Готовый перевод Deep Love Short-Lived [Quick Transmigration] / Глубокая любовь недолговечна: Глава 9

Он бессильно опустился на колени на пол и крепко прижал к груди похолодевшее тело из ослабевших рук Цинь Лань.

Слезы безумным потоком хлынули из глаз Кэ Няня, в этот момент его тело судорожно содрогалось от боли. Весь мир этого убитого горем мужчины сейчас был залит и охвачен кровавыми волнами боли, которая давила так сильно, что он едва мог вздохнуть. Каждый почувствовал бы, что тело этого человека выносит мучения на грани предела, и хватило бы даже мельчайшей капли сверх того, чтобы окончательно разрушить его.

Я пообещал твоим дяде и тете, что после твоей помолвки больше не увижусь с тобой.

Поэтому это, наверное, наша последняя встреча.

Оказывается, еще тогда Чэнь И уже принял решение.

Он больше не вернется и больше не увидится с ним — это действительно была их последняя встреча.

Кэ Нянь, давай отсюда уедем. Мы вдвоем, прямо сейчас.

Ты же знаешь, Кэ Нянь, я люблю тебя.

Я пойду с тобой, я пойду с тобой...

Куда бы ты ни захотел отправиться, куда угодно, я готов поехать с тобой. Я увезу тебя, я увезу тебя жить в другой город, я увезу тебя в Америку учиться и жениться, я увезу тебя на медовый месяц на остров Санторини, я увезу тебя, куда бы ни было, я увезу тебя.

Ты что, правда больше не любишь меня?

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...

Хотя в сердце Кэ Няня безумно кричали эти слова, с его губ не слетело ни звука — лишь слезы капали из его пустых глаз, размывая запекшуюся кровь на одежде и остывшем теле мужчины.

Прошлой ночью хриплый шепот Ю Чэнь И еще звучал у него в ушах, те прекрасные глаза в мягком свете казались все еще любяще смотрящими на него, а то чистое, красивое лицо с легким пьяным румянцем все так же прижималось к его плечу. А потом всё исчезло: его Чэнь И с этого дня больше никогда не сможет ответить ему, не сможет смотреть на него, не сможет оставаться рядом с ним.

Словно задыхаясь от невыносимой боли, разрушившей его до основания, Кэ Нянь зашелся кашлем, выплевывая полные рты крови. В мире Кэ Няня в этот момент разбилось абсолютно всё, оставив лишь привкус ржавого железа во рту и бесконечную, не имеющую конца боль. Сгустки крови брызгали на тело мужчины в его объятиях, смешиваясь с его собственной темно-красной кровью.

Но он словно ничего не замечал и не чувствовал — лишь крепче прижимал к себе любимого человека, отказываясь разжать руки. Дикая физическая боль в этот момент казалась уже вовсе не ощутимой, или, вернее, душевная боль давным-давно превзошла её.

Кэ Нянь, Кэ Нянь... — заливаясь слезами, Цинь Лань обняла его и изо всех сил закричала: — Скорее в больницу!

Перед глазами Кэ Няня осталась лишь зловещая белизна и режущая глаза краснота, после чего он постепенно погрузился во мрак.

Он вдруг вспомнил, что говорил ему Ю Чэнь И десять дней назад:

Осталось всего десять дней, если ты хоть раз скажешь мне остаться.

Я останусь ради тебя.

Кэ Нянь не произнес этого вслух, и Ю Чэнь И не остался.

Поэтому его Чэнь И ушел.

А с сегодняшнего дня и он сам будет влачить жалкое существование в этом гнезде болезней и боли, обреченный на одиночество до конца своих дней.

Гнездо Болезни

Да сколько же вы еще будете меня обманывать!

Гневно кричал Цинь Чжэньго в больничном коридоре перед палатой реанимации. — Вы... вы хотите меня до смерти довести?!

Цинь Лань рыдала на стуле, едва не теряя сознание, а Кэ Юй с мрачным выражением лица и покрасневшими глазами обнимал её, храня молчание.

Почему мне ничего не сказали о болезни Кэ Няня?! Я даже о том, что мой внук болен, не имею права знать?!

И еще, вы что, собирались вечно скрывать от меня то, что было между Кэ Нянем и Чэнь И? Вы же давным-давно всё знали, верно?! Вот почему вы забрали Кэ Няня домой, после чего я больше не видел, чтобы Чэнь И возвращался. Вы запретили ему приходить домой, да?! Именно поэтому, именно поэтому вы так ждали не дождетесь, когда Кэ Нянь обручится, и выгнали Чэнь И за границу, верно?!

Цинь Лань рыдала навзрыд, не в силах вымолвить ни слова.

Папа, хватит, — голос Кэ Юя прозвучал невероятно хрипло, пропитывая каждую ноту бездонной скорбью.

Хватит? Да как ты смеешь говорить мне хватит! Чэнь И... этот, этот мальчишка ведь... — Ведь он погиб.

Мутные глаза Цинь Чжэньго наполнились слезами, его тело затряслось, и наконец он обессиленно опустился на стул. — Такой прекрасный ребенок, почему же он решил свести счеты с жизнью? Как же тяжело, как отчаянно и больно было этому упрямому ребенку перед смертью, раз он решил спрятаться в шкафу, чтобы покончить с собой?

Цинь Чжэньго все еще помнил, как впервые увидел Ю Чэнь И: чистенький, красивый, словно девочка, но при этом до жалости худенький. Ребенок не любил много говорить, и даже когда смотрел на него, в его глазах читался испуг. Он уже слышал от зятя и дочери о прошлом Чэнь И и в душе тоже жалел сироту; в конце концов, лишний рот в семье прокормить не проблема, так что пусть у него появится еще один внук.

Ю Чэнь И был тем членом семьи, кто проводил с Цинь Чжэньго больше всего времени. Родители Кэ Няня вечно были заняты, а сам Кэ Нянь в детстве был таким шустрым и вечно жаловался, что Цинь Чжэньго слишком много болтает. Цинь Чжэньго действительно любил поговорить, но выдержать это мог только Ю Чэнь И. Он мог послушно сидеть часами напролет, хлопая ресницами и слушая каждое его слово. У прошлых героических подвигов Цинь Чжэньго наконец появился преданный слушатель, и он в мельчайших подробностях рассказывал мальчику обо всем на свете. Чэнь И никогда не уставал слушать, внимательно ловя каждое слово.

Ю Чэнь И говорил мало и ни с кем не сближался. Цинь Чжэньго знал, что Цинь Лань и Кэ Юй тоже не смогли по-настоящему сойтись с Чэнь И, поэтому любил мальчика еще сильнее, действительно воспринимая его как родного внука.

А почему ты всё еще зовешь их дядей и тетей, а не папой и мамой? — как-то раз спросил тогда Цинь Чжэньго у Ю Чэнь И.

Мальчик тогда с некоторым напряжением покачал головой.

Не хочешь называть или боишься? — снова спросил Цинь Чжэньго.

...Боюсь, — помедлив, тихо ответил ребенок.

Чего тут бояться? — нахмурившись, произнес Цинь Чжэньго, но тут же заметил испуганный взгляд ребенка и был вынужден смягчить выражение лица. Стоило ему сделать чуть более строгий вид, как мальчик пугался до полусмерти.

После этого ребенок снова умолкал, опуская голову и не произнося ни звука, и такое отношение оставляло Цинь Чжэньго в полном тупике.

Ты зовешь Цинь Лань тетей, Кэ Юя — дядей, а как ты зовешь меня? — Цинь Чжэньго тоже чувствовал себя в замешательстве. Каждый раз, видя дочь с зятем, этот ребенок вежливо их приветствовал, а при виде него — внезапно замирал на месте и молча проходил мимо. Было очевидно, что он хочет назвать его дедушкой, но не смеет, и при этом в голове у него никак не находилось замены этому слову.

Мальчик поднял свои чистые ясные глаза и уставился прямо на него. Цинь Чжэньго тоже молчал, с серьезным, непроницаемым лицом глядя на него — соревнуясь с собственным внуком в упрямстве.

Пожалуй, это был первый раз, когда Цинь Чжэньго одержал верх над Ю Чэнь И в упрямстве.

Дедушка, — тихонько проговорил мальчик, робко окликнув его.

Эх, мой послушный внук! — только тогда Цинь Чжэньго рассмеялся и подхватил Ю Чэнь И на руки.

Цинь Чжэньго помнил, как во время одних новогодних праздников этот тощий ребенок стал выглядеть еще живее и миловиднее. Цинь Лань силой нарядила его в ярко-красный костюм, на фоне которого его кожа казалась белоснежной, а в красивых глазах наконец засияла радость.

Слушая, как мальчик четко и чеканно произносит: Желаю дедушке исполнения всех желаний и долгих лет жизни, — он с улыбкой сунул ему в руки огромный красный конверт. А на следующий день этот ребенок побежал и купил ему в подарок ярко-красный пуховик, растрогав Цинь Чжэньго до глубины души. Всю суровую зиму они вдвоем с дедом проходили в красных обновках, встречая Новый год.

Цинь Чжэньго помнил, как в средней школе ходил на родительские собрания вместо вечно занятых родителей Кэ Няня. Учителя хвалили Чэнь И за отличную успеваемость, старательность и рассудительность — он был совсем не по годам зрелым, что составляло резкий контраст с Кэ Нянем. Тогда Цинь Чжэньго невероятно гордился: конечно же, ведь Чэнь И рос рядом с ним, он просто обязан быть образцовым отличником с безупречной репутацией. Что же касается Кэ Няня, то пока тот не вляпывался в неприятности, Цинь Чжэньго уже считал это за счастье.

А затем учитель доложил, что заметил, как Чэнь И постоянно помогает Кэ Няню с домашней работой. После родительского собрания Цинь Чжэньго отвлек Чэнь И в кабинет для серьезного разговора. Когда он спросил, заставлял ли Кэ Нянь делать за него уроки, мальчик без малейших колебаний ответил, что вызвался помогать добровольно.

Тогда Цинь Чжэньго рассмеялся: — С какой стати ты сам бросился ему помогать, какую взятку тебе дал Кэ Нянь?

Ребенок всегда был одинаков: стоило задать неудобный вопрос, как он тут же опускал голову и умолкал.

Тогда мне придется пойти и хорошенько допросить Кэ Няня, — перестал допытываться Цинь Чжэньго и сделал вид, что собирается выйти, чтобы притащить этого сорванца.

Тут мальчик схватил его за руку, вскинув покрасневшее лицо, а в его глазах мелькнула тревога, когда он тихо произнес: — Я просто... хотел сделать что-нибудь для Кэ Няня. Дедушка, не ругай его, это я виноват.

Тогда старик Цинь Чжэньго даже приревновал к собственному внуку: — И с чего ты так трясешься над этим сорванцом Кэ Нянем?

Цинь Чжэньго помнил, что с началом старшей школы Ю Чэнь И и Кэ Нянь стали жить в школьном общежитии, и дней, когда он мог видеться с обоими любимыми внуками, стало значительно меньше. Каждые выходные, возвращаясь домой, мальчик обязательно привозил ему что-нибудь вкусное: иногда каштаны, иногда водяные орехи, иногда выпечку, иногда какие-нибудь закуски... Только этот ребенок и помнил, что в свободное время он обожает пожевать что-нибудь эдакое. И пусть все вокруг твердили, что характер у Чэнь И холодный и отстраненный, он всегда умел согреть сердце Цинь Чжэньго.Позже Кэ Нянь заводил в старшей школе нескольких девушек и любил хвастаться этим дома. Домочадцы знали, что Кэ Нянь по характеру сущий ребёнок, и не обращали внимания на его раннюю влюблённость. Однако Цинь Чжэньго любил подшучивать над Ю Чэнь И на этот счёт: — Ты почему не заведёшь себе девочку? В чём дело, неужели в школе тебе никто не нравится? — По разумению Цинь Чжэньго, любая приличная девушка с глазами должна была обратить внимание именно на Чэнь И, а вовсе не позволить увести себя какому-то Кэ Няню.

В то время Ю Чэнь И очень долго молчал, а затем произнёс: — Нельзя любить. Цинь Чжэньго тогда подумал лишь, что Ю Чэнь И всё ещё размышляет о недопустимости ранней влюблённости, и даже в мыслях не связал это с Кэ Нянем.

Цинь Чжэньго помнил, как под конец учебы в университете Ю Чэнь И сказал ему, что собирается вместе с Кэ Нянем в Америку — поступать в магистратуру. Тогда Цинь Чжэньго остолбенел: столько лет учились — неужто умом тронулись, зачем ещё за границу ехать грызть гранит науки? Но потом поразмыслил: учиться много — дело хорошее. Ему-то за всю жизнь так и не довелось выехать за пределы страны, а раз у двух внуков есть возможность посмотреть мир, это прекрасно.

— Вы там не зацикливайтесь только на учебе да учебе, оба уже взрослые лбы, пора бы и о женитьбе подумать. А дед подождет еще пару лет, посмотрит, как вы оба женитесь, дождется правнука, и чтобы наша семья жила под одной крышей в четыре поколения — с меня этого хватит. Цинь Чжэньго совсем не переживал за Кэ Няня, он боялся лишь, что Ю Чэнь И не сможет найти себе пару по душе и потом некому будет позаботиться об этом парне.

Уж зашел ли разговор о чем-то еще, но Цинь Чжэньго вдруг заметил, как мальчик стоит перед ним, а глаза у него покраснели. Цинь Чжэньго редко видел Чэнь И на грани слез и от испуга даже растерялся, забыв, что такого сболтнул. Человек уже на девятом десятке, а приходится утешать взрослого Ю Чэнь И, точно капризного ребенка.

Лишь сегодня Цинь Чжэньго понял, почему у того мальчика тогда покраснели глаза.

Потому что они с Кэ Нянем были вместе.

Но Цинь Чжэньго узнал обо всем слишком поздно.

В этот момент вся жизненная сила, казалось, покидала старого человека. Он вмиг постарел и, сидя на стуле, залился горькими слезами: — За что же мне такое наказание... Разве нельзя было, разве нельзя было рассказать мне обо всем?

— Чэнь И мне не сказал, Кэ Нянь мне не сказал, и вы, вы оба тоже мне ничего не сказали! — Цинь Чжэньго с покрасневшими глазами посмотрел на Кэ Юя и Цинь Лань и яростно закричал на них: — Думаете, раз вы не смогли это принять, я бы тоже не смог! Я-то гадал, почему это Чэнь И уже столько времени не приходит меня навестить — это вы запрещали ему возвращаться домой, да?! И потом, вы просто бросили Чэнь И одного, ни разу не навестили его, да?! И еще эта... эта помолвка! Вы предпочли позволить Кэ Няню обручиться с такой женщиной, лишь бы не Чэнь И! Вы двое хоть раз растили Чэнь И как родного сына?!

— Ты... ты ведь наверняка отчитал Чэнь И на чем свет стоит! А потом выбросил его вон, чтобы глаза не мозолили, и плевать тебе было, выживет он или нет! — Цинь Чжэньго дрожащим пальцем указал на Цинь Лань. Как он мог не знать собственную дочь? — Говорю тебе: приди Чэнь И ко мне и скажи прямо, что они с Кэ Нянем вместе, я бы просто приволок Кэ Няня и отлупил его, а дальше будь что будет! Если вам не жалко Чэнь И, то мне — жалко моего собственного внука!

Но что толку в жалости Цинь Чжэньго, если Ю Чэнь И уже мертв?

— Какие же замечательные были оба парня... — бормотал старик. Теперь одного не стало, а второй тоже уходил.

Прямая всегда спина Цинь Чжэньго сейчас сгорбилась, и он казался согбенным под непосильной ношей стариком. На изборожденном морщинами лице читалось лишь горе человека, пережившего внука, а охрипший голос дрожал.

— Почему же вы мне ничего не сказали? Дед ведь защитил бы вас...

К моменту, когда Кэ Нянь очнулся в больничной палате, тело Ю Чэнь И уже кремировали.

Кэ Нянь словно помешался: он рвался из палаты, пока врачи и медсестры силой не удержали его. Даже после успокоительного, уложившего его обратно в постель, он продолжал таращиться на дверь покрасневшими глазами. Лишь когда Цинь Лань протянула Кэ Няню черную коробочку, он словно бы наконец успокоился, крепко прижал ее к груди и закрыл глаза.

С того дня Кэ Нянь словно окончательно потерял душу.

Вечно сияющий Кэ Нянь лишился всяких эмоций, без умолку болтавший Кэ Нянь потерял дар речи. Большую часть дня он просто сидел на больничной койке, донельзя тихо открывая эту коробочку и снова и снова перебирая каждую вещицу, принадлежавшую Чэнь И. Кэ Нянь надел свое собственное кольцо обратно на безымянный палец, в то время как второе по-прежнему мирно лежало в черной парчовой шкатулке.

В то же самое время болезнь Кэ Няня стремительно прогрессировала, и даже врачи разводили руками, признавая свое бессилие. Но что еще важнее, каждый видел: у Кэ Няня больше не осталось воли к жизни.

Цинь Чжэньго поначалу выглядел совершенно изможденным, но со временем тоже словно примирился с неизбежным.

Старик стоял у больничной палаты и издалека смотрел на Кэ Няня: — Этому мальчику уже не помочь.

— И вы тоже постарайтесь смириться, — Цинь Чжэньго повернулся к измученным и убитым горем Цинь Лань и Кэ Юю. — Быть может, этот мальчик еще сможет встретиться с Чэнь И. Пройдет немного времени, и я тоже уйду. Уж в этот-то раз я надежно защищу двух моих сокровища-внука.

Сказав это, Цинь Чжэньго шагом оступившегося человека покинул больницу.

Спустя некоторое время Кэ Нянь наконец заговорил.

Это произошло потому, что он начал терять память: из-за давления опухоли в головном мозге в его воспоминаниях стали появляться провалы. Он забыл себя, забыл свою семью и забыл Ю Чэнь И. Но даже несмотря на это, он по-прежнему бережно прижимал к груди черную коробочку, снова и снова перебирал лежащие в ней вещи, а затем спрашивал Цинь Лань и Кэ Юя, кто такой Ю Чэнь И.

— Это человек, которого ты любишь, — на сей раз Цинь Лань больше не стала скрывать.

— Тогда где же он? — Кэ Нянь смотрел на незнакомую женщину перед собой и очень хотел повидать Ю Чэнь И.

— Он... он уже в пути и совсем скоро придет, чтобы повидаться с тобой, — с заслезившимися глазами и улыбкой ответила мать Цинь Лань.

— Тогда я хочу, чтобы он пришел побыстрее, — Кэ Нянь кивнул и улыбнулся, глядя на фотографию Ю Чэнь И со школьного ученического билета, которую держал в руках.

Пока однажды, проснувшись от кошмара, затуманенный мозг Кэ Няня вдруг не прояснился.

Стоял полдень. Накануне прошел сильный ливень, и оттого сегодня воздух казался особенно знойным, а в ушах все еще не смолкало стрекотание цикад.

Кэ Нянь наконец вспомнил, кем была сидевшая у его кровати женщина.

— Мам.

Властная по природе женщина тотчас зарыдала, но тут же сквозь слезы улыбнулась и закивала, продолжая плакать и улыбаться одновременно.

— Мам, прости меня, — Кэ Нянь протянул руку и осторожно стер с лица женщины слезы.

— Не надо, не говори мне прости, — Цинь Лань покачала головой. Тот, кто последним сказал ей прости, уже ушел.

Она все еще помнила ту ночь, когда Чэнь И мягко обнял ее, впервые назвав мамой, и с легкой улыбкой помахал на прощание рукой.

Тогда они виделись с Чэнь И в последний раз. Стоило Цинь Лань вспомнить эту сцену, как ее сердце разрывалось от боли.

Когда-то Цинь Лань говорила Кэ Няню, что скорее умрет, чем позволит им с Чэнь И быть вместе.

Сейчас же она предпочла бы умереть сама, лишь бы ее сыновья были вместе.

За то время, пока к Кэ Няню возвращалась ясность рассудка, они с матерью обсудили многое, и по большей части все сводилось к Чэнь И.

Кэ Нянь наконец вспомнил все, что было между ним и Чэнь И, и у него наконец появилась возможность рассказать матери обо всех мелочах прошлых лет. Лишь когда речь заходила о Чэнь И, глаза Кэ Няня теплели, наполняясь слабым светом, и переставали быть мертвенно-пустыми.

Цинь Лань захлебнулась рыданиями, и лицо ее залили слезы.

Оба эти мальчика так упрямо и глубоко любили друг друга, что стоило им полюбить — и отпустить уже не смогли.

Они очевидно жить друг без друга не могли, но их безжалостно развели по разные стороны жизни и смерти.

— Разве не жалко уходить вот так, не помня абсолютно ничего?

Произнося эти слова, Цинь Лань видела лишь, как ее сын молча смотрит в окно. На его худом, бледном лице застыло выражение полного равнодушия, а в глазах плескалась лишь бескрайняя усталость.

Забыть себя, забыть любимого человека и все воспоминания о любви.

Умереть, вот так все позабыв, будто вся прожитая жизнь обратилась в чистый лист.

В этот момент в дверь палаты постучали — врач попросил Цинь Лань выйти и поговорить.

Цинь Лань на мгновение засомневалась, затем обернулась на Кэ Няня: тот снова открыл черную коробочку и принялся ее перебирать.

Когда Цинь Лань вышла за дверь, Кэ Нянь достал оба телефона — свой и Чэнь И.

Теперь он наконец вспомнил, какими были пароли на их смартфонах. Подобно всем глупым парочкам, они в шутку установили в качестве паролей дни рождения друг друга. Кэ Нянь изменил имя контакта Ю Чэнь И в своем телефоне обратно на [Сокровище Чэнь И], после чего уголки его губ тронула легкая улыбка, а глаза изогнулись полумесяцами.

Если бы он только знал заранее, чем все закончится, он бы с самого начала рассказал обо всем.

Он бы больше не терял попусту ни секунды, он ушел бы вместе с Чэнь И. Они бы отправились путешествовать, поженились, провели медовый месяц, и даже умри он в конце — просто забрал бы своего Чэнь И с собой.

Он взял телефон Чэнь И и позвонил на свой собственный номер.

Глядя на экран своего телефона, где высветилось [Сокровище Чэнь И], Кэ Нянь тронул губы мягчайшей улыбкой.

http://bllate.org/book/24743/2921237