Готовый перевод (Game) Protagonist's Fate? I'll Take It! / (Игровой мир) Главный герой? Завоеван!: Глава 10

Ожидая с самодовольным видом восхищения от Чэн Ина, Цзыцзяотянь преувеличенно завалился набок:

— Ты разглядел только это?

— Разве не здорово, что можно увеличить запас лекарств для восполнения здоровья и продержаться дольше?

— …Ты меня в могилу сведёшь.

Цзыцзяотянь с поникшим видом поплёлся обратно к точке возрождения.

Они сели у точки возрождения в ожидании восстановления, и Чэн Ин достал печь для магических артефактов, чтобы заняться алхимией и прокачать навык. Понаблюдав за ним какое-то время, Цзыцзяотянь заговорил:

— Эй, достань своё снаряжение и материалы, дай-ка я ещё раз взгляну.

Чэн Ин удивился:

— Разве ты уже не смотрел?

— Ещё разок гляну, всё равно делать нечего.

Чэн Ин с лёгкой усмешкой посмотрел на него:

— Разве в такой момент не положено медитировать, восстанавливать ци и заодно тренировать внутреннюю энергию? Ты же сам только что об этом говорил.

Спина Цзыцзяотяня на мгновение напряглась, он поджал губы и лишь спустя долгое время произнёс:

— Хочешь, я поделюсь с тобой опытом медитации?

Чэн Ин:

— …

Чэн Ин был искренне удивлен. Судя по тому, с каким усердием Цзюйцюэ качал уровень и тренировался обычно, он всегда думал, что топ-игроки игровых рейтингов способны выносить одиночество и упорно тренироваться в тишине. Но судя по поведению Цзыцзяотяня, тот, казалось, боялся одиночества и не мог усидеть на месте? Это открытие заставило Чэн Ина проникнуться к Цзыцзяотяню гораздо большим теплом, ведь он и сам считал бесконечный фарм мобов и прокачку навыков невероятно скучными и нудными — например, стоило ему запороть шесть партий алхимии подряд, как у него тут же пропадало всякое желание продолжать. Поэтому он озвучил свой вопрос, решив поболтать с Цзыцзяотянем: это позволило бы одновременно и успокоить собеседника, и отвлечься самому.

Цзыцзяотянь тоже с облегчением выдохнул и тут же с энтузиазмом выпалил:

— Именно поэтому я всегда бью монстров выше уровнем или прохожу квесты ради опыта! Испытывать предел своих возможностей — вот что приносит радость душе и телу!

— И какой вообще смысл выполнять задания?

В улыбке Цзыцзяотяня промелькнула доля лукавства:

— Похоже, ты до сих пор не встретил ни одного высокоуровневого NPC! Как плачевно! Как жалко! Как печально!

Чэн Ин с бесстрастным выражением лица кивнул:

— А кто такие высокоуровневые NPC?

Цзыцзяотянь с видом знатока покачал головой:

— Искусственный интеллект у высокоуровневых NPC развит очень сильно. Если бы не имена над головами, их почти невозможно было бы отличить от реальных людей!

— И каких же высокоуровневых NPC ты встречал?

Этот брошенный вскользь вопрос Чэн Ина заставил сердце Цзыцзяотяня ёкнуть, его глаза забегали:

— Ну... например, в сегодняшнем сюжетном квесте?

И не спрашивая мнения Чэн Ина, Цзыцзяотянь принялся в деталях выкладывать ему всю подноготную пройденного им сюжетного задания. Говорил он несколько быстро, логика хромала, и больше это походило не на рассказ, а на бормотание себе под нос.

Чэн Ин не перебивал, сохраняя на лице глубокомысленное и отрешенное выражение.

На следующий день Чэн Ин зашел в игру чуть раньше обычного. Накануне перед выходом он назвал Цзыцзяотяню свой привычный график входа и выхода, чтобы тот мог ориентироваться. Но когда он вспомнил полное боли и негодования выражение глаз Цзыцзяотяня, его рука словно по воле магии сдвинула время входа на пораньше, а выхода — попозже, превратив два часа ежедневного онлайн-времени в три.

Впрочем, Чэн Ин никогда не жалел о содеянном: раз пообещал, значит, добровольно зашел в игру по новому графику. Оказавшись в игре, он снова очутился на точке возрождения в глубине острова, а Цзыцзяотяня поблизости не было. Поскольку вокруг располагалась высокоуровневая зона для прокачки, они уже решили держаться безопасной зоны у точки возрождения и не покидать её безрассудно, так что сейчас Цзыцзяотянь, скорее всего, просто ещё не зашел. Чэн Ин не придал этому значения: он сообщил свой график для справки, вовсе не требуя от напарника подстраиваться. Вот только без Цзыцзяотяня Чэн Ин в одиночку не мог охотиться на монстров в столь опасной зоне, поэтому ему оставалось лишь продолжать прокачивать навык алхимии.

Лишь когда он запорол уже двенадцатый котел с лекарством, внутри точки возрождения появился объятый мрачной аурой Цзыцзяотянь. Подняв глаза и заметив Чэн Ина, который спокойно кивнул ему в знак приветствия, он почему-то вспыхнул и смущенно отвёл взгляд.

— Что-то случилось? — Чэн Ин совершенно естественным образом заметил перемену в его настроении; при всей своей холодности он вовсе не был тупицей.

Цзыцзяотянь тут же подскочил и с праведным гневом выпалил:

— Я вообще-то зашел на форум проверить, не учудил ли чего опять этот урод… а там царит полнейший бардак. На этот раз из-за меня тебя тоже втянули в грязь.

— Какой еще бардак? — недоуменно спросил Чэн Ин.

Лица Цзыцзяотяня коснулся румянец, он замахал руками и с запинкой произнес:

— Да так… Чистый душой чист и останется, грязный — испачкается, не обращай внимания, забудь!

От этого Чэн Ин запутался еще сильнее:

— Ладно, пойду взгляну сам.

— Эй… — Цзыцзяотянь хотел было еще что-то сказать, но Чэн Ин уже вышел из игры. Ему оставалось лишь опустить руку и потрепать себя по лицу: — Черт побери!

Выйдя из игры, Чэн Ин открыл игровой форум и быстро отыскал взлетевшие на самый верх горячие темы. Самой популярной темой на форуме сейчас было двухдневной давности нападение Цзинлань Диши на Цзыцзяотяня, а также обсуждения завершенного Цзыцзяотянем сюжетного квеста и связанные с этим подробности.

В тот день, прежде чем вмешаться и спасти Цзыцзяотяня, Чэн Ин уже отдал поручение Чжи Ишэн, приказав ей организовать сотрудников отдела пропаганды и информации так, чтобы взять под контроль общественное мнение с первых же минут. Чэн Ин никогда не наживал врагов без причины, но уж если вступал в борьбу, то просчитывал всё до мелочей и шёл до конца. К тому же он никогда не недооценивал противников, а Цзинлань Диши к тому же был человеком расчетливым и умел пустить пыль в глаза.

В их конфликте с Цзыцзяотянем создавался образ преданного любви человека, в то время как Цзыцзяотянь выглядел безрассудным и вспыльчивым бунтарем — это ясно показывало, что пиар-навыки Цзинлань Диши были выше всяких похвал. Стоит отметить, что гильдия, как утверждалось изначально, была создана ими вдвоем, но держалась исключительно на авторитете и популярности одного лишь Цзыцзяотяня. Даже несмотря на то, что тот не занимался делами, большинство членов гильдии признавали именно его. И раз уж в таких условиях Цзинлань Диши сумел успешно выжить Цзыцзяотяня и настроить согильдийцев против него, его методы заслуживали самого пристального внимания.

Тем не менее для Чэн Ина, выросшего в влиятельном клане, методы Цзинлань Диши казались слишком грубыми. Чэн Ин доверял способностям Чжи Ишэн, к тому же та не жаловалась на трудности, поэтому Чэн Ин, будучи запертым на необитаемом острове, не следил за развитием событий и полез на форум только после сегодняшнего упоминания Цзыцзяотяня, решив, что с общественным мнением что-то не так.

Найдя самую раннюю тему с наибольшим количеством комментариев и самым оживленным обсуждением, он открыл еще несколько сопутствующих веток. Прочитав всё от корки до корки, Чэн Ин наконец понял, с чем была связана та странная реакция Цзыцзяотяня.

По большому счету, Чжи Ишэн блестяще справилась с поставленной задачей: в заглавном посте давняя вражда между Цзинлань Диши и Цзыцзяотянем, тянущаяся еще с прошлой игры, была представлена как любовный треугольник, порожденный от любви до ненависти. Мотивы поступков каждого из троих участников получили новую трактовку, а Цзинлань Диши был между делом выставлен в самом черном свете, причем битва в чайном доме естественным образом вписалась в эту историю. После этого толпы комментаторов принялись возмущаться тем, насколько властным и наглым стал Цзинлань Диши — мол, чтобы встретиться с ним, нужно тащиться какими-то кругалями за проводником, того и гляди велят докладывать у входа, будто они тут не в игру играют, а перед императором предстают.

Но следом тему предсказуемо увели в сторону. Под чьим-то ненавязчивым или намеренным руководством всеобщее внимание переключилось с обид на Цзинлань Диши на упомянутый Чэн Ином инцидент с нападением, затем — на слаженную командную работу Чэн Ина и Цзыцзяотяня, после чего посыпалась куча подколок. Объяснительные посты самого Цзинлань Диши были напрочь проигнорированы толпой любительниц слэша, а некоторые и вовсе перенесли любовный треугольник на троицу: Цзинлань Диши, Цзыцзяотяня и Чэн Ина. Наконец, кто-то создал отдельную тему, целиком посвященную тому, как Чэн Ин и Цзыцзяотянь прорывались сквозь окружение, как скакали на одной лошади и как прижимались друг к другу, а внизу тут же выстроилась вереница комментариев от восторженных фанаток, пищащих от умиления.

С этого момента игровой форум был захвачен любительницами слэша, и весь изначальный смысл стычки в чайном доме свелся к вопросу: есть ли между Чэн Ином и Цзыцзяотянем романтическая связь и что связывало в прошлом Цзыцзяотяня с Цзинлань Диши? Редкие голоса здравомыслящих игроков тонули в атмосфере, полной розовых пузырей.

Увидев всё это, даже сам зачинщик сего беспорядка Чэн Ин был поражен. Конечно, он действительно давал Чжи Ишэн указание в конце концов замять эту историю и свести всё к ничьей, но он никак не ожидал, что она добьется этого подобными методами. Нынешние нравы в обществе давно стали свободными, однополые союзы и смена пола никого не удивляли, а пиар на слэше и показушная романтика не были диковинкой. Тем не менее гомосексуальность все же оставалась уделом меньшинства, и в конечном счете многие люди по-прежнему не могли этого принять — неудивительно, что лицо Цзыцзяотяня приобрело столь трудночитаемое выражение.

Самого Чэн Ина это ничуть не волновало, как и многих других, но это не значило, что равнодушны были абсолютно все.

Чэн Ин тихонько усмехнулся и наконец набрал номер мобильного телефона Чжи Ишэн. После мелодии-рингтона с милой песенкой раздался сладкий и радостный голос девушки:

— Босс! Вы ведь звоните, чтобы похвалить меня, да? Признайтесь, да!

Чэн Ин тронул уголки губ, его голос остался прежним — бесстрастным, но в нем прозвучала нотка неподдельного интереса:

— Излишняя самодеятельность ничем не отличается от ошибки.

— Босс и главный герой — это пара, созданная на небесах и соединенная на земле! Босс, не смущайтесь так! — кокетливо пропела Чжи Ишэн.

Голос Чэн Ина звучал холодно, но весомо, словно упавший камень:

— Сейчас у меня есть новое задание, и тебе выпал шанс искупить вину.

Чжи Ишэн тут же умерила пыл:

— Задание будет выполнено!

— Мы с Цзыцзяотянем сели на корабль, вышли в море и застряли на каком-то острове. Уровень монстров здесь слишком высок, припасов нет, связи с материком тоже. Мне нужно, чтобы ты отыскала маршрут и забрала нас.

Отдав распоряжение, Чэн Ин некоторое время ждал ответа, но в трубке стояла тишина. Он слегка нахмурился, и когда уже собирался повторить вопрос, от собеседницы раздался нервный визг:

— Неужели это воля небес?! О, теперь я могу умереть без сожалений!

Брови Чэн Ина сошлись еще круче:

— Пожалуйста, изъясняйся по-человечески.

— Окей, Босс, назовите координаты на острове, — уже серьезным тоном произнесла Чжи Ишэн.

Чэн Ин продиктовал несколько системных координат, отображавшихся на интерфейсе, пока они находились на острове. Спустя мгновение, сверив данные, Чжи Ишэн отозвалась:

— Похоже, не выйдет. Эти координаты слишком мелкие, по ним невозможно определить положение на глобальной карте. Босс, у вас остались координаты из открытого моря перед тем, как вы попали на остров?

Чэн Ин назвал еще несколько точек — те, что были зафиксированы до кораблекрушения Цанлунбая и сразу после спасения, когда они стояли на обломке. Чжи Ишэн снова сверила их и радостно воскликнула:

— Задача сложная, но вы не переживайте, Босс! К моменту окончания вашего медового месяца вы непременно увидите свет победы!

Чэн Ин:

— …

Чэн Ин смотрел сквозь экран видеофона прямо на Чжи Ишэн. На него в упор смотрели пара черных глаз с абсолютно нечитаемым выражением, и от этого взгляда становилось не по себе. Чжи Ишэн не выдержала, прижала руки к груди и умоляюще сложила их:

— Босс, я виновата! Клянусь, я не буду затягивать ваши важные дела!

Убедившись, что Чжи Ишэн больше не дурачится, Чэн Ин с чувством удовлетворения попрощался с ней и снова вернулся в игру.

Изначально он размышлял над тем, с каким выражением лица встретит Цзыцзяотяня и как себя повести, однако, когда пейзаж островных зарослей снова предстал перед глазами, белоснежного мечника на месте не оказалось.

Чэн Ин поднял голову и увидел, что Цзыцзяотянь замер на ветке высокого дерева. В окутанном утренней дымкой и туманным светом пейзаже ветер ерошил его волосы, а силуэт на фоне восходящего солнца смазывал черты лица, придавая ему застывшее, одинокое и отстраненное выражение.

У Чэн Ина проснулся исследовательский зуд, и он тоже попытался взлететь наверх с помощью легких шагов, но ствол дерева примерно на четыре пятых был гладким и лишенным ветвей — сколько он ни пытался, забраться не получалось. В конце концов ему пришлось сдаться, заметив при этом, что изображающий глубокую задумчивость Цзыцзяотянь сверху наблюдает за его попытками.

— Подумать только, когда-то было немало людей, владевших этой техникой, — с легкой тоской в голосе произнес тот.

— А что насчет нынешних времен?

— Ушли, бросили, уволились, разбежались, забросили игру.

Возможно, тон Цзыцзяотяня показался ему слишком тяжелым, но Чэн Ин еще раз окинул взглядом ствол дерева, оценивая обстановку, затем собрал ци и взмыл вверх, одновременно бросая из рук несколько метательных ножей. Ножи вонзились в кору, и он, используя технику легких шагов в сочетании с короткими прыжками, точно попадал носками ног на рукояти ножей, находя в них опору. Так он надежно приземлился рядом с Цзыцзяотянем:

— В этом нет ничего сложного.

Цзыцзяотянь приподнял бровь:

— А ты неплох.

— Мои навыки почти прокачаны. Выберемся отсюда — сразимся. Победишь — я отдам тебе еще одну вещь из снаряжения, проиграешь — поможешь мне пройти подземелье Горы Цяньминь. — Чэн Ин пристально смотрел на него, и взгляд его был необычайно серьезен.

Цзыцзяотянь расплылся в улыбке:

— Раз уж ты так рвешься выказать почтение наставнику, как я могу отказать.

С тех пор Чэн Ин и Цзыцзяотянь разбили лагерь у точки возрождения. Уровень монстров на острове значительно превосходил их собственный, поэтому, хотя они убивали не так много врагов, опыт за победу над противниками выше уровнем шел огромный, и их уровни стремительно росли. Потерянный уровень Цзыцзяотяня давно возместился, и теперь он поднялся уже до сорок четвертого, а Чэн Ин, стартовавший с низшей ступени, рос еще быстрее и достиг тридцать девятого.

Проведя с Цзыцзяотянем много времени, Чэн Ин понял, что за его внешней лучезарностью скрывается очень одинокий человек, который к тому же смертельно боится одиночества. И хотя он изо всех сил старался это скрывать, стоило ему завидеть в сети Чэн Ина, как его глаза загорались, он начинал без умолку болтать, а временами уходил в философские раздумья и чудил — всё это с головой выдавало его. Неужели он из тех, кто разочаровался в реальной жизни и перенес все надежды в виртуальный мир? Чэн Ин мысленно набросал смутный портрет Цзыцзяотяня в реале.

Пусть он и не одобрял подобного подхода, но всё же бережно относился к чувствам напарника: когда Цзыцзяотянь болтал без умолку, он невпопад отзывался, а когда тот начинал чудить, просто наблюдал за этим словно за представлением. Цзыцзяотянь постоянно рассказывал о прошлых играх, о людях, которых там знал — в мельчайших подробностях, — и при этом благовидно заявлял, будто делает это, чтобы помочь Чэн Инá подобрать кандидатов для вступления в гильдию. Впрочем, рыбак рыбака видит издалека: все те, кого он хвалил, отличались яркой индивидуальностью и совершенно не вписывались в стандарты выбора Чэн Ина. Тем не менее Чэн Ин не собирался портить ему момент триумфа. При всей своей излишней порой серьезности, он вовсе не был лишен житейской мудрости.

Цзыцзяотянь вечно дурачился и демонстрировал технику во время фарма монстров, поскольку все его собственные навыки уже были прокачаны до максимума и даже разделку трупов больше не на чем было тренировать. То он бил мобов, не сдвигая с места ни единой руки, то не выходил за определенный радиус. Чэн Ин невозмутимо наблюдал за этим со стороны. Затем Цзыцзяотянь переключился на новое развлечение: победой теперь считалось только падение монстра в строго заданной позе — от буквы А к B, а затем к C по алфавиту. Чэн Ин невозмутимо подал идею:

— Если выстроишь их в виде сигнала SOS, возможно, кто-нибудь проплывет мимо и придет на помощь.

После этого Цзыцзяотянь и вовсе потерял берега, они с Чэн Инем принялись пикироваться на тему того, как еще можно поизголяться над монстрами, и предавались этому занятию с неизменным энтузиазмом.

Помимо этого, Чэн Ин знал, что каждый раз в его отсутствие Цзыцзяотянь активно и безустанно ищет способ покинуть остров, просто не говорит об этом. Сам Чэн Ин не испытывал особого дискомфорта от нынешнего положения дел, но он не мог принимать решения за других на основе собственного мнения, поэтому ежедневно осведомлялся о прогрессе у Чжи Ишэн.

Человек по своей природе — существо стадное. Чэн Ин не возражал против заточения на острове, ведь его реальная жизнь была наполнена событиями, а дела в игре мало что для него значили. Даже если бы какая-нибудь системная необходимость требовала обязательного присутствия главы гильдии, он вполне мог временно передать бразды правления Цзюйцюэ. Но с Цзыцзяотянем дело обстояло иначе: его речи становились все более долгими, а бессмысленные чудачества — все более частыми. Ему следовало вернуться туда, где было больше людей для общения.

Цзыцзяотянь взглянул на системные часы: двенадцать часов сорок минут дня. До появления того человека в сети оставалось шесть часов пятьдесят минут.

Перед ним стоял небольшой зверек, над головой которого ярко и отчетливо сияли два иероглифа: Байцзэ.

Байцзэ — стоуровневый духовный зверь, способный говорить, понимающий чувства всех живых существ, знающий астрономию и географию, сведущий в прошлом и будущем, существо мудрое и преисполненное знаний.

Он сразу понял: на этом острове непременно должны быть квесты и NPC.

В конце концов, это была игра, а значит, крушение корабля Цанлунбая являлось частью сюжета, и то место, куда их прибило, могло быть только частью сюжетной линии. Раз этот остров не соединялся с большой землей и связь с ним отсутствовала, это означало, что сам остров представлял собой инстанс-подземелье с заданием: независимо от исхода, покинуть его можно было, только выполнив здешний квест.

Он ни на секунду не прекращал исследовать остров в те часы, когда Чэн Ин отсутствовал, иначе он просто не представлял, как смог бы вынести одиночество в игре. Он знал, что Чэн Ин и в реальном мире пытается отыскать способ их вызволить, но больше полагался на собственные силы. Он понимал, как именно Чэн Ин к нему относится, и признавал: да, он действительно боится одиночества.

Он не мог представить, как пережил бы эти дни без Чэн Ина. Какое счастье, что, когда ему хотелось с кем-то поговорить, находился человек, готовый слушать. Какое счастье, что, когда в его голову приходила очередная безумная идея, рядом был тот, кто мог серьезно и едко пошутить в ответ. Но в конце концов Чэн Ин оставался всего лишь знакомым по сети: у него была своя жизнь, свой круг общения, и он находился бесконечно далеко. Когда-то он уже пытался заводить друзей через интернет, но в итоге у него остался лишь он сам.

Цзыцзяотянь думал о том, что хотя он и наговорил столько всего о прошлом с Цзинлань Диши, надеясь настроить Чэн Инá против него, он ведь также обучал его тактике, снабжал информацией об известных игроках, да и если тот решит… то считай, они в расчете.

Только так думая, он мог не сомневаться.

Они — всего лишь случайные попутчики, чьи пути пересеклись ненадолго, чтобы вскоре разойтись в разные стороны.

И ему следовало рассуждать именно так: ему не нужно чужое мнение о себе.

В этот день, зайдя в игру, Чэн Ин чутко уловил перемены в привычной атмосфере. Цзыцзяотянь стоял на ветке раскидистого дерева неподалеку и жестом звал его за собой. Когда Чэн Ин тоже забрался наверх, он изумленно замер: монстры, которые обычно держались от точки возрождения подальше, теперь беспрепятственно бродили вокруг.

Он посмотрел на Цзыцзяотяня — очевидно, тот знал обо всем заранее. Однако Цзыцзяотянь ничего не стал объяснять, лишь небрежно заложил руки за спину и протянул:

— Столько дней прошло, а ты так и не придумал, как выбраться с острова. Похоже, в конце концов все-таки придется взяться за дело мне.

На лице Цзыцзяотяня читалось разочарование, перемешанное с безысходностью, показушными вздохами и заносчивостью, но Чэн Ин отчетливо слышал в его голосе напряжение. Это открытие заставило Чэн Ина одновременно и улыбнуться, и испытать досадное недоумение: неужели Цзыцзяотянь все это время знал способ выбраться, но по каким-то соображениям придерживал его? Вечно в этом парне находилось столько странных и запутанных внутренних преград.

Цзыцзяотянь повел его за собой по воздуху, и они без происшествий добрались до песчаного пляжа на краю острова. Цзыцзяотянь шел всё дальше в глубь моря, и по мере того, как он продвигался, его тело начало светиться. В следующую секунду он обернулся огромной черной змеей длиной в добрый десяток метров. Его гладкое обтекаемое тело покрывала угольно-черная, отливающая металлическим блеском чешуя, при движении которой раздавался глухой звон, похожий на стук металла. На массивной голове пара похожих на агаты глаз сверкала чистым, колдовским блеском, а меж глаз белела тонкая поломка, словно снежно-белый нефрит.

Черная Змея из Восемнадцати духов Дунли.

Она оказалась представителем скрытой расы!

Согласно лору Мира Сянься, помимо людей, существовали и другие разумные расы — например, восемнадцать кланов из Восемнадцати духов Дунли, а также множество племен из заморских земель. По сравнению с людьми, каждая из этих рас обладала уникальными врожденными способностями, однако все они, за исключением человечества, относились к скрытым расам.

Кто бы мог подумать, что Цзыцзяотянь принадлежит к скрытой расе!

Чэн Ин вспомнил здравый смысл, который в свое время вдолбил ему в голову Цзюйцюэ: в онлайн-играх рассказывать кому-то о своем скрытом классе, скрытой расе, владении особым снаряжением и изучении уникальных навыков можно было лишь тогда, когда между людьми устанавливалось по-настоящему глубокое доверие.

Чэн Ин не придавал значения подобным условностям, но это не мешало ему уловить суть.

Выходит, превращаясь сейчас в змею, Цзыцзяотянь выказывал ему доверие?

Чэн Ин сквозь клубы поднимающегося над водой тумана посмотрел на гигантскую змею, извивающуюся в воде. Змеиная голова возвышалась над поверхностью, в глубине воды отчетливо угадывалось блестящее черное тело, а гибкий хвост покачивался и извивался, источая едва уловимую, смутную ауру двусмысленности.

— Чего застыл, новичок? Запрыгивай давай! — на изящной змеиной голове невозможно было разобрать выражение эмоций, но голос остался прежним, а окончания фраз слегка взлетали вверх — нетрудно было представить, что будь он по-прежнему в облике белоснежного мечника, то наверняка снова самодовольно ухмылялся бы.

http://bllate.org/book/24761/2925826