Готовый перевод Moonfall Ashes of the World / Луна сгорела дотла: Глава 21

Мам, как ты могла оставить Имина и уйти одна...

Обманите дитя, скажите ему, что это неправда...

Гибель наложницы Цзяо глубоко поранила Имина, он в одиночестве горько рыдал перед могильной плитой, пока Хань Шань и Сяо Лань издалека наблюдали за ним. Вдруг юноша снова истошно закричал:

Я уже потерял дедушку и бабушку, почему вы тоже хотите уйти!

Молодой господин... Скорбите поменьше...

Сяо Лань хотела подойти и утешить его, но Хань Шань остановил ее.

Эту боль разлуки и смерти не заглушить утешениями. Пока в сердце живет сожаление, скорбь никуда не денется — если только он сам не придет к пониманию.

Цзо Фэй же сидел на толстой ветке дерева и наигрывал на листочке мелодию. Сперва мотив казался немного мрачным, но постепенно становился более плавным. Человек, давно научившийся смотреть на жизнь и смерть философски, мысленно уже давно был готов к такому исходу.

Брат Фэй, защищать мать и сына Цзяо в этот раз было невероятно опасно. Кто бы из нас ни погиб, помни: приказ маркиза должен быть выполнен во что бы то ни стало, нельзя опускать руки и останавливаться!

Безумный старший брат... Не сомневайся!

Хе-хе, ну ты и ворона, — Цзо Фэй вышел из воспоминаний и горько усмехнулся. Он положил только что звучавший лист на ладони и позволил ветру унести его...

Молодой господин, это не сон, госпожа уже похоронена. Если в вашем сердце живет обида, попробуйте взять себя в руки. Не зря говорят: были бы зеленые холмы — не сгореть дровам!

Имин посмотрел на Сяо Лань и Хань Шаня, а затем перевел взгляд на шедшего к нему Цзо Фэя.

Дядя Фэй прав. Смерть матери — это огромная боль, но сколько ни лей здесь слез, толку не будет. Были бы зеленые холмы — не сгореть дровам. Когда придет день вернуться и переломить ход событий, эту месть непременно нужно совершить!

Дядя Фэй! Ради их матери и сына он уже потерял родного брата, а его собственная левая рука была сломана! Если бы они с самого начала не вмешались, ничего этого бы не произошло! Боль дяди Фэя была ничуть не меньше его собственной. Сколько ночей напролет, скучая и глядя на звездное небо, он замечал дядю Фэя, одиноко играющего унылые мелодии на листьях в каком-нибудь темном углу. Но пока беда не коснется тебя самого, разве сможешь ты по-настоящему прочувствовать ее? В этом мире не существует полного разделения чужой боли, есть лишь сопереживание.

Я все понял. Как только мы окажемся в безопасности, мы вернемся, чтобы забрать маму и перезахоронить дядечку Синя.

Имин говорил очень спокойно. Он трезво оценивал обстановку: ему нельзя продолжать убиваться почем зря, иначе жертвы дяди Цзо Синя и его матери окажутся напрасными, и он не имеет права подвести тех, кто помогал их семье.

Верно сказано.

Хань Шань похлопал Имина по плечу и посмотрел на Сяо Лань и Цзо Фэя. Те уже собрали вещи и, встретившись взглядами, кивнули.

Тогда в путь. Смерть Леке — это то, с чего Читяньский ван и Огненная Императрица не спустят глаз, если только как можно скорее не покинуть Государство Читянь!

Мама, твой сын неблагодарлен, береги себя.

Имин опустился на колени и трижды ударился лбом о надгробную плиту, прощаясь с ушедшей Цзяо Юэ.

Имин и представить не мог, что еще вчера тяготившие его материнские наставления станут их последней встречей в жизни!

В то же время Му Жэньсинь, как обычно, взяла с собой нехитрую снедь и отправилась в поместье навестить мать. Однако сейчас Му Жэньсинь отсутствовал, а Му Гуй вместе с Сяо Сянем отправился набираться опыта в странствиях. Ее матушка по-прежнему панически боялась внешнего мира и не смела выходить за ворота, так что Му Жэньсинь приходилось уделять ей немало забот.

Какая странная женщина.

И почему она так ходит?

Зыркает по сторонам, точь-в-точь воровка.

Эй, не говорите так. У таких госпож всегда толпа служанок за спиной, с какой стати вам насмехаться над ней?

Хотим — смеемся, хотим — говорим, а ты кто такая? Не указывай, куда смотреть!

Ван Маньсинь шла пешком [ей казалось, что так ее искренность проявится ярче и он, возможно, простит ее]. Она никак не ожидала, что по дороге привлечет столько зевак, тыкающих в нее пальцами, и вмиг запаниковала! Проведя долгие годы в холодном дворце, она впервые за столько дней оказалась на улице, и непривычный страх был неизбежен.

Питая надежду на прощение и томясь от безделья, она приготовила немного сладостей и везла их Левому Князю Цин в надежде, что если он сможет ее простить, то любое унижение покажется ей стерпимым.

Насмешки зевак нарастали, кто-то даже начал швырять в нее вещи. Бедная Ван Маньсинь по уговорам служанки была вынуждена забраться в карету и, неся на себе груз прошлых ошибок, попытаться начать всё с чистого листа.

Вскоре они прибыли к поместью Левого Князя Цин. Как назло, в этот самый момент возвращался Бог Ножей.

Привычные к благоговению перед Богом Ножей зеваки по большей части поспешили разойтись сами, а те, что поменьше, спрятались подальше.

Ваш Светлость...

Левый Князь Цин уже собирался войти в поместье, когда услышал знакомый голос. Он обернулся.

Ван Маньсинь с коробочкой сладостей побежала к нему, позабыв о всяких приличиях:

Повелитель, помнишь ли ты служанку? Я приготовила это специально для тебя. Ха-ха, думала, придется подождать, а встретились так быстро.

Бог Ножей не произнес ни слова. Лишь один его взгляд заставил сладости в руках Ван Маньсинь рухнуть на землю, а наблюдавших издалека зевак — в испуге броситься прочь.

Хм! — Му Даочжань взмахнул рукавом и направился вглубь поместья. — Управляющий... проводи гостью.

Госпожа, послушайте, может, придете в другой день?

Ван Маньсинь потеряла равновесие и чуть не упала на землю. Стоявшая рядом служанка тут же подхватила ее:

Госпожа, важна искренность. Если вы наберетесь терпения и придете еще пару раз, князь обязательно все простит.

Не нужно.

Для Ван Маньсинь это прозвучало как гром среди ясного неба. Охваченная мрачным отчаянием, она горько усмехнулась:

Если идти к поместью пешком еще могло показаться странным, то лишь из-за страха перед людьми. Но стоило ей посмеяться над самой собой, как в оставшуюся половину жизни обрести душевный покой вряд ли удастся.

Вернувшись в поместье Синь [так называлось поместье Ван Маньсинь], она не стала садиться в карету, а собственноручно разнесла ее в щепки. Не взяв с собой ничего, с распущенными волосами она побрела прямо по большой улице, и из пяти служанок-слуг четверо сразу же разбежались.

Я же говорил, неужто ты еще не знаешь?!

Чего такое?

Да эта бабенка — та самая бесстыжая Ван Маньсинь!

Оскорбила Левого Князя Цин.

Хватит болтать.

Служанка одной рукой отгоняла зевак, а другой придерживала Ван Маньсинь, смертельно боясь, как бы чего не случилось.

И ты ступай.

Сердце Ван Маньсинь превратилось в пепел. Единственные близкие люди, о которых она заботилась — двое сыновей и дочь, — находились далеко. Дочь жила ближе всех, но женщина решила оставить все как есть: она сама стала лишь посмешищем и не смела портить жизнь детям.

...

Как такое возможно?

Только прибыв в поместье Синь, Му Жэньсинь услышала от управляющего, что ее матушка уже давным-давно отправилась в резиденцию Левого Князя Цин отнести отцу угощение.

Беда.

Му Жэньсинь вскочила на коня и немедленно бросилась в погоню:

На такой оживленной улице неужели они разминулись как раз тогда, когда она покупала матушке припасы, из-за чего и не встретились? Отец все еще таит обиду, он точно не захочет ее видеть — а матушка так боится чужих людей, если не поторопиться, быть беде!

В другом месте Му Жэньсинь и Злой Владыка Гучэнь в поисках травы возврата души уже углубились в Лес Ветров и Дождей.

Ну как ты, братец?

Да ничего, просто голова немного кружится...

Соскучился по дому, наверное. Уже несколько дней в пути и ни разу не заглянул обратно.

Пожалуй.

Как только отыщем траву возврата души, старший брат проводит тебя обратно, сможешь как следует побыть с матерью.

Сегодня отсюда живым никто не уйдет!

Стоило им во время поисков бессмертной травы переброситься парой слов, как путь им преградила огромная змея. Ее раздвоенный язык непрерывно мелькал в выемке на передней чешуе, казалось, она уже записала обоих в свою добычу.

Не хочешь ли отведать силушки, змейка? — Гучэнь не только не испугался, но и проявил еще большую дерзость, знаком велев стоявшему рядом Му Жэньсиню отойти назад. — Мое второе сердце уже обрело твердость, а со мной еще никто в таком тоне не разговаривал!

Ого, какой дерзкий. Не смей называть меня змейкой! — змея оскалила зубы, высунула язык, а затем приняла человеческий облик. — Я — Змеиный Ван! Из-за вашего появления испугался и упал в глубокий омут мой дитя, вы играете с огнем!

Правда? И что с того? — взгляд Гучэня резко изменился. — Почему бы мне не испробовать на тебе второе сердце!

Их схватка напоминала столкновение двух световых точек: вспышка света, за ней другая, ближний бой в десятки приемов без передышки.

Змеиный Ван тут же пустил в ход свое фирменное умение:

[Змея Тысячи Ядов: соткана из ядов сотен и тысяч пресмыкающихся]

Вперед!

Гучэнь не собирался уступать: левую руку он вытянул вперед, а пять пальцев зашевелились, словно перебирая струны музыкального инструмента, ладонь же правой руки развернул вверх. По мере того как его тело росло, ладонь тоже постепенно увеличивалась [левая рука управляла марионеткой, а на ладони правой сидела крошечная лоли].

[Мириады миров, тысячи бедствий, обладатель Трех Ликов Сердца]

Явись!

Куда делся старший брат Гучэнь? — испугался Жэньсинь. Крошечная лоли словно вырвалась из тела Гучэня на волю: вот она улыбается, но в следующее мгновение ее след простыл, а перед глазами осталась лишь марионетка на ниточках.

Хотя Тысяча Ядов обладала страшной силой, она могла ранить лишь деревянную куклу, но не самого Гучэня.

Змеиный Ван пришел в ужас. Стоило ему поднять голову, как Гучэнь уже превратился в призрачного гиганта, управляющего марионеткой, а вокруг раздавался звонкий смех лоли. Разум Змеиного Вана помутился, и, обратившись вновь в змею, он бросился на стоявшего рядом Му Жэньсиня, нанеся удар хвостом в надежде отвлечь Гучэнь и найти брешь в обороне.

Он никак не ожидал, что здесь сработает расставленная лоли заранее [Техника Четырех Нитей] — четыре нити окружили его со всех сторон и полоснули крест-накрест.

А-а... — раздался пронзительный крик, и большая часть змеиного тела была разрушена. — Мой царственный отец вам этого не простит!

Под звуки воплей марионетка без колебаний взмахнула мечом и рассекла врага пополам.

Жэньсинь наконец понял, в чем кроется зловещая суть Гучэня: его боевые приемы поистине поражали воображение.

При двух сердцах врагу приходилось сражаться с тройственным воплощением Гучэня, чья сила превосходила противника на целую ступень. В Государстве Читянь с таким мастерством, пожалуй, могли тягаться лишь его отец Бог Ножей, Читяньский ван да Король Ка.

Пошли, о чем задумался? — истинное тело Гучэня вновь объединилось. — Нам еще нужно продолжать поиски травы возврата души.

Старший брат так силен.

Это восстановилась лишь малая доля моей силы. Если бы явился сам змеиный император, пришлось бы немного туговато.

Змеиный император — это тот самый отец, о котором он говорил?

Именно, хозяин пещеры демонов на Островах Трех Бессмертных. К сожалению, без веской причины его отец не может покинуть те места.

Как же так вышло?

Потолкуем на ходу, братцы. — Гучэнь повел Жэньсиня дальше вглубь Леса Ветров и Дождей, не ожидая встретить здесь людей с Островов Трех Бессмертных, и гадая, принесет ли этот поход ему нужные плоды.

Тем временем Лин Эр, убежавший в слезах и охваченный ревностью к Ши Сюну, какое-то время бежал сломя голову. Хотя спутники сначала и поворчали, бросать погоню они не стали и наконец нагнали его у самого входа в Древний Лес.

Послушай старшего брата, давай вернемся. В поместье можешь злиться сколько душа пожелает, но снаружи сейчас неспокойно. В худшем случае старший брат просто навсегда покинет резиденцию канцлера.

Легко сказать! Отец так любит тебя, разве он согласится.

Лицо Лин Эра было мрачнее тучи, и он даже не подозревал, что опасность уже настигла их! Третий Боров, желая выслужиться перед начальством и отделаться от Возвышенного Владыки, решил в одиночку возглавить отряд, замаскировавшись под простолюдинов, чтобы захватить обоих юношей. И хотя у Ши Сюна под началом насчитывалось около полусотни человек, против грозного мастера [второй ступени желтого ранга] их шансы выглядели крайне призрачными.

Хозяин, береги себя! — слуги бросились заслонять Ши Сюна и Лин Эра от стрел.

Это вход в лес, здесь почти не бывает людей, так что оставайтесь-ка вы здесь! — Третий Боров с парой массивных молотов в руках вел за собой около сотни головорезов.

Бежим! — Ши Сюн схватил Лин Эра за руку и бросился в чащу. Из пятидесяти человек десяток остался прикрывать отступление, а остальные сорок приняли бой с преследователями.

Убить! Оставить в живых только двух пареньков, а всю свиту перебить! — Третий Боров вскочил на коня и помчался за беглецами. Размахивая огромными молотами, он проложил себе кровавую дорогу. Оставшиеся бойцы почти мгновенно потеряли боеспособность и были перебиты один за другим; в схватке с сорока воинами подручные Третьего Борова потеряли от силы человек шесть-семь.

Нам не уйти! — Ши Сюн перепугался не на шутку, но Лин Эр вдруг странно хихикнул:

Братец, я составлю тебе компанию до конца.

У Ши Сюна по спине побежали мурашки.

Юные господа, бегите скорее, свинолюд близко!

Десять оставшихся телохранителей оттолкнули Ши Сюна и встали в защитную стойку.

Ши Сюн понимал: на сей раз шутки кончились, он уже одной ногой ступил в преисподнюю. Медлить было нельзя, и он, выхватив меч, бросился на помощь десятку верных людей против Третьего Борова.

Один лишь Лин Эр отрешенно наблюдал издалека, даже не пытаясь помочь. Но его бездействие вовсе не означало безопасность! В разгар жестокой резни Лин Эра задело чужим мечом, и Ши Сюн бросился заслонять его собой, так что прежняя ревность в его сердце вмиг испарилась.

В самый критический момент с небес на мечах спустились Цзянь Чэн, Юй Сян и Ди Ин — четверо из Шести Странников, мастера [второй ступени черного ранга], а с ними еще один подчиненный [земного ранга с полным раскрытием листьев]. Хоть одолеть Третьего Борова они не могли, но утихомирить его сил хватало с лихвой.

Ишь ты, а вы и впрямь намерены их защищать?

Третий Боров разъярился не на шутку.

Хм! Чудище, ладно бы ты был добрым демоном, но сметь среди бела дня обижать людей Государства Читянь — какая наглость!

В конце концов, не добившись перевеса, Третий Боров с остатками отряда был вынужден отступить.

Генерал Боров, в пределах Государства Читянь советую тебе быть поосторожнее.

Цзянь Чэн велел целителям из свиты заняться ранеными. Лин Эр рухнул на землю, его дыхание наконец-то выровнялось.

Нечего мне тут угрожать! — Третий Боров с досадой обернулся, натянул поводья и, пришпорив коня, помчался прочь с остатками воинов.

Оказалось, что Цзянь Чэн сопровождал Троицу Хуцзы к Богу Мечей в Северное Море для обучения, и они просто проезжали мимо. К счастью, всё обошлось благополучно.

Попрощавшись со своими спасителями, Лин Эр хоть и стал вести себя чуточку скромнее, но детских капризов не оставил:

Хоть ты меня и спас, благодарности от меня не жди. Опасности больше нет, так что давай разойдемся каждый своей дорогой.

Лин Эр, ты что же, не собираешься в Тяньчэн? — у Ши Сюна снова заболела голова. Он оглянулся: каких-то пару часов назад при них было пятьдесят человек, а теперь осталось всего двое.

Вернусь, но не сейчас. Слыхал, в Древнем Лесу полно диких зверей. Отдай мне этих двоих слуг, я поохочусь на зверье и тогда вернусь.

Ладно уж, — Ши Сюн не знал, как с ним совладать, к тому же ему предстояло похоронить павших слуг. — Уговор дороже денег: попробуешь дичи — и сразу назад.

Не сомневайся, старший брат! — Лин Эр мгновенно воодушевился.

Вы двое смотрите в оба, защищайте молодого господина ценой жизни, — Ши Сюн все еще тревожился.

Не извольте беспокоиться, старший господин, все сделаем в лучшем виде.

Ши Сюн покачал головой и, проводив взглядом скрывшегося в лесу Лин Эра, подумал, что, пожалуй, пришло время покинуть резиденцию канцлера. Канцлер вырастил его, и отплатить за добро он не сможет иначе, кроме как обеспечив безопасность Лин Эра, после чего, предав земле тела павших товарищей, и сам шагнет в чащу.

Мама...

Издалека глядя на растрепанную мать, Му Жэньсинь прижала ладонь ко рту, сдерживая подступающие рыдания. Разогнав зевак, она усадила матушку и служанок в карету и во весь опор помчалась в поместье Синь.

Всю дорогу Ван Маньсинь не произнесла ни слова, ее лицо осунулось. Му Жэньсинь очень переживала за нее, живо представляя себе, сколько унижений той пришлось перетерпеть от насмешек прохожих и отказа со стороны отца. Возможно, когда Му Жэньсинь и Му Гуй вернутся домой, матушке станет полече.

Передайте отцу, что сегодня я останусь ночевать с мамой.

Беспокоясь за мать, Му Жэньсинь решила остаться в поместье Синь, а одну из служанок отправила с вестью в резиденцию Левого Князя Цин.

Ступай к себе, матушка в порядке.

Жэньсинь все равно нечего делать дома, а побыть с мамой — ее дочерний долг, — Му Жэньсинь взяла гребень и принялась расчесывать матери волосы. — Мам, у тебя такие красивые волосы.

Правда? — спокойно ответила Ван Маньсинь, не выказав ни печали, ни радости.

...Дворец Цзыян — Ху Ган принес во дворец донесение разведки.

Читяньский ван, как вы и приказывали, Кун Хэ уже выступил в поход вместе с императрицей.

Три дня прошло с тех пор, как они покинули столицу, значит, вовсю приближаются к Древнему Лесу, — Читяньский ван разглядывал карту гор и рек, переводя взгляд на границу. — Что на передовой?

Разведчики докладывают, что Хань Син пал в бою, а маршал-инспектор уже много дней держит табличку о неучастии в сражениях.

А что за движения у Короля Ка? — Читяньский ван перевел взгляд с Хугана на карту владений Читянь.

Лазутчики доносят, что Король Ка выставил на бой войска четырех городов под командованием Во Хуа, Во Вэня, Юй Лина и Дуань Вэя.

Мой старший брат никогда не разочаровывает Вань Цзяня, — произнес Читяньский ван.

Хуган добавил:

Ваше Величество, старый слуга также слышал, что последнее время в Молине неспокойно. После того как застава Золотого Льва перешла в наши руки, они подбивают Тяньюй и Линтяо объединенными силами четырех государств напасть на наше царство.

Пусть отправляется Ли Шучжэнь. Похоже, это был неплохой выбор, у великого генерала родилась отличная дочь. Жаль только Кэ... — Читяньский ван невольно вспомнил о гибели Леке, покачал головой и сошел с тронного помоста. — Тяньюй и Линтяо способны лишь на показные угрозы, а Молинь после стольких лет сражений уже изучил сильные стороны наших мастеров. Что до этой Мэн Ин, то из четырех злодеев на свет появился лишь Фэн Шаосе, да двое стариков, о чьей силе прежде никто не слыхивал. Если Король Ка не справится сам, то в дело, разумеется, вступит Наше Величество.

Ваша проницательность безупречна, Ваше Величество. — Хуган деланно не стал развивать тему, прекрасно понимая характер правителя. С тех пор как Е Имин расправился с Леке, тот сперва занялся родом Е, затем принялся ослаблять клан Хун и ветеранов за спиной наставника Цзо. Начиная с маршал-инспектора Е Хуна и заканчивая Королем Ка Цжун Юанем — война оставалась жестокой, но бесспорно служила обоюдоострым мечом. Именно по этой причине наставник Цзо затаился и безвылазно сидел дома, почти не показываясь на людях.

...

В лучах заходящего солнца Ши Сюн вытирал пот со лба: он наконец закончил хоронить своих людей. Он думал, что Лин Эр к этому часу уже должен был уйти далеко вперед, но делать нечего — придется сперва войти в лес, тем более что в огромном и малолюдном Древнем Лесу чужие следы затеряться не могли.

Пройдя вглубь леса совсем немного, он заметил два окровавленных человеческих тела, мясо на которых уже подчистую сглодали хищники! А дальше тянулся кровавый след!

Лин Эр пропал! — Ши Сюн вытаращил глаза. Не успел он пройти вслед за кровью и пары ли, как к нему приблизились три или четыре волка: для этих чутких зверей запах свежей крови означал неминуемое и сытное угощение.

Ши Сюн покрылся холодным потом, который моментально пропитал спину насквозь. Он застрял в чаще, бежать не было никакого смысла. Выхватив меч, он свирепо уставился на четырех волков, готовых в любую секунду броситься в атаку.

На самом деле он давно слышал о страшной славе Древнего Леса, но в спешке позабыл об этом и даже позволил Лин Эру войти внутрь. Теперь пути назад не было: хоть тела Лин Эра он и не видел, вряд ли того ждала хорошая участь.

Волки синхронно взмыли в воздух, готовясь к прыжку. Ши Сюн рухнул на землю, перекатился ближе к третьему зверю и со всего маху полоснул его клинком, убив наповал. Однако четвертый хищник успел распороть ему руку когтями, отчего рукоять меча выпала из онемевших пальцев, и тут же последовал новый укус, сорвавший с Ши Сюна половину верхней одежды.

Нельзя умирать здесь, ни в коем случае нельзя!

В панике Ши Сюн вспомнил технику, которой его обучили Лян Юй — из [Четырех Абсолютов] про ветер, дождь и электричество он уже позабыл, оставалась лишь молния!

[Из Четырех Абсолютов один зовется Молнией, способной содрогнуть все сущее]

Грохот!

Пусть уровень владения техникой был лишь начальным и до истинного мастерства ей было далеко, но этого хватило, чтобы испугать диких зверей.

Фуух... — Ши Сюн шумно выдохнул и рухнул на землю:

Хорошо хоть выучил [Четыре Абсолюты], иначе не дожить мне до рассвета!

...

Посреди ночи в поместье Синь царила тишина. Му Жэньсинь спала крепким сном благодаря заблаговременно разожженным благовониям, и ее не смогли бы разбудить даже громкие звуки. Ван Маньсинь предварительно приняла противоядие. Ее сердце уже умерло, а прощальное письмо состояло всего из трех строк, в которых сквозило лишь сожаление о том, что она оставляєт детей. По ее мнению, в эти годы они прекрасно обходились и без нее.

Стул сорван из-под ног, белая шелковая лента затянута на горле...

Несколько слезинок скатились по щеке:

Хе-хе, так ей и надо, уйти тихо и мирно — вот лучшее избавление для всех!

http://bllate.org/book/24589/2886896

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь