неумелые движения… Его кадык дернулся, и он, не в силах сдержаться, подался вперед.

— А-Хэн, пей… Постой, ты… Мм!

Чаша небрежно полетела в сторону, с грохотом ударившись о пол, а человек в его объятиях в тот же миг заерзал. Его рот был накрепко запечатан поцелуем, из горла вырвалось невнятное мычание, но всё это лишь подталкивало к совершению греха.

— Отдает медом… — Сяо Хэн прижал его за правое плечо, не давая ускользнуть, и поцеловал снова.

Тело юноши на мгновение напряглось, а затем медленно расслабилось. Больше не сопротивляясь, он покорно приоткрыл рот, позволяя чужому языку хозяйничать внутри.

Сяо Хэн легонько коснулся губами его рта, а подняв взгляд, увидел, как те плотно зажмурились, ресницы дрожали — это напоминало безраздельное жертвоприношение.

Под ладонью ощущалась хрупкая шея, чувствовалось, как бьется пульс под кожей. Сяо Хэн слегка сжал пальцы, притягивая юношу к себе, и спросил:

— Я тебе нравлюсь? И как же ты это докажешь?

Юноша открыл глаза, глядя на него раскрасневшимся лицом, но произнес совершенно не подходящие к моменту слова:

— А-Хэн, отдохни, мне пора домой…

Разве это не твой дом? Он не знал, о чем думал, но прежде чем успел осознать это, слова уже сорвались с его губ:

— Знаешь, как мы занимаемся любовью с Шао Яном? Я всегда снизу. На самом деле для меня каждый раз — это пытка, никакого удовольствия. Шао Ян, он… он всегда входит сзади, — он поцеловал юношу в щеку и продолжил: — Потому что раньше ему нравился ты, моя спина так похожа на твою… Цзянь Хуайчэнь, если я тебе нравлюсь, позволь мне взять тебя хоть раз. Ты ведь знаешь… Шао Ян так сильно хотел овладеть тобой…

Казалось, в нем раздвоилось сознание: одна часть жестоко бросала слова на ветер, а другая бесстрастно наблюдала со стороны, думая, что всё должно быть иначе — но случилось то, что случилось.

Румянец полностью сошел с лица юноши. Он смотрел на него, и свет в его глазах гас дюйм за дюймом, пока он наконец не принялся дрожащими пальцами расстегивать пуговицы на рубашке, обнажая белизну кожи. Глядя на Сяо Хэна, он произнес:

— Хорошо, — и тут же натянул на лицо улыбку, больше похожую на плач. — Только постарайся не задевать мою левую руку…

Такая улыбка, эта улыбка… Совершенно не шла Цзянь Хуайчэню. Игнорируя настойчивую боль в сердце, Сяо Хэн повалил его на кровать.

— Знаешь, что такое хе? — поглаживая юношу по щеке, тихо спросил он. — Взгляни на тумбочку справа.

На прикроватной тумбочке стоял букет роз благородного оттенка, но они уже заметно увяли. Юноша было открыл рот, чтобы что-то сказать, но нависший над ним человек тут же накрыл его губы поцелуем, и все слова потонули в прерывистых всхлипываниях.

— Я подарил их тебе в день выписки из больницы…

Мягкий лунный свет расстилал чарующую, истомленную ночь.

На широкой кровати переплелись две тени, их дыхание слилось воедино, а воздух был пропитан ароматом страсти.

Луна скрылась за облаками.

Лишь та единственная роза, которую Сяо Хэн швырнул на тумбочку, таила в себе увядающую красоту, безмолвно становясь свидетелем этой бурной, до упоения страстной любви.

Свежие простыни, аккуратная пижама, увядшие розы на прикроватной тумбочке, сложенные в простую композицию, и даже в воздухе всё еще витал свежий аромат.

Сяо Хэн сидел на постели, погруженный в оцепенение.

Прошлой ночью он и правда был немного пьян, а когда всё закончилось, хмель взял свое, и он погрузился в тяжелый сон. Но эти пробирающие до костей ладони, эта безупречная, гармоничная истома — всё это отчетливо отпечаталось в памяти. Как же вышло так, что за одну ночь всё вокруг стало казаться небыбылицей?

Он протянул руку и потрогал соседнюю подушку — та была совершенно холодной. Он невольно растерялся: разве такое могло привидеться? Как такое возможно?

Притянув подушку ближе, он принюхался: в ней еще угадывался легкий аромат мыла. Внезапно о чем-то вспомнив, он соскочил с кровати и выбежал из гостевой.

Из кухни доносился стук ножа по доске. Сяо Хэн на мгновение замер в гостиной: солнечный свет, гидропонные растения, обеденный стол — всё было точь-в-точь как в тот день, когда он впервые остался здесь ночевать.

Поддавшись наваждению, он сделал шаг и вошел на кухню.

Юноша стоял к нему спиной в фартуке, и от его движений верхняя часть рубашки задиралась, то и дело обнажая упругую кожу на талии.

Кадык Сяо Хэна дернулся, мысли завертелись в голове, и он уже собирался заключить его в объятия, как тот обернулся и мягко улыбнулся ему:

— С добрым днем, А-Хэн.

— Уже полдень, а я еще не закончил готовить. А-Хэн, подожди пока в зале, хорошо? — Сказав это, Ло Шуту кивнул на подогретое молоко на столе. — Я подумал, что А-Хэн скоро проснется, выпей сначала молока. Голова болит?

Юноша вел себя и говорил ровно так же, как и всегда — близко, мягко, заботливо, но не выдавая никаких эмоций.

У Сяо Хэна защемило в груди, все сладкие мысли рассеялись. Взяв молоко, он как бы невзначай спросил:

— Ты почему здесь?

— Прошлой ночью я заходил забрать свои кисти и краски, которые оставил здесь, и застал А-Хэна пьяным. — Ло Шуту продолжил шинковать овощи, его голос звучал совершенно буднично. — После выписки я так и не успел сказать тебе, что переехал в старый особняк, и собирался зайти извиниться. Прости, что побеспокоил.

Сяо Хэн помолчал немного, взглянув на отчетливые следы от поцелуев за ухом юноши, и произнес:

— Я ведь ничего такого не сделал… был пьян?

— Мм, А-Хэн просто спал, очень вел себя.

— Вот как.

— …Мм.

— Главное, всё в порядке. — Сам не зная, что именно он чувствует, Сяо Хэн, прежде чем выйти с чашкой из кухни, бросил: — О, сегодня в обед Шао Ян, возможно, придет пообедать.

— …Хорошо, тогда я докуплю еще кое-каких продуктов.

Ло Шуту на мгновение отложил то, чем занимался, ловко развязал фартук, захватил ключи и приготовился уходить.

Сяо Хэн стоял в гостиной и наблюдал за ним. Юноша присел на корточки в прихожей, завязывая шнурки — хрупкая фигура, черные пряди спадают на уши, покорный и беззащитный, словно маленький зверек.

— Будь осторожен по дороге… — начал он, но, подумав, добавил: — Может, мне тебя сопр…

— Не нужно, — Ло Шуту поднялся и улыбнулся ему. — Я знаю дорогу.

— …К тому же, если придет Шао Ян, а дверь некому будет открыть? — юноша развернулся и взялся за дверную ручку. — А-Хэн, в следующий раз лучше дай ему ключ.

Сяо Хэн с мрачным выражением лица уставился на закрывшуюся дверь и с силой грохнул чашку о стол, так что раздался гулкий стук.

Какая же ты щедрая душа, Цзянь Хуайчэнь! И за кого ты меня принимаешь? За друга, которому не нужно платить за постель? Сколько еще людей, черт возьми, прошло через твои руки?!

Шао Ян изначально планировал навестить Сяо Хэна вечером, но когда получил звонок с предложением прийти на обед в середине дня, его сердце действительно затрепетало от радости.

Однако, переступив порог и увидев лицо, на котором отчетливо читалась ярость, он изрядно испугался. Поразмыслив, он вспомнил, что за последние несколько лет Сяо Хэн ни разу не принимал столь пугающего выражения лица, даже когда бывал вне себя от гнева, и невольно озадачился.

— Что случилось? — Шао Ян сел за стол, переводя взгляд с него на увядшие розы в мусорном ведре. — Кажется, это те самые цветы, которые ты в прошлый раз приносил?

Сяо Хэн мрачно молчал.

— А-Чэнь заходил? — Шао Ян не придал этому значения, но, заметив художественные принадлежности у журнального столика, спросил: — За вещами приходил?

— Ты и вправду хорошо его знаешь, — холодно глянув на него, бросил Сяо Хэн. — Он скоро вернется и приготовит обед. Шао Ян, ты ведь столько лет не пробовал стряпню его рук?

Его тон был полон скрытых шпилек, и мужчина нахмурился:

— Ему ведь только недавно сняли гипс, как ты мог заставить его трудиться? Да и А-Чэнь тоже… ведь ясно же…

Сяо Хэн холодно усмехнулся:

— Приготовить обед — и он уже перетрудился? Ты же вроде любишь меня, так почему переживаешь за него?

— Сяо Хэн, имей совесть!

— Если он способен заниматься любовью, почему не может приготовить еду?!Шао Ян резко вскочил на ноги:

— Сяо Хэн!

— Разве ты не любил его столько лет? Смысл в том, что мужчина, которого ты вожделел столько лет, был поимеем мной! — Сяо Хэн поднялся с места, с бесстрастным лицом глядя на него в упор, и чеканил каждое слово, хотя в глубине души какой-то испуганный и мучительный голос отчаянно кричал обратное: он вовсе не хотел говорить такое…

У всегда сдержанного мужчины на лбу вздулись вены, и он с размаху ударил кулаком по столу.

Сяо Хэн выдавил из себя ухмылку:

— Думаешь, я принуждал его? Шао Ян, а ты знаешь, любил ли он меня? Человека, которого ты берег столько лет и к которому не смел и пальцем прикоснуться, я так легко заставил полюбить себя… Да ты ведь и понятия не имеешь, какое у него бл*дское тело, раз он может кончать от проникновения! Ты веришь, что с первого же раза всё было именно так? Только ты один носишься с ним как с писаной торбой!

Лицо мужчины помрачнело. Сяо Хэн посмотрел на него и продолжил:

— Шао Ян, доводилось ли тебе видеть, как он раздвигает ноги, позволяя себя поиметь? Пусть даже это неправда, но раз он знал, что мы встречаемся, и всё равно так навязчиво лез ко мне — разве этого недостаточно, чтобы считать его шлюхой? Чего еще от него ждать!

Он тяжело задышал, сердце сжалось от невыносимой боли, так что трудно было сделать вдох. Все эти слова не стоило произносить, но зарождавшееся чувство ревности и безумно разраставшаяся незнакомая ярость уже захлестнули его, лишив всякого контроля и воли.

Мужчина сжал кулаки, и только попытался заговорить, как его взгляд намертво приковало к прихожей.

Сяо Хэн вздрогнул, лицо его мгновенно побледнело, и он тут же обернулся.

Юноша стоял там с пакетом продуктов, с совершенно обычным выражением лица, с мягким взглядом и спокойным голосом:

— Шао Ян пришел? Я купил рыбу, в обед приготовлю твою любимую на пару.

Молодой человек, тайминг просто безупречен! Кавай!

— Ты… — с трудом выдавил из себя Сяо Хэн, не зная, что сказать дальше.

Ло Шуту закрыл дверь, переобулся и, неся пакет, направился на кухню. По пути он заметил в мусорном ведре розы, слегка вздрогнул, после чего повернулся и улыбнулся ему:

— Не спеши, А-Хэн, говори спокойно.

Шао Ян посмотрел на потерявшего дар речи Сяо Хэна с тяжелым выражением на лице и хотел было пройти на кухню, чтобы помочь, но Ло Шуту мягко отстранил его:

— Здесь я сам справлюсь, иди лучше побудь с Сяо Хэном.

При этом движении след за ухом юноши попался на глаза мужчине.

Заметив его взгляд, Ло Шуту поджал губы, коснулся пальцем кожи за ухом и улыбнулся:

— Чего уставился? Вот так оно и есть, и больше тут ничего не поделать. — С этими словами он опустил взгляд и выловил рыбу из пакета. — Я встретил человека, который мне очень нравится, и хочу просто быть с ним рядом, неважно, мужчина это или женщина.

— Только я ему не нравлюсь, — добавил он, не прекращая возиться с рыбой. — Шао Ян, что бы ни случилось между нами раньше, спасибо тебе.

Мужчина молча похлопал его по голове.

Обед подали довольно скоро. Юноша с абсолютно невозмутимым видом ответил на телефонный звонок, а затем с извиняющейся улыбкой взял свои принадлежности для рисования и распрощался.

Никакой фальши в его поведении не было.

Но нет, всё было совсем не так. Сяо Хэн швырнул палочки для еды, в раздражении подбежал к мусорному ведру и вытащил выброшенные розы обратно.

Шао Ян стоял за его спиной, молча наблюдая за его действиями, и наконец тихо произмолвил:

— А-Чэнь — это самое прекрасное, что было в моей жизни, моя первая любовь. Хотя всё уже в прошлом, я не хочу, чтобы кто-то пользовался его мягкостью и ранил его.

Сяо Хэн сидел на полу, сжимая в руках розы, и невидящим взглядом уставился в одну точку.

— Сяо Хэн, то, что ты мне нравишься — тоже правда, это происходит сейчас, — продолжал Шао Ян. — Но А-Чэнь слишком чист, для него любовь — это всё, без остатка, и никто не смеет в этом сомневаться.

— Поэтому ни ты, ни я не заслуживаем его. — Он взял оставленные юношей ключи и положил их перед Сяо Хэном. — А-Чэнь — левша.

Левша?!

Но ведь обычно он всегда пользовался правой…

— С твоими работами это, конечно, не сравнится, выглядит так, будто новичок рисовал.

— Ничего страшного! Есть же правая рука, которой можно рисовать, правда?

Цзянь Хуайчэнь… Цзянь Хуайчэнь ведь рисовал левой рукой…

Сяо Хэн поднял руку, закрывая лицо, и зашелся безумным смехом.

Тонкая дорожка слезы скатилась по щеке.

Подумать только, Сяо Хэн, что же ты наделал? Что ты вообще творил всё это время?

— Молодой господин, пришел Линь Яо.

Тётушка Цинь постучала в дверь и произнесла из коридора.

Ло Шуту неторопливо сидел в шезлонге на балконе, рядом с ним стояло блюдо с фруктами, а на коленях лежал альбом для рисования. Услышав слова тётушки Цинь, он невозмутимо ответил:

— Яо-Яо? Пусть входит.

Линь Яо вошел с мрачным выражением лица, бросил взгляд на греющегося на солнышке человека и настойчиво запротестовал:

— Учитель, можно перестать меня так называть?

— Учитель старше тебя на семь лет, — улыбнулся Ло Шуту. — Разве у Яо-Яо сегодня нет пар? Чего так рано пришел?

— Мгм, учитель Сяо отпросился на сегодня во второй половине дня, — ответил Линь Яо, украдкой покосился на выражение лица Ло Шуту и кашлянул: — Простите, учитель, язык мой — враг мой.

Ло Шуту: «…» При чем тут вообще твой язык?!

— Где домашнее задание, которое я задал тебе на прошлых выходных? Неси сюда, посмотрю.

Линь Яо послушно протянул учителю свой рисунок.

— …Нарисовано неплохо, — Ло Шуту опустил голову, внимательно изучая работу, указал ему на пару недочетов, а затем как бы невзначай легко вздохнул. — Яо-Яо так быстро прогрессирует.

— Учитель, не переживайте, ваша левая рука обязательно восстановится! — выпалил Линь Яо и тут же мысленно отвесил себе затрещину: ну надо же было ляпнуть такое, совсем язык за зубами не держит!

Ло Шуту поднял на него взгляд и мягко улыбнулся:

— Ты прав, всё будет хорошо.

Легкий ветерок взъерошил челку юноши, и на его утонченном лице промелькнула тень одиночества.

Линь Яо немного помялся, но все же спросил:

— Вы с учителем Сяо…

— Он мой… — Ло Шуту на мгновение умолк, но затем продолжил: — …друг.

— В прошлый раз я пошутил над тобой, Яо-Яо.

Линь Яо: «…Ха-ха».

Разве это была шутка? Он вспомнил портрет, нарисованный юношей ранее, и теперь факты, в которых он был так уверен, вдруг рассыпались, не решаясь подтвердиться.

Ло Шуту вернул ему лист бумаги и только собрался что-то сказать, как стук в дверь прервал его. Тётушка Цинь осведомилась из коридора:

— Молодой господин, тут некий господин Сяо хочет вас видеть. Я велела ему подождать внизу, пригласить наверх?

Тот помолчал пару секунд и ответил:

— Пусть поднимется. — Затем он снова повернулся к Линь Яо и улыбнулся: — Яо-Яо, сегодня можешь рисовать всё, что душа пожелает, я хочу оценить твои успехи.

Потрясение! Снова случайно наткнулся на яойные разборки учителя, что делать?! Сижу онлайн, очень срочно!

Линь Яо кивнул и, прежде чем зайти в студию, соединенную с комнатой, не удержался и бросил взгляд назад. Юноша по-прежнему сидел в шезлонге, тихо склонив голову набок, и выражения его лица было не разглядеть.

От этого казалось, что ему грустно — легко, ненавязчиво, но эта печаль вилась вокруг него, как шелковая нить из кокона, давя на сердце. Линь Яо подумал: как же так получается, что даже его скорбь так невероятно нежна?

Молодой человек, основной квест выполнен уже о-о-очень высоко, разберись с Сяо Хэном, и весь мир у твоих ног!

Лучше бы ты порадовал меня этим заявлением после того, как измеришь шкалу его благосклонности=_=!

И потому Ло Шуту, окруженный своей нежной печалью, отправил в рот кусочек яблока и мысленно подумал: до чего же сладко.

Сколько дней прошло?

Сяо Хэн стоял у входа, поднимая руку, чтобы толкнуть дверь, но в последний момент замер.

Он не понимал, почему мысль увидеть Цзянь Хуайчэня, стоило ей только возникнуть, оказалась совершенно неуправляемой. Он даже не придумал, что именно скажет, но в его сердце и в глазах стоял лишь мягкий образ этого человека — он с удивлением осознал, что всего за несколько дней уже успел отчаянно соскучиться по нему.

Получив адрес старого особнякового дома Цзянь Хуайчэня, он не смог выждать и секунды. Сбежав с занятий в университете, он на всех парах мчался сюда, проезжая на красный свет, пока охранник у ворот не преградил ему путь. И только тогда его охватил панический ужас: а что, если Цзянь Хуайчэнь не захочет его видеть?

А когда разрешение было получено, наряду с радостью накатили сомнения: всё ли в порядке? На нем была вчерашняя одежда, волосы растрепаны — вдруг Цзянь Хуайчэню это не понравится? Хотя при его воспитании он, конечно, никогда и виду не покажет…

Аккуратная ухоженная женщина средних лет улыбнулась, открывая ему дверь, и тихо произнесла:

— Господин Сяо, прошу вас, проходите.

Комната была просторной, но обставленной с таким изяществом, что не казалась пустой или холодной — напротив, в ней чувствовалась забота того, кто ее проектировал, примешанная к ноткам архаичной простоты, словно отражавшей саму суть человека: исполненную идеальной, выверенной нежности.

Сяо Хэн перевел взгляд на фигуру на балконе, и его смятенное сердце вдруг успокоилось.

Юноша обернулся к нему и слабо улыбнулся:

— А-Хэн… — окончание имени по привычке чуть затянулось, но вовсе не звучало вяло, а напротив, придавало голосу мягкую, интимную близость, от которой становилось так тепло на душе.

Он шагнул вперед, заметив легкий розоватый румянец на лице парня от падавшего на него солнца, и машинально протянул руку, собираясь коснуться щеки:

— Почему у тебя лицо обгорело на солнце…

Ло Шуту качнулся назад, избегая его прикосновения.

Сяо Хэн замер, медленно опуская руку, и остаточное тепло в его груди стало постепенно угасать:

— Прости.

— Ничего страшного, — покачал головой Ло Шуту и спросил: — Как это А-Хэн вдруг решил приехать сюда?

Это могло быть недовольством от резкого движения, могло быть чрезмерной реакцией, но почему прозвучало именно это безразличное ничего страшного? Цзянь Хуайчэнь никогда не ставил людей в неловкое положение, и подобная прямота уже означала четко обозначенную позицию — так неужели он намеревается отгородиться от него расстоянием?! Сяо Хэн внезапно почувствовал вспышку гнева: вся эта близость, вся эта страсть — как этот человек может вести себя так, будто ничего не было!

— А-Хэн? — озадаченно окликнул его Ло Шуту, заметив странное выражение лица Сяо Хэна.

Сяо Хэн подавил бурлящие внутри эмоции: он не хотел новых пропастей в отношениях с Цзянь Хуайчэнем. На этот раз он приехал лишь за тем, чтобы докопаться до истоков всех своих чувств, искренне извиниться, и даже если он еще до конца не разобрался в том, что чувствует к Цзянь Хуайчэню, отпускать его он больше не собирался.

— Всё в порядке, — произнес он с улыбкой. — Хуайчэнь, я просто соскучился.

Не «просто соскучился», а скучал безумно.

http://bllate.org/book/24762/2925880