Готовый перевод Wild Desire! The Crazy Host Clashes with the Evil God Again! / Дикие желания! Безумец снова бросает вызов злым богам!: Глава 11

Чжоу Чэн, казалось, готов был подпрыгнуть и отвесить Цинь Сыцзю пощечину. Удар явно задумывался как сокрушительный, но Цинь Сыцзю перехватил его руку и отшвырнул в сторону. Чжоу Чэн пошатнулся и отступил на два шага.

— Ты! Ты что, решил перевернуть небо вверх дном?! Я твой отец!

Цинь Сыцзю закатил глаза. Надо же, вспомнил про иерархию и сыновний долг. С усмешкой на губах он сложил руки на груди и с невозмутимым видом уставился на мужчину.

— И что, мне теперь бежать в полицию и заявлять о домашнем насилии?

— Посмей только!

Ли Лянь смотрела на него так, словно увидела кучу мусора.

— Чжоу Чжили, не надо тут строить из себя обиженного и недовольного.

Будучи женщиной из благородного семейства, она, в отличие от матери Чжао Сяоцяна, не стала визжать на весь дом.

— Если бы ты не совершил такой подлости, стали бы мы выгонять тебя из дома? — Она сильнее прижала к себе Чжоу Цзи. — Ты хоть понимаешь, что твой брат чуть не погиб?

Цинь Сыцзю поднял взгляд и встретился с глазами Чжоу Цзи. Там, где Чжоу Чэн и Ли Лянь не могли видеть, Чжоу Цзи улыбался ему. В этой улыбке сквозила болезненность и ничем не прикрытая злоба.

1001: — Черт, какой же он гад! Раньше, когда он жил дома, он постоянно подставлял прежнего владельца тела. И когда родители били и ругали того, он улыбался точно так же. Прежний владелец не выдерживал, кричал, что Чжоу Цзи лжец, и в итоге получал от родителей еще сильнее.

Цинь Сыцзю пару секунд смотрел на эту улыбку, а затем, не выказав никаких эмоций, развернулся и направился к лестнице. Про себя он холодно отметил: — От его улыбки тошнит.

1001 согласно закивал, не забыв при этом польстить: — Еще бы! Ему до вашей улыбки как до луны. — И про себя добавил: — И до нашего великого Бога Демонов ему тоже далеко.

Чжоу Цзи опешил. Реакция этого «братца» оказалась на удивление вялой. Раньше тот всегда бросался на него с кулаками, жаждая убить.

Чжоу Чэн, чьи глаза налились кровью от ярости, рявкнул вслед: — Кто разрешил тебе подниматься? Ты что, решил, что это все еще твой дом?

Ли Лянь подхватила: — Кто бы сомневался. С детства был мерзким отродьем, а теперь, когда вырос, вообще перестал считать родителей за людей.

В детстве Чжоу Чжили сполна хлебнул побоев и издевательств от Чжоу Чэна и Ли Лянь. Заточение в темной каморке без еды было еще цветочками. Однажды Чжоу Чжили опоздал домой всего на две минуты, и Чжоу Чэн едва не забил его до смерти. Все вокруг знали Чжоу Чэна как выдающегося предпринимателя, а Ли Лянь — как даму из знатного рода. Никто не догадывался, что Чжоу Чэн — садист. Раньше его гнев вымещался на жене, но с появлением Чжоу Чжили он нашел себе новую жертву.

Цинь Сыцзю остановился на лестнице и свысока посмотрел на эту троицу.

— Рот в аренду взяли? Поговорить больше не о чем? Теперь вы вспомнили, что вы мои родители? Совести совсем нет? Даже если я считаю это место съемной квартирой, забрать свои вещи — не преступление, верно?

Ли Лянь хотела что-то добавить, но Цинь Сыцзю бросил на нее взгляд, лишенный всякого тепла.

— Ты сама сказала, что мы больше не связаны. Еще одно слово — и я зашью тебе рот.

1001: — Мой Бог Демонов просто великолепен! Как же это круто!

Парой фраз Цинь Сыцзю заставил их замолчать. В комнате воцарилась мертвая тишина. Чжоу Цзи вдруг дернул Ли Лянь за край одежды и с утешительной улыбкой на бледном лице прошептал:

— Мама, Чжили еще мал и не понимает, что делает. Может, он подсыпал мне лекарство просто потому, что был не в духе. А слова про то, чтобы зашить тебе рот — это он просто сгоряча сказал. Не сердись на него.

Затем он перевел взгляд на Чжоу Чэна:

— Папа, присядь. Чжили просто обижен на то, что в детстве вы его наказывали.

Две короткие фразы, а сколько в них яда.

1001 дернулся: — Это что, эталонный грин-чай?

На этом Чжоу Цзи не остановился. Он собрался что-то сказать вслед уходящему Цинь Сыцзю, но закашлялся — само воплощение хрупкости. Откашлявшись, он наконец проговорил:

— Чжили, ты тоже хорош. Извинился бы перед родителями, и дело с концом. — Чжоу Цзи изобразил улыбку святой мученицы. — Даже если ты пытался отравить брата, я на тебя не в обиде.

Цинь Сыцзю, засунув руку в карман и небрежно опираясь на перила, лениво произнес:

— Чжоу Цзи, ты еще не устал притворяться?

Слова Чжоу Цзи звучали великодушно, но на самом деле лишь подливали масла в огонь, напоминая о том, что Чжоу Чжили пытался его отравить. Эти двое идиотов не заставили себя ждать. Услышав «искренние» слова Чжоу Цзи, Чжоу Чэн потянулся за ремнем, а Ли Лянь с жалостью посмотрела на старшего сына.

— Сынок, как же ты настрадался.

Ее взгляд, устремленный в спину Цинь Сыцзю, был полон такой ненависти, словно она была готова разорвать его на куски.

1001 вздрогнул: — Хозяин, почему некоторые родители рожают детей, но не любят их? Ты видел взгляд Ли Лянь? Она ведь действительно готова убить тебя прямо сейчас. Если бы ты был ее заклятым врагом, я бы еще понял, но ведь ты ее родной сын!

Цинь Сыцзю толкнул дверь в спальню прежнего владельца. По сравнению с просторной и светлой комнатой Чжоу Цзи, это помещение больше напоминало чулан. Ни окон, ни пространства. Он равнодушно начал искать рукописи прежнего владельца и тихо ответил:

— Ли Лянь поначалу не то чтобы не любила его — она боялась. Чжоу Чэн избивал ее, и даже после рождения Чжоу Цзи она продолжала терпеть побои. Но когда родился второй ребенок — Чжоу Чжили — Чжоу Чэн внезапно изменил своим привычкам и переключил всё внимание на младшего. Материнская любовь, конечно, бескорыстна, но для Ли Лянь одного ребенка было достаточно, а второй стал лишь заменой — боксерской грушей.

После анализа Цинь Сыцзю 1001 всё понял. Ли Лянь боялась проявлять доброту к Чжоу Чжили, чтобы гнев мужа не вернулся к ней самой. Но со временем она и сама начала ненавидеть его, ведь при виде Чжоу Чжили она вспоминала те темные времена.

Цинь Сыцзю наконец нашел рукопись между страницами двух книг. Аккуратно сложив её, он убрал листы в карман и невозмутимо вышел.

Внизу Чжоу Чэн был в ярости. Он крепко сжимал ремень.

— Если я сегодня не забью этого щенка до смерти, то я не Чжоу!

При виде ремня Ли Лянь сжалась в комок — психологическая травма давала о себе знать. Чжоу Цзи сидел в стороне, погруженный в свои мысли. Услышав шаги, Чжоу Чэн с ремнем в руках направился к лестнице. Как только Цинь Сыцзю ступил на пол, ремень со свистом рассек воздух.

Цинь Сыцзю усмехнулся про себя и протянул руку, чтобы перехватить удар, но в этот момент Чжоу Цзи, сидевший на диване, внезапно бросился вперед и принял удар на себя. На его белоснежной груди тут же расцвела кровавая рана.

1001 был в шоке: — Этот маленький грин-чай слишком жесток к себе. Даже если он хочет вызвать жалость у родителей и заставить их еще сильнее возненавидеть тебя, не обязательно же так себя калечить...

Цинь Сыцзю заметил, как на мгновение в глазах Чжоу Цзи промелькнула жестокость, которая тут же сменилась испугом и слабостью. Он равнодушно отвел взгляд, ничего не сказав, и вышел из дома.

Чжоу Чэн и Ли Лянь, забыв о нем, бросились к Чжоу Цзи. Тот поднял глаза и, словно не чувствуя боли, уставился в спину Цинь Сыцзю. Его взгляд был мрачным и хищным. Внезапно он растянул губы в улыбке.

http://bllate.org/book/24635/2896633