Готовый перевод Phoenix Dominates the World / Феникс: Владычица небес: Глава 5

Я не спеша дошёл до дверей кабинета. Удар, который только что нанёс мне Лю Е, хоть и не оставил ни малейшего следа на моём лице, глубоко залёг тенью в моём сердце. Я сделал глубокий вдох, успокоил мысли и вошёл внутрь.

— Здравствуйте, господа! — холодно поприветствовал я. Стоило оказаться перед лицом посторонних людей, как ко мне мгновенно возвращались уверенность и хладнокровие.

— Поздравляем Регента с тем, что власть теперь полностью в ваших руках! — первым поднялся на ноги, разумеется, тот самый мужчина, которого я чуть не придушил своими руками. — Интересно, как Регент намерен вести государственные дела? Мы уже привыкли к методам работы Его Величества, но остаётся вопрос: не решит ли Регент, издавна славящийся страстью к наслаждениям, проявить какую-нибудь оригинальность?

— Полагаю, лишь Хань Ци да Ли Цзи обладали бы достаточной смелостью, чтобы так со мной разговаривать, а университетский ученый Гу, судя по всему, и впрямь человек необычайного мужества, — я поднял стоявшую под рукой чашку чаю, отпил глоток и небрежно произнёс: — Хватит всем пустословить! Раз уж Государь согласился временно поручить мне ведение государственных дел, за это время вам придется привыкнуть к моим порядкам.

— И что же вы собираетесь делать? — подал голос Хань Ци — пожалуй, именно он опасался меня сильнее всех.

Я слегка пожал плечами и, развернувшись, уселся в кресло за письменным столом. Стоило твердому взгляду смягчить мою незаурядную внешность, как комнату наполнила властная аура.

— Разложите все доклады по категориям. Чиновники, отвечающие за каждое ведомство, обязаны в любой момент быть готовыми дать ответы на мои вопросы.

Пожалуй, желая выставить меня в дурном свете, министры понапринесли доклады на самые разные темы — сбивающие с толку, пестрящие вопросами о чём угодно. Однако их жгло разочарование: мне потребовалось совсем немного времени, чтобы полностью разобрать все бумаги, причем каждую с пометкой о её срочности и важности. Я помогал Е Линю вести колоссальную корпоративную империю семьи Е целых десять лет. Всевозможные перипетии этого дела были уж точно не проще управления реальным государством. К тому же в обучении Теневых изначально присутствовали такие дисциплины, как наука об управлении государством и искусство тёмной стороны политики.

Покончив с заданными ими задачками, настал черёд выдвигать требования с моей стороны.

— Во-первых, я хочу внести несколько предложений, — немного собравшись с мыслями, серьезно начал я. — Первое: отныне форма написания докладов должна быть исключительно простой и прямой, описывать происходящее точно и объективно, а все эти красивые эпитеты извольте приберечь для себя. Я желаю видеть, что именно произошло, а не читать развлекательные истории! Второе: если случается какое-либо бедствие, в первую очередь мобилизуйте местных чиновников и простой народ на борьбу со стихией. Не ждите высочайшего утверждения, чтобы начать действовать. Иначе, пока весть дойдет в докладе, убытки станут неисчислимыми.

Я поднял глаза и окинул взглядом присутствующих: большинство моих замечаний не разделяло. Впрочем, меня мало волновали их мысли — от них требовалось лишь беспрекословное исполнение.

— Третье: стопка докладов слева на столе уже рассмотрена, чье ведомство — разбирайте свои. Впредь подобные вопросы решаются исключительно профильными министрами! В конце каждого месяца все ведомства обязаны сдавать отчет о проделанной работе.

— Как такое возможно! Будучи государственными сановниками, разве можем мы самовольно вершить государственные дела! — тут же подскочили четыре-пять министров.

Мое лицо похолодело, и острая, давящая аура навалилась прямо на кричавших чиновников. В комнате мгновенно воцарилась тишина.

— Будучи сановниками, вы изначально обязаны разделять заботы Государя. Если все вопросы отдавать на откуп исключительно Регенту, то какая вообще польза от министров? Если кто-то из вас заявляет, что не способен справиться с проблемой, я с радостью доложу Государю — пусть назначит на ваше место того, кто способен!

Слова прозвучали тяжело. Несколько министров, то ли от злости, то ли от страха, позеленели, но открыто признать собственную некомпетентность так никто и не решился. Заметив, что атмосфера слегка накалилась, я одарил их первой с момента входа в комнату улыбкой. Раз уж природа одарила меня лицом, способным свести с ума весь мир, грех было этим не воспользоваться.

— При вашем-то мастерстве, я уверен, решение подобных пустяков для вас — проще простого.

Стоило ударить батогом, как тут же следовало его погладить. Подобная лёгкому ветерку улыбка в сочетании с нарочито мягким шепотом мгновенно лишила присутствующих дара речи, а их выражения лиц смягчились.

Бросив взгляд в сторону, я заметил Хань Ци, который по-прежнему хранил молчание: тот ни капли не поддался на мое мягкое обличье, его ясные глаза с глубоким смыслом впились в меня, словно предостерегая от лишних уловок. В душе я тихонько усмехнулся: этому Хань Ци едва ли перевалило за тридцать, а ведет себя точь-в-точь как ворчливый старикан, неудивительно, что он смог дослужиться до канцлера. Хочешь приглядывать за мной? Валяй! Я слегка кивнул ему, изобразив на лице непостижимую глубину.

— Основные доклады разобраны, давайте обсудим главные вопросы, — я тихо кашлянул, давая знак секретарю вести запись. — Начнем с продовольственной проблемы. Кто из присутствующих коллег отвечает за сельское хозяйство?

— Нижайший слуга! — поднялся сидевший по правую руку мужчина средних лет.

— О, так это господин Сян, — я кивнул ему. — Я ознакомился с вашим докладом: ваш анализ текущего положения дел в сельском хозяйстве нашей страны чрезвычайно детален, а поднятые вопросы — ключевые. У меня есть кое-какие собственные соображения на этот счет, интересно, не желает ли господин послушать?

— О? Неужели ван увлекается сельским хозяйством?

— Помилуйте, какое там увлечение, просто хотелось помочь подкинуть свежих идей, — моя улыбка стала еще лучезарнее, хотя про себя я отчаянно ругался: Сколько же можно болтать! Хочет этот старый хрыч слушать или нет в конце концов?

— С большим вниманием выслушаю.

— Касательно нехватки пахотных земель, думал ли господин Сян о том, чтобы объединить усилия с отечественными банками и предоставлять льготные кредиты тем, кто готов распахивать новые земли, помогая им преодолеть финансовое давление в первые годы освоения целины? Уверен, немало людей захотели бы попробовать. А мы совместно с банками могли бы заключить соответствующие соглашения, и в случае успеха даже получать дополнительный доход. Однако чрезмерная распашка приведет лишь к эрозии почвы, нанеся сельскому хозяйству тяжелый урон. Проблемы с бедствиями, о которых упоминается в этом докладе, в большинстве своем как раз связаны с переусердствованием в освоении земель. Поэтому при расчитке полей обязательно нужно вести работы по сохранению почвы и воды. Наш юго-западный край изобилует холмами и издавна считается отсталым в аграрном плане районом. Но если там плодородная почва, возможно, стоит разбить террасные поля? Это колоссально увеличило бы площади пахотных земель, и в будущем этот регион вполне может стать главным житником страны. В регионах с бедной почвой можно подумать о выращивании других культур: существует множество съедобных растений, способных давать урожай без необходимости в особо благоприятных условиях. Господину Сяну стоило бы поручить заняться исследованиями в этом направлении. А во время посева можно применять метод совмещенных и чередующихся культур, что позволит в разы увеличить полезную площадь земли. К тому же... Эй! Господин Сян?

Пока я увлеченно излагал свои мысли, я заметил, что несколько чиновников, включая Хань Ци, уставились на меня так люто, словно увидели кусок свежего мяса голодные псы. Стоявший рядом секретарь даже выронил кисть из рук. Что я не так сказал? С удивлением я перевел взгляд на господина Сяна, у которого от удивления рот раскрылся шире всех.

— Уважаемые господа, почему вы смотрите на меня с таким голодным блеском в глазах? Я сказал что-то не то?

— Кхе-кхе... — судя по всему, чувством юмора господин Сян не отличался, и мои подначки чуть было не привели его к удушению. Поспешно проглотив пару глоток чая, он с трудом выдавил из себя голос: — Ван заблуждается. Эти проблемы терзают нашу страну уже долгие годы, и до сих пор не удавалось найти хорошего решения. Слушая вана, создается впечатление, что все они решаются по мановению волшебства, оттого этот нижайший и потерял самообладание. Но позвольте узнать, как именно следует проводить работы по сохранению почвы и воды? И что это за чередование культур такое?

— А меня куда больше интересует, что за зверь такой — так называемый льготный кредит? — тоже поддался вперед министр финансов, ведающий казной.

— Я всё подробно вам объясню, — неловко усмехнулся я. Слишком уж увлекся и не заметил, как выпалил термины, которые им были попросту незнакомы.

Дальнейшее обсуждение постепенно стало выходить из-под контроля. Тема плавно сместилась с сельского хозяйства на самые разные сферы. Только теперь я понял: даже гражданские чиновники способны проявлять столь безумный фанатизм. Не будь они связаны моим статусом Регента, меня бы, пожалуй, разорвали на части и живьем проглотили.

— Стоп! — не выдержав, наконец рявкнул я. — На сегодня закончим!

Глядя на их неутоленные лица, выражающие глубочайшее сожаление, я с досадой покачал головой и вздохнул:

— Господин Хань, господин Сян, господин Гу — следуйте за мной к Государю. Остальные могут быть свободны.

— Есть! — в один голос отозвались присутствующие.

Я мысленно удовлетворенно кивнул: похоже, дальнейшая работа не доставит слишком много хлопот. В конце концов, если не можешь заставить подчиненных искренне преклоняться перед тобой, то и дела вести придется через преграды. Разумеется, истребление всех мешающих лиц суровыми методами тоже оставалось вариантом, жаль только, что они еще понадобятся Лю Е. Поднявшись, я направился к выходу, по ходу дела поправляя головной убор и скрывая промелькнувший в глазах кровожадный блеск.

Стоило вернуться к Лю Е, как клокотавшее в груди кровожадное желание мгновенно утихло. Я остановил А Фу жестом, велев не докладывать о моем прибытии, и на цыпочках подошел к его постели. Лю Е все еще спал, и я замер рядом, не в силах потревожить его сон.

Есть ли я в твоих снах? — мысленно спросил я себя. Расчет Ли Яня заставил меня полюбить тебя — он полагал, что так сможет спасти твою жизнь. Но, пожалуй, для тебя это не великое благо. Мы оба одинаково эгоистичны, однако Ли Янь окружал тебя сплошной заботой и самопожертвованием. Со мной всё иначе: я не умею любить и никогда не любил, все, чем я владею — это умение грабить. Оттого ли ты бываешь мною недоволен?

Если вдуматься, оказывается, с самого начала навязанная мне Ли Янем глубокая одержимость втащила меня в водоворот, какого я прежде никогда не испытывал. Неудивительно, что в последние дни я перестал быть похож на самого себя: позволять заботе так легко управлять моими радостями и гневом — скверный знак. Я давно знал, что чувства нельзя заставить насильно: любишь ты меня или нет, то, что я должен сделать, я все равно сделаю. Если ты действительно не желаешь принять меня, в худшем случае я просто оставлю Лю Е и подыщу себе другого возлюбленного. Навидавшись в том пространстве чужих разбитых сердец, почему бы не попробовать самому? Всё равно не умру, буду считать это жизненным опытом.

Подумав об этом, я вдруг тихонько хихикнул: ну и не повезло же тебе влюбиться в такого по природе холодного и эгоистичного человека, как я! Долго мучившие меня тревога и тоска растворились в этот миг до конца.

Изменение душевного настроя вернуло моем поведению прежнюю невозмутимость и прохладное равнодушие. Улыбнувшись, я осел на край постели Лю Е и тихо позвал:

— Е, просыпайся.

Лю Е издал тихое мычание, медленно приоткрыл глаза и улыбнулся:

— Ты пришел.

Внутри меня забавно шевельнулось веселье: стоило мне войти, как он давно уже проснулся, но упорно притворялся спящим. Пытался проверить мои намерения? Жаль только, изменения ритма сердцебиения ему не под силу контролировать — будь я прежним собой, сейчас мне наверняка снова стало бы больно. Теперь же во мне проснулось желание подшутить.

— Ранение сильно притупило твою бдительность, главный заказчик убийц еще не найден, в таком положении тебе опасно оставаться одному, — с наигранной озабоченностью произнес я. — Давай так: с сегодняшнего дня я буду спать с тобой по ночам, чтобы охранять твою безопасность.

— Кхе! Не нужно, во дворце полно стражников, в крайнем случае можно приставить еще парочку. Не стоит утруждать императорского брата подобными пустяками.

Как ни ломал голову Лю Е, он никак не ожидал, что простое притворство сном выльется для него в подобное требование, отчего смущенно улыбнулся. Стараясь подбирать слова аккуратно, он попытался отказаться, но разве я позволил бы ему шанс?

— Называй меня по имени. Решено, и точка. Разве дворцовая стража сравнится с моими навыками? К тому же, разве в детстве мы не спали вместе постоянно, и ты вечно говорил, что мое тело отлично согревает в объятиях?

Не глядя на его залитое краской смущения лицо, я развернулся и поднес только что приготовленный отвар.

— Выпей лекарство.

Я уверенно поднес ложечку к самым губам Лю Е.

— Я сам, — тихонько промолвил Лю Е, явно непривычный к подобной нежности.

— Хорошо, — я не стал настаивать, однако поднялся, прислонился спиной к изголовью и аккуратно помог ему прижаться к моему телу.

Сперва его мышцы сильно напряглись, но постепенно он расслабился, переложив на меня всю тяжесть. Когда лекарство было выпито, я бережно уложил его обратно и лишь после этого велел А Фу позвать троих сановников. Лю Е с удивлением наблюдал, как перед его ложем я развернул целый лагерь: все виды докладов были аккуратно разложены по полу.

— Е, ты это к чему?

Я подоткнул ему одеяло и мягко произнес:

— Я буду говорить не спеша, а ты слушай. Если утомишься — просто закрой глаза.

Дальше я принялся раскладывать по полочкам содержание каждого доклада. С обработкой документов я справлялся с закрытыми глазами: многословный доклад на несколько тысяч иероглифов я сводил к паре предложений, выделяя самую суть. К нему прилагалось несколько вариантов решений, позволяя Лю Е принимать окончательный выбор без лишних хлопот. Что же до исполнения приказов, то оно, разумеется, ложилось на плечи троих министров. В конце я с легкой улыбкой добавил:

— А вот эта стопка целиком состоит из хвалебных од в мою честь и доносов о том, какой я коварный злодей. Все совершенные мной дела подробно прокомментированы в тексте, я оставлю их у твоего изголовья — когда окрепнешь, сможешь почитать на досуге ради смеха.

Никто и помыслить не мог, что государственные дела можно вести подобным образом. Обладая абсолютной властью, я проделал лишь всю подготовительную работу, а право решающего голоса неизменно оставалось за Лю Е. Зато эффективность труда возросла в разы. Четыре-пять десятков докладов, на чтение которых у Лю Е обычно уходил день-два, теперь разбирались меньше чем за пару часов.

— Неудивительно, что император-отец передал трон именно тебе, — со сложным выражением лица уставился на меня Лю Е.

Я легко покачал головой:

— Не дай внешней стороне себя обмануть, я лишь выполнил текстовую обработку, а решения принимаешь ты. Поверь мне, ты лучший государь из всех, что я встречал.

Сыпать ложью направо и налево было ниже моего достоинства, но правителем из всех виденных мною и впрямь был только он один.

Я потянулся, сладко зевнув, и произнес с улыбкой:

— К тому же с моим ленивым и любящим наслаждения характером, займи я трон, я бы в два счета разрушил Государство Сюаньу!

Лениво поднявшись на ноги, я бросил:

— Отдыхай как следует, я пока пойду. А обо всем остальном поговорим ночью перед сном.

Я намеренно подразнил хрупкие нервы Е и троих министров двусмысленным намеком. Выйдя за дверь, я услышал звонкий стук разбитой чашки, что несказанно подняло мне настроение. Ужасно хотелось узнать, какая участь постигнет эту троицу: то ли их до полусмерти испугает оскорбленный и разгневанный Лю Е, то ли они просто замертво свалятся от сердечного приступа после моих слов?

В тот же вечер я на абсолютно законных основаниях завалился спать на драконью постель, но к своему страшному разочарованию обнаружил: жажда этого тела по отношению к Лю Е давно подошла к предельным границам, и теперь, находясь с ним бок о бок каждую ночь, я не смел переступить черту даже на шаг — это было чистой воды самоистязание. Каждое утро я до безумия упорно занимался боевыми искусствами, дабы выплеснуть скопившуюся в груди тоску. Зато контроль над телом становился всё совершеннее: прежние техники постепенно возвращались в новом теле, обладающем внутренней энергией, и обретали куда большую разрушительную мощь. Неужели это те самые легендарные слова: не было бы счастья, да несчастье помогло?

В то утро я по привычке поднялся на рассвете для тренировок. Видя, что время раннее, я решил прогуляться по саду. Утренние тропинки пустовали, стражники знали о моей привычке тренироваться в это время и не смели приближаться, а звонкое щебетание птиц оставалось единственным проявлением жизни в этой тишине. Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза, молча вкушая удивительное ощущение слияния с небесами и землей. В этот момент умиротворения из-за кустарника донеслись тихие звуки. С любопытством шагнув вперед, я замер: хрупкая фигурка сидела, уткнувшись лицом в каменный стол и горько рыдая.

— Юань Си? — опознав гостя, невольно воскликнул я.

Ван?! Юань Си поднял голову, и его заплаканные, покрасневшие и припухшие глаза удивленно уставились на меня.

Что случилось? Кто-то обижает тебя? — Сделав несколько шагов вперед, я прижал его хрупкое тело к груди. Наверное, из-за того, что он был первым человеком, которого я увидел в этом мире, я всегда испытывал к нему некоторую жалость и нежность.

Нет. Все относятся к слуге... ко мне очень хорошо. — Заметив, как я сердито нахмурился, Юань Си торопливо поправился. Еще когда мы виделись во второй раз, я запретил ему называть себя слугой, но этот малыш никак не мог отвыкнуть.

Если всё так хорошо, почему ты плачешь? — Коснувшись его ледяной кожи, я нахмурился: — Почему ты не надел побольше одежды? — Подняв руку, я снял с себя верхнюю халат-накидку и укутал его. Мою защиту подпитывала истинная ци, поэтому я давно уже не страдал от холода или жары, как прежде, но Юань Си был самым обычным человеком. Если он так пренебрежительно относился к собственному здоровью, как он собирался выживать в этом мире?

К счастью, на этот раз моя доброта не испугала его. Опустив голову, он крепко вцепился в мои одежды, словно пытаясь почерпнуть в них хоть немного смелости, и тихо произнес: — Ван не возвращался уже несколько дней.

Разве они не передали тебе, что я временно переезжаю в зал Ганьян? — Я невольно разозлился: как этот А Фу ведет дела?!

Нет, главный евнух А Фу присылал людей, чтобы сказать мне об этом. — Его голова опустилась еще ниже, а выражение лица стало совсем печальным. — Ван презирает меня? Неужели я в чем-то оплошал? Умоляю, дайте слуге шанс искупиться, умоляю, не бросайте меня! — Не успел я его удержать, как он бросился мне в ноги.

Протянув руку, я поднял его с холодного пола и беспомощно произнес: — Да ты когда-нибудь перестанешь называть себя слугой? Когда я говорил, что бросаю тебя?

Но ведь вы, Ван... — запинаясь, проговорил Юань Си, а его щеки залил яркий румянец. Помолчав немного, он словно решился на что-то и добавил: — Вы уже так давно не обнимали слу... Юань Си.

Ох! Вот это да... — Я остолбенел, совершенно не зная, что ответить.

Нельзя отрицать, что я действительно намеренно избегал его. В конце концов, раньше он был моим наложником, и раз Лянь Юнь прислал его ко мне, то наверняка учел мои потребности. За те дни, что я провел в Императорском Дворце, он, конечно, ухаживал за мной со всем усердием, но при этом не обходилось и без соблазнительных знаков внимания. Сказать, что я ничего не хотел — значит бессовестно лгать самому себе. Но я всё-таки не Ли Янь, и смотреть на живого человека как на забаву у меня не получалось при всем желании.

Увидев, что я молчу, Юань Си залился слезами и протянул руки к пуговицам на своей одежде. Я на мгновение растерялся, а он уже успел обнажить большую часть кожи. — Прекрати! Ты что, с ума сошел? — Я торопливо запахнул на нем одежду. В такой-то мороз, он что, жить надоело?

Разве вы уже пресытились этим телом? — с горечью посмотрел он на меня, заставив мое сердце сжаться от боли.

Ладно, твоя взятая верх! Я сдаюсь!

Я протянул руки, притянул его к себе и прошептал прямо на ухо: — Не стоит же так спешить. Сегодня вечером я вернусь, и мы обо всем спокойно поговорим. — Мое дыхание легко коснулось его ушной раковины, отчего он мгновенно разомлел, а его тело обмякло. Солнечный свет рассыпался по его лицу нежными всполохами румянца. Я лучезарно улыбнулся и, недолго думая, подхватил его на руки, поддразнивая: — Разве ты не говорил, что я давно тебя не обнимал? Вот я и отнесу тебя в комнату, м?

Ах, — тихонько выдохнул Юань Си и тут же уткнулся лицом мне в грудь. Глядя на его застенчивый и покорный вид, я понял, что в моем сердце он занимал отнюдь не последнее место, а значит, нам действительно стоило поговорить по душам.

http://bllate.org/book/24618/2893861