Семья Ци — старинный род с вековой историей, а Корпорация Ци и вовсе удерживает в своих руках едва ли не половину богатств Хуаго. Ее слава гремит на весь мир, и сама Корпорация Ци входит в десятку крупнейших глобальных гигантов — это сила, способная одним лишь топотом ног заставить содрогнуться всю мировую экономику.
Тридцать лет назад самую любимую дочь Старейшины Ци, Цзи Мань, покорил его собственный ученик, коим являлся глава семьи Ци. Вопреки возражениям Старейшины Ци она вышла замуж в клан Ци и с тех стала его главной хозяйкой, одновременно воздвигнув прочный мост между кланом Ци и Кланом Цзи.
Вот только жизнь красавиц часто оказывается недолгой: Цзи Мань с детства отличалась слабым здоровьем, и даже всемерная любовь и забота главы семьи Ци не смогли спасти ее от ударов судьбы. Вскоре после рождения Ци Сяо она скончалась.
Глава семьи Ци тяжело переживал эту утрату и некоторое время держался особняком, а затем всю свою энергию направил на воспитание Ци Сяо. Когда Ци Сяо исполнилось двадцать пять лет, глава решительно сложил с себя полномочия и отошел на второй план.
Всего через несколько дней должен был наступить восьмидесятый день рождения Старейшины Ци. Поговаривали, что неуловимый глава семьи Ци, Ци Сяо, лично появится на банкете в честь юбилея Старейшины. В Городе А каждый стремился воспользоваться случаем, чтобы через Клан Цзи завязать знакомство со столь могущественным древом, как клан Ци; да даже если не удастся подобраться к клану Ци, породниться с Кланом Цзи тоже было огромной удачей. Однако Старейшина Ци всегда вел себя сдержанно, и даже на этот юбилей пригласил лишь старых друзей и учеников, не оставив чужакам ни малейшего шанса пробраться на торжество.
Именно поэтому Цзи Вэньсюаня встретили с таким небывалым воодушевлением.
Если удастся благодаря Цзи Вэньсюаню проникнуть на банкет по случаю дня рождения Старейшины Ци, это несомненно послужит громким признанием статуса и для него самого, и для семьи Чжао. Размышляя об этом, Чжао Цзюнь заговорил с Цзи Вэньсюанем еще более обходительно.
Лу Цин следовал позади Чжао Цзюня. Хотя он понятия не имел, кто такой Цзи Вэньсюань, по поведению Чжао Цзюня было очевидно, что тот — далеко не простой человек. В его глазах промелькнул лукавый огонек, и он наивным тоном произнес: — Старший брат никогда раньше о вас не упоминал. Оказывается, вы друг моего старшего брата! Как же я рад, что у него появился еще один товарищ.
Бай Чэнь проигнорировал их обоих и, не глядя по сторонам, прошел прямо в дом.
— Вот как? — Цзи Вэньсюань отлично понял, что Лу Цин пытается настроить его против собеседника. С улыбкой, в которой читался скрытый подтекст, он бросил короткую фразу и тут же последовал за Бай Чэнем.
Позади них лицо Чжао Цзюня помрачнело. Он сердито зыркнул на Лу Цина и предупредил: — Оставь свои дешевые уловки. Цзи Вэньсюань — не из Клана Лу, его твоими сказочками не проведешь и вокруг пальца не обведешь.
Лицо Лу Цина побелело.
В усадьбе Лу царила тишина: дворецкий и слуги куда-то запропастились, и в просторной гостиной оставались только Мать Лу и Отец Лу.
Вид у обоих был невеселый: Мать Лу сидела на диване с покрасневшими глазами, а Отец Лу устроился рядом и с озабоченным выражением лица молча курил.
— Мама, папа, я вернулся, — Бай Чэнь переобулся и, достав из шкафчика абсолютно новые домашние тапочки, протянул их Цзи Вэньсюаню.
Цзи Вэньсюань с довольной улыбкой принял обувь от будущего зятя, обулся и поприветствовал хозяев дома: — Здравствуйте, дядя и тетя. Я Цзи Вэньсюань, друг Сун Юаня. Прошу прощения за беспокойство.
Мать Лу и Отец Лу никак не ожидали, что Бай Чэнь заявится домой посреди дня. В испуге они поспешно стерли с лиц мрачные выражения, напустив на себя радостные улыбки.
Однако, как бы они ни старались скрывать эмоции, затаенная тоска все равно проступала в уголках их глаз.
Мать Лу подошла ближе и ласково обратилась к Цзи Вэньсюаню: — Большое спасибо, что вчера повозился с Юань-юанем.
Цзи Вэньсюань с улыбкой отмахнулся: — Пустяки, что вы. Если бы я не уговорил Сун Юаня выпить со мной, он бы так не напился.
Мать Лу шутливо погрозила пальцем и легко ткнула Бай Чэня в лоб: — Не умеешь пить — не берись! Хорошо еще, что был с Вэньсюанем. Почему до сих пор не поблагодарил его?
Мать Лу была наслышана о Клане Цзи. И хотя раньше сын никогда не упоминала о таком друге, как Цзи Вэньсюань, она целиком и полностью доверяла его порядочности.
Бай Чэнь послушно поблагодарил Цзи Вэньсюаня, отчего тот замахал руками еще усерднее.
Подумать только, это же его будущий родственник, можно сказать, свой человек, к тому же он ведь палец о палец не ударил!
Мать Лу повернулась вполоборота и засуетилась: — Ах я растяпа, загородила весь проход. Проходи скорее, Вэньсюань, тетя принесет тебе что-нибудь перекусить.
Цзи Вэньсюань вежливо поблагодарил ее, вместе с Бай Чэнем подошел к дивану и почтительно поприветствовал Отца Лу.
Отец Лу кивнул и с беспокойством посмотрел на Бай Чэня: — После вчерашнего нездоровится? Голова не болит?
Бай Чэнь покачал головой: — Всё в порядке.
Заметив, что цвет лица у Бай Чэня действительно здоровый, Отец Лу успокоился и заговорил с Цзи Вэньсюанем: — Прости, что Сун Юань вчера доставил тебе хлопоты. — Хотя Мать Лу уже выразила вежливую благодарность, как глава семьи он тоже должен был высказать уважение.
Цзи Вэньсюань лучезарно улыбнулся и с безупречной вежливостью ответил, но стоило ему бросить взгляд на прихожую, как он заметил вошедших Чжао Цзюня и Лу Цина. В его глазах мелькнула хитрая искорка, и он тут же произнес: — Что вы, какое беспокойство! Мой дедушка души не чает в Сун Юане и даже лично пригласил его на свой восьмидесятилетний юбилей.
Хотя Отец Лу и Мать Лу очень любили своего зятя, по крови он все-таки не принадлежал к семье Лу. Более того, судя по недавней встрече, новообретенный кровный сын Клана Лу испытывал к нему сильнейшую неприязнь. Как он мог позволить кому-то обижать своего будущего родственника? Ему непременно нужно было поднять статус Бай Чэня и послужить ему опорой. К тому же он вовсе не лгал: когда вчера он упомянул при дедушке о старшем брате, старик жутко заинтересовался Бай Чэнем и заявил, что непременно хочет с ним познакомиться.
Эти слова Цзи Вэньсюаня повергли в шок всех присутствующих, за исключением самого Бай Чэня.
Это же был юбилей самого Старейшины Ци!
Отец Лу оцепенел и долго не мог вымолвить ни слова, а затем выдавил: — Как же мы можем... Сун Юань еще так мал, боюсь, он лишь доставит хлопоты Старейшине Ци. — Отец Лу вовсе не пытался отделаться от приглашения — им действительно овладел страх. Разве мог любой желающий явиться на банкет Старейшины Ци? Туда съезжались исключительно люди с высоким положением в обществе, и если бы его младший сын случайно кого-то оскорбил или создал проблемы, привлекая к себе лишнее внимание, последствия могли оказаться плачевными.
— Ну что вы, к тому же я буду рядом, папе не о чем беспокоиться, — Цзи Вэньсюань приобнял Бай Чэня за плечи и ободряюще похлопал себя по груди.
Отец Лу уже собирался было снова отказаться, но Мать Лу, только что вернувшаяся из кухни с тарелкой фруктов и закусок, неожиданно произнесла: — Тогда большое спасибо тебе, Вэньсюань. Пожалуйста, присмотри за Юань-юанем на празднике.
Мать Лу рассуждала здраво: рано или поздно статус Лу Цина как кровного сына семьи Лу придется официально обнародовать, и тогда неизбежно возникнет риск задеть чувства Бай Чэня. Но если за спиной Бай Чэня встанет Клан Цзи, впредь никто и слова не посмеет сказать ему поперек.
Цзи Вэньсюань с улыбкой согласился.
У входа Чжао Цзюнь и Лу Цин, только что узнавший о происхождении Цзи Вэньсюаня, стояли с мрачными и сложными лицами. Впрочем, оба были искусными мастерами перевоплощения, поэтому мгновенно вернули себе прежнее выражение и с лучезарными улыбками шагнули в комнату, чтобы поприветствовать остальных.
— Разве вы не собирались сегодня на выходных прогуляться? — Мать Лу поставила угощения на стол и вопросительно посмотрела на них.
— Старший брат вернулся, и мы подумали, что в последнее время нам редко удается собраться всей семьей, поэтому я и приехал, — кротко ответил Лу Цин, и в его глазах застыло неподдельное стремление к семейному теплу.
Стоявший рядом Чжао Цзюнь тоже поприветствовал гостя: — Молодой господин Цзи.
Цзи Вэньсюань холодно кивнул, а затем с улыбкой повернулся к Отцу Лу и Матери Лу: — Сун Юань в безопасности дома, дядя, тетя, у меня еще есть дела, так что я пойду.
Мать Лу попыталась его удержать: — Посиди еще немного, вы ведь так редко бываете у нас.
— Не нужно, спасибо, тетя. — Цзи Вэньсюань любовно обнял Бай Чэня за плечи и подмигнул ему: — До встречи через несколько дней.
Как только Цзи Вэньсюань ушел, в гостиной, где только что было так оживленно, вновь воцарилась тишина.
Бай Чэнь сидел на диване и неторопливо лакомился фруктами.
Наконец Чжао Цзюнь не выдержал, шумно плюхнулся рядом с Бай Чэнем и завел разговор: — Сяо Юань, а почему ты никогда не упоминал, что знаком с молодым господином Цзи?
Бай Чэнь бросил на него равнодушный взгляд и чуть отодвинулся в сторону: — Просто познакомились.
Его холодность заставила Чжао Цзюня почувствовать себя неловко.
Однако тот был не из тех, кто легко смущается. Мягко улыбнувшись, он принял вид заболивого старшего брата: — В последнее время ты совсем перестал навещать меня, а Сяо Цин только и говорил, что ты вечно пропадаешь где-то вне дома. Я так переживал, что ты связался с дурной компанией, но раз твоим другом оказался молодой господин Цзи, я могу быть спокоен.
— Да-да, — не удержался от вклинивания Лу Цин, которому не терпелось привлечь к себе внимание. — Брат Чжао очень за тебя волновался, старший брат.
Бай Чэнь с бесстрастным выражением лица продолжал грызть яблоко, словно вовсе не слышал их слов.
Лу Цин досадливо закусил губу.
Заметив это и опасаясь, как бы Лу Цин снова всё не испортил, Чжао Цзюнь предостерегающе дернул его за рукав. Затем он с улыбкой обратился к сидевшим рядом Отцу Лу и Матери Лу: — Раз уж Сяо Юань дома, мы наконец можем принять окончательное решение по тому вопросу.
Лица Матери Лу и Отца Лу мгновенно помрачнели. Их взгляды, обращенные к Бай Чэню, были полны вины, нежности и растерянности.
Бай Чэнь откусил последний кусочек яблока, бросил огрызок в мусорную корзину и перевел взгляд на родителей: — Папа, мама, о чем вы?
Те замялись, не зная, как подступиться к разговору.
— Видите ли, дядя с тетей планируют представить Сяо Цина на презентации в следующем месяце, — решив взять удар на себя и высказать все разом, чтобы избежать дальнейших заминок, произнес Чжао Цзюнь. — Но они переживали, что ты будешь против, поэтому хотели спросить твоего мнения.
Бай Чэнь устремил прямой взгляд на Лу Цина.
Столкнувшись с этим взглядом, Лу Цин почему-то почувствовал укол совести и молча опустил голову.
— Сяо Юань... — Чжао Цзюнь подумал, что тот против, и уже открыл рот, чтобы начать убеждения, как вдруг Бай Чэнь перебил его.
— Я согласен.
Тань Ижань мысленно вздохнул: его друзья вели себя слишком вызывающе.
Впрочем, он ни о чем не беспокоился: эти люди не осмелятся распускать слухи за спиной.
Бай Чэнь не обращал внимания на чужие взгляды. Он с легким трепетом смотрел на Дуань Циня.
Интересно, а А Цинь рассердится?
Подумает ли, что он ведет себя слишком деспотично и неразумно?
Но он просто не хотел, чтобы кто-то вроде Сюань Линлин пользовался его А Цинем.Даже взглянуть на Сюань Линлин или сказать ей хоть слово — он не хотел этого.
А Цинь принадлежал только ему.
К тому же...
В глазах Бай Чэня промелькнул темный огонек: Сюань Линлин заранее всё спланировала, чтобы привлечь внимание Дуань Циня. Когда они только выходили из отдельной кабинки, Система зафиксировала, что Сюань Линлин поджидает их в тупике, мимо которого они должны были пройти.
Дуань Цинь, которому Бай Чэнь велел закрыть глаза и молчать, не только не испытывал гнева, которого так опасался Бай Чэнь, но, напротив, из-за охватившего Бай Чэня чувства собственничества ощутил на сердце сладость.
Однако стоило ему вспомнить, что Бай Чэнь видел полуприкрытое тело Сюань Линлин, как в душе Дуань Циня поднялась неукротимая злость, и ему захотелось, чтобы Сюань Линлин немедленно исчезла.
Ещё когда Сюань Линлин швырнула поднос и напугала Бай Чэня, Дуань Цинь собирался приказать управляющему разобраться с ней, но теперь Бай Чэнь сделал это сам.
В груди Дуань Циня бушевала ярость: лучше бы ей впредь не попадаться на глаза его сокровищу, иначе...
Дуань Цинь открыл глаза, и в его суровом взгляде, стоило ему упасть на Бай Чэня, мгновенно вспыхнула безграничная нежность. Он смотрел на Бай Чэня, замечая в его глазах и тревогу, и упрямство, и в одно мгновение разгадал его мысли, отчего сердце несильно защемило.
Он наклонился и прижался губами к глазам Бай Чэня, шепча ему:
— Сокровище, я так рад.
Рад, что его сокровище испытывает к нему столь сильное чувство собственничества.
Потому что сам он чувствовал то же самое.
Эмоции в глазах Бай Чэня вмиг рассеялись, уголки его губ изогнулись, и он одарил Дуань Циня сладкой улыбкой:
— А Цинь, от такого обращения ты меня избалуешь.
Он ведь не сможет сдержаться и станет требовать всё большего.
На лице Дуань Циня, казалось, вечно скованном льдом, расцвела улыбка:
— Сокровище, в этом моя цель.
Встретив его, он заполнил бесчисленными яркими красками свою жизнь, долгие годы состоявшую лишь из черного и белого цветов.
Он был готов излить всю свою нежность, все сладкие речи и всю свою заботу на своё сокровище.
Тысячи проявлений любви — только для него.
— Тц...
На этот раз не выдержали не только зеваки, но даже Тань Ижань и Чжэн Сюаньхаo — они уставились на них во все глаза.
Они росли вместе с самого детства, но еще никогда не видели, чтобы ледяная маска на лице Дуань Циня хоть капельку изменилась, а теперь он улыбался.
Испытывая сильнейший шок, оба в то же время искренне радовались за друга.
Дуань Цинь обнял Бай Чэня, широкой ладонью потрепал его по голове и бросил ледяной взгляд по сторонам.
Зеваки тут же испуганно отвернулись.
Отводя взгляд, Дуань Цинь прижал к себе Бай Чэня и вывел его из ресторана.
Это была глава для защиты от пиратов.
Бай Чэнь опустил взгляд, скрывая эмоции.
Как же сильно он скучал по Сяо.
— Я-я-ян, однокурсник, — нервно сжимая ладони и заикаясь, произнесла девушка, — с-спасибо тебе.
Она поклонилась Бай Чэню в пояс, с покрасневшими щеками бросила на него застенчивый взгляд и, развернувшись, быстро убежала.
Бай Чэнь не обратил на девушку никакого внимания. Оглядевшись, он понял, что находится в саду: под ногами расстилался нежно-зеленый газон, а рядом покачивались качели.
Он подошел к качелям и присел, слегка коснувшись носком туфли травы, и те тут же взмыли вверх, раскачивая Бай Чэня.
Бай Чэнь мысленно спросил:
— Система, прошлый мир запечатан?
Проснувшись, Бай Чэнь даже не успел ни о чем спросить, как Система перенесла его в этот мир.
Система ответила:
— Не беспокойся, маленький хозяин, прошлый мир уже полностью запечатан. Как только маленький хозяин восстановится, он сможет вернуться туда.
Выражение лица Бай Чэня расслабилось, и он по привычке надул губки.
Ему предстоит очень-очень-очень долго не видеть Сяо, не иметь возможности целоваться и обниматься с ним.
Одна мысль об этом вызывала жуткую, горькую обиду.
Система не знала, как утешить Бай Чэня, и с тревожным трепетом вспоминала события из прошлого мира.
В тот момент, когда золотой свет проник в тело Бай Чэня, прошлый мир внезапно исчез из Трех тысяч миров, и как бы она ни сканировала пространство, обнаружить его больше не удавалось.
Система не смела сообщать эту новость Бай Чэню, оставалось лишь уповать на призрачную, эфемерную надежду.
Бай Чэнь мысленно произнес:
— Система, данные.
Погрустив немного, Бай Чэнь собрался с духом: ему нужно было хорошо выполнить задание, чтобы скорее вернуться к Сяо.
Система пришла в себя и быстро привела в порядок информацию об этом теле Бай Чэня.
Проведя в прошлом мире больше двадцати лет, Система поглотила немало мировой энергии, и теперь та не была столь дефицитной, как в предыдущем мире, поэтому сбор данных прошел значительно быстрее.
Бай Чэнь коснулся пальцами пустоты перед собой и принялся внимательно изучать материал.
Нынешнее тело принадлежало Янь Яню, младшему господину семьи Янь, входящей в четверку ведущих семей Хуаго. Сейчас он учился на первом курсе Аристократической школы Хуафу.
Аристократическая школа Хуафу была самым престижным элитным учебным заведением Хуаго, славившимся мощным преподавательским составом. Она взрастила немало выдающихся наследников и помощников для влиятельных кланов Хуаго. Почти все потомки семей, имеющих хоть какой-то вес в стране, учились здесь.
Младший господин семьи Янь, одной из четырех главных семей Хуаго, разумеется, не был исключением.
Поэтому любой случайный студент этой школы обладал столь мощным бэкграундом, что связываться с ним никто не смел.
Однако существовали и исключения.
Чтобы стимулировать учебу детей из влиятельных семей, Аристократическая школа Хуафу ежегодно отбирала десятерых одаренных и прилежных учеников из простых семей.
В этом году среди них оказалась простолюдинка по имени Сюань Линлин, с которой и было связано желание первоначального владельца тела.
Согласно досье, прежний хозяин тела влюбился в эту девушку из простой семьи.
Сюань Линлин была хороша собой. В школе, где училось столько писаных красавцев и красавиц, ее внешность не затерялась в толпе, а напротив, стала еще притягательнее благодаря качествам, отличавшим ее от избалованных девиц из богатых семей.
Сюань Линлин была прилежной и талантливой ученицей. Помимо усердной учебы, она часто подрабатывала в самых разных местах по всей школе, чтобы помочь семье сводить концы с концами.
Она была упрямой и стойкой, словно крепко укоренившийся росток травы, к тому же не боялась авторитетов.
В отличие от других простолюдинов, учившихся в Аристократической школе Хуафу и раболепно заискивавших перед наследниками богатых фамилий, Сюань Линлин считала себя ничем не хуже их. Стоило кому-то затронуть ее достоинство или интересы, как она тут же вставала на собственную защиту.
Именно эта черта привлекла прежнего хозяина тела: он безумно влюбился в Сюань Линлин и молчаливо поддерживал ее из тени.
Однако Сюань Линлин не приняла его чувств, а вместо этого обратила свой взор на его друга — Дуань Циня.
Как и прежний хозяин тела, Дуань Цинь был отпрыском одной из четырех главных семей Хуаго. Но в отличие от Янь Яня, бывшего лишь младшим сыном, Дуань Цинь являлся единственным официальным наследником клана Дуань.
Дуань Цинь отличался суровым нравом, и мало кому удавалось пробиться к нему в душу, растопить его ледяное сердце. Прежний хозяин тела стал другом Дуань Циня лишь потому, что они росли вместе с детских лет.
Обладая мягким характером, Янь Янь, видя, что его друг наконец-то полюбил кого-то, естественно, молча отошел в сторонку, благословляя любимого друга и понравившуюся ему девушку.
Но то, что произошло позже, повергло его в пучину отчаяния и полного краха.
Прямо во время свадебной церемонии с Дуань Цинем Сюань Линлин внезапно привела в действие спрятанную на ее теле бомбу, разметав в клочья всех присутствовавших гостей вместе с ней самой.
Хотя на ту пышную свадьбу было приглашено всего несколько сотен гостей, все они являлись людьми выдающегося положения.
К тому моменту Дуань Цинь уже принял бразды правления кланом Дуань, став его главой. Разумеется, на его свадьбу явились представители всех четырех великих семей.
Пусть между четырьмя кланами и существовала конкуренция в бизнесе, она всегда носила здоровый характер, а их личные узы были куда крепче и надежнее, чем казалось посторонним. Поэтому на свадьбу Дуань Циня прибыли все ключевые фигуры четырех семей, включая родителей прежнего хозяина тела и его старшего брата Янь Люя, который уже возглавил клан Янь.
Все они сгинули в том грандиозном и роскошном взрыве.
Прежний хозяин тела был безутешен и погружен в пучину отчаяния. Он не понимал, зачем Сюань Линлин пошла на этот шаг, но и простить ее не мог.
Охваченный навязчивой, безумной идеей изменить судьбы всех дорогих ему людей, он цеплялся за это стремление, пока его душа не привлекла Систему, с которой он и заключил сделку.
Система произнесла:
— Маленький хозяин, желание Янь Яня таково: больше никогда не влюбляться в Сюань Линлин, заставить Дуань Циня держаться от нее подальше, а если потребуется — убить ее, чтобы ни в коем случае не позволить трагедии повториться.
Бай Чэнь отозвался:
— Мм.
Это задание было несложным: достаточно просто помешать общению Дуань Циня и Сюань Линлин и не допустить возникновения у Дуань Циня романтических чувств к ней.
В глазах Бай Чэня мелькнул огонек:
— Система, а можно просто убить ее?
Сюань Линлин была источником трагедии; стоило ей умереть, как ничего бы не случилось, и он смог бы побыстрее выполнить задание, чтобы отправиться на поиски Ци Сяо.
При мысли о том, что он сможет скоро увидеться с Ци Сяо, глаза Бай Чэня мгновенно засияли.
Система помолчала, а затем ответила:
— В душе Янь Яня все еще теплятся чувства к Сюань Линлин. Пока не возникла угроза безопасности окружающих, он не хочет видеть ее мертвой.
Сискя света в глазах Бай Чэня тут же угас, и он обиженно и разочарованно опустил голову.
Надув губки, он автоматически потянулся назад, желая, чтобы Ци Сяо утешил его, но, проделав полпути, вдруг сообразил, что в этом мире Ци Сяо нет.
Бай Чэнь смертельно обиделся:
— Система, я так скучаю по Сяо.
Системе было жаль его, но поделать она ничего не могла, оставалось лишь уговаривать мальчика:
— Маленький хозяин, как только мы добросовестно выполним желание загадавшего его человека, всё это очень скоро закончится.
Бай Чэнь все равно не мог повеселеть.
С тяжелым сердцем он поднялся с качель и зашагал к общежитию, повторяя привычный маршрут прежнего владельца тела.
Как раз сейчас шло учебное время. Изначально Янь Янь находился на уроке верховой езды и стрельбы из лука, но когда он отошел в туалет, там прорвало кран, и его с ног до головы окатило водой, поэтому он отпросился и вернулся в общежитие переодеться.
http://bllate.org/book/24759/2925545
Сказали спасибо 0 читателей