Готовый перевод The Pretty Girl Who Plays with Hearts Gets What She Deserves / Красотка-манипуляторша получит по заслугам: Глава 11

Юй Лянь никогда раньше не бывала в таких ресторанах. Даже когда она ужинала с семьей Лу, они обычно выбирали тихие заведения с домашней кухней.

Из-за охватившего её смущения даже осадок от недавней ссоры с Пэй Шаоюанем поблёк. В незнакомой обстановке человек подсознательно тянется к тому, к кому привык, пусть этот человек и невероятно противен.

Тонкими белыми пальцами она вцепилась ему в запястье, прячась в объятиях мужчины, и исподлобья, чуть запрокинув лицо, разглядывала ресторан.

Коридор был узким, каждый круглый стол стоял у окна. Днём шторы были плотно задвинуты, но по вечерам отсюда, должно быть, открывался прекрасный вид на ночной город.

Пэй Шаоюаню пришлась по душе её внезапная покорность. На его губах сама собой заиграла улыбка, а рука на её талии сжалась крепче. Тело девушки в его объятиях казалось мягким во всех мыслимых местах, и как бы сильно он ни прижимал её к себе, ему всё равно казалось недостаточно близко.

Непонятно, какую очередную дурь он удумал, но Юй Лянь сквозь зубы терпела его идиотские выходки и уже собиралась злобно зыркнуть на него, как этот совершенно не умеющий читать атмосферу наглец наклонился и легко клюнул её в уголок губ.

Он был высоким и до ослепительного красивым, а выражение его лица сияло таким безумно счастливым блеском, будто на нём было написано весеннее цветение. Проходившие мимо люди то и дело оборачивались, принимая их за какого-нибудь айдола, вышедшего на свидание с тайной возлюбленной.

Официант сопровождал их неотступно, так что любое движение оказывалось на виду. Юй Лянь чувствовала себя неловко. Усевшись за стол, она увидела, что Пэй Шаоюань собирается придвинуть свой стул ближе к ней, и раздражённо оттолкнула его.

— Сядь на своё место, тут и так близко…

Её руку, пытавшуюся оттолкнуть его, тут же поймали с бесстыдным видом и сцепили их пальцы в замок. У неё были тонкие косточки, а каждый сустав казался мягким и пухлым — руке было слишком приятно, и он принялся наглаживать её пальцы, не в силах оторваться.

— Далеко. — Он намеренно немного протянул конец фразы, отчего у слушателей едва не заскрипели зубы, а затем, повернувшись к официанту, вновь стал холодным и отстраненным: — Несите меню, что выбрать — спрашивайте у неё, меня не нужно.

Когда официант отошёл, Пэй Шаоюань снова опустил взгляд и принялся играться с мякотью у основания пальцев Юй Лянь, как вдруг получил звонкую пощечину по щеке. Боли почти не было, но звук получился очень чётким.

Он на мгновение опешил и уставился на неё. Юй Лянь, изогнув ресницы, сердито сверкала глазами, и на её лице не было ни малейшего намёка на угрызения совести за домашнее насилие над мужем в общественном месте. Она попыталась выдернуть зажатые пальцы, а её тон был до предела свирепым:

— Зачем ты с этой официанткой столько болтал? Ты со мной-то хоть разговоришься столько? Она что, лучше меня, да?

Пэй Шаоюань: «…»

Она же сейчас просто на ровном месте придирается, верно?

— М-м, с тобой у меня, кажется, и правда не находится столько слов, — неожиданно согласился он. Увидев, как на лице Юй Лянь проступило обвиняющее выражение — мол, как ты можешь, — уголки его губ поползли вверх, а улыбка излучала такое неприкрытое удовольствие, что он даже не пытался притворяться.

Его пальцы крепко переплелись с её пальцами, не позволяя вырваться, а другая рука с явным намеком легко провела по её губному бугорку, касаясь нежной кожи.

— В конце концов, рот занят другими вещами, не для разговоров же он нужен, верно?

Юй Лянь: «…»

То, с каким довольным видом Пэй Шаоюань наслаждался её ревностью, вызвало у Юй Лянь глухое раздражение.

Она ухватилась за его телефон, чтобы разблокировать экран, движимая духом соперничества — ей обязательно нужно было найти повод вывести его из себя.

На заставке красовалась фотография, присланная ему в период их двусмысленного сближения, снятая с абсолютно комариного ракурса. Лоб упирался прямо в объектив, из-за искажения линзы глаза казались круглее и больше, ресницы были опущены, а расстояние — настолько близким, что можно было пересчитать каждую ресничку; пухлые щёчки надулись, окрасившись в два розовых пятна.

Тогда она сделала это фото, просто дурачась, но теперь при виде его испытывала лишь шок и жгучий стыд. Тихо выругавшись на него, она прошипела:

— Зачем ты поставил эту картинку, это же ужасно странно.

Пэй Шаоюань даже не пытался её успокоить или сказать что-нибудь вроде «ничего не странно, очень красиво и мило». Он лишь подпер подбородок одной рукой, глядя на неё, и усмехнулся:

— Раз знаешь, что странно, зачем тогда присылала отделываться от парня? Ну-ка, сфотографируй мне сейчас новую, нестранную, я поставлю.

Совершенно дешевый фокус в стиле «без вложений и усилий». Юй Лянь лишь почувствовала, как оскорбляют её интеллект, и, проигнорировав его, тут же зашла в WeChat с самой чьей целью.

Контакт с примечанием «Малыш» находился в самом верху списка закрепленных чатов. Не церемонясь, Юй Лянь первым делом перевела себе 5200 юаней для поднятия настроения.

Она протянула экран, чтобы подтвердить платеж по сканированию лица. Он послушно поднял взгляд на камеру и даже показал в ответ пальцами знак победы. С его надменным выражением лица это выглядело так, будто его не грабят, а снимают для какого-то модного журнала.

Закончив перевод, Юй Лянь довольная вышла из диалога и бегло просмотрела все остальные чаты — кроме неё самой, никаких аватарок с девочками ей обнаружить не удалось.

Не то чтобы она сильно верила.

Но копаться во всем тщательнее ей было совестно.

Копаться в чужом телефоне лицом к лицу звучало грозно, но на деле от этого только покалывало кожу головы. Это создавало впечатление, что она ужасно сильно им дорожит, а Юй Лянь, привыкшая находиться на вершине эмоционального превосходства, терпеть не могла, когда её так неверно истолковывали.

Тем более что сам хозяин телефона не выказывал ни малейшего смущения от того, что егор личную жизнь так бесцеремонно исследуют, и всё продолжал бессмысленно улыбаться — так улыбаться, что она вот-вот была готова впасть в ярость от собственного бессилия.

Ей оставалось лишь швырнуть телефон ему на колени и свирепо приказать:

— Удали из своего WeChat всех баб!

Жёсткий чехол телефона глухо стукнул о грудь. Пэй Шаоюань с наигранным видом шумно втянул воздух и прикрыл ладонью область сердца, до которой телефон даже не долетел.

Его настроение было хорошим настолько, что это бросалось в глаза. Даже притворное страдание выглядело фальшиво, пока его пальцы скользили по экрану, попутно представляя ей каждую жертву удаления:

— Эта — продает машины.

— Эта — из банка.

— Эта — дочка маминой подруги, ей тридцать, двое детей.

— Этот — юридический консультант.

Глядя во все глаза, как его и без того небольшой список контактов редеет на глазах, Юй Лянь слегка опешила.

Закончив с чисткой, Пэй Шаоюань откинулся назад, развязно прислонившись к спинке стула, чтобы понаблюдать за её выражением лица, лениво крутанув телефон в руке, и приподнял уголки губ.

И даже изобразил понимание:

— Может, тогда и мужиков тоже удалить? А то дискриминация какая-то.

Юй Лянь недовольно надула щеки и, услышав, как он не выдержал и тихо хмыкнул, сочтя это насмешкой над её беспомощностью, решила идти до конца. Сжав зубы, она выпалила:

— Твоя мама — тоже женщина.

Как только эта фраза, сказанная с перекошенным от упрямства лицом, сорвалась с губ, воздух между ними на мгновение странно замер.

Она подалась вперед, вглядываясь в его лицо, и, чувствуя всю низость своего поступка, добавила:

— Ты что, не готов ради меня удалить даже собственную мать?

Пэй Шаоюань опустил взгляд на неё. Он сидел так близко, что изгиб её ресниц казался невероятно милым. Согнув указательный и средний пальцы, он слегка пощекотал её за щеку.

— Готов, конечно. Ради нашей малышки я готов на всё.

Он даже с невозмутимым видом принялся сам подсказывать ей план действий:

— Кстати, может, заодно и бабушку мою того? Всё равно от неё в последнее время толку мало, только и делает, что отчитывает меня да требует вернуться домой. Удалю — хоть тишина настанет.

Рука его не сидела на месте: он похлопал Юй Лянь по той половине лица, которую прижимал пальцами, причем сделал это так мелочно, затронув лишь крошечный участок кожи. Серебряное кольцо соскользнуло с основания пальца к суставу и застряло, утопая в мягкой щечке девушки, что на картине происходящего выглядело исключительно властно.

— Если тебе кажется, что просто удалить WeChat недостаточно для полной мести… — он протянул конец фразы, а изогнутые уголки его губ выдали нечто среднее между соучастием в преступлении и откровенной вредностью.

Его голос звучал лениво и насмешливо, словно он забавлялся с ребенком.

— Пойти, что ли, сказать им, что моя жена не терпит других баб у меня в семейной книге? Предлагаю с родственничками завязать, как тебе идея?

Только что сделанное фото он с хвастливым видом отправил своей маме. Похоже, та как раз была свободна, потому что в ответ тут же прилетело длинное голосовое сообщение. По голосу возраст было не определить — элегантный и интеллигентный.

— Ты завел девушку? Малышка на вид совсем юная, в общении с ней держи свой нрав в узде, уступай ей почаще, не будь как твой отец…

Сообщение не проиграло и пары секунд, как Пэй Шаоюань оборвал его. Нажав пальцем на кнопку отправки голосового, он не сводил глаз с Юй Лянь — словно зная, что та не посмеет пикнуть, он издевательски протянул телефон к самым её губам.

Увидев, как Юй Лянь, вжав голову в плечи, отпрянула назад, он наконец рассмеялся, и в его голосе прозвучало ничем не скрытое обожание вперемешку с хвастовством.

— О нет, она не несовершеннолетняя. Просто слишком хорошо выглядит.

— И еще: я ей уступаю. Прямо сейчас она собирается удалить вас из WeChat.

Юй Лянь придавала огромное значение собственной репутации — даже перед людьми, с которыми ей, возможно, за всю жизнь не довелось бы встретиться лицом к лицу, она обязана была выглядеть безупречно.

Столкнувшись с таким вот «доносом», она тут же разъярилась и бросилась отбирать телефон, но он в ответ просто прижал её к своим коленям одной рукой.

Самая свежая глава взрывает сюжет! Войдите, чтобы читать дальше.

Когда телефон наконец вернулся к Юй Лянь, матушка оттуда уже была безжалостно удалена. Он легонько ткнул пальцем в экран, демонстрируя результат, и хотя стер собственную мать, тон его источал крайнюю степень гордости и самодовольства.

— Теперь здесь не осталось женщин, правда? Малышка, твой муж, похоже, неизлечим в своем стремлении не расставаться с тобой.

И как у него хватало наглости говорить такое?

— Давай расстанемся, — произнесла Юй Лянь. — Мне нравятся послушные.

Пэй Шаоюань: ? Вау.

Заметив, что его на редкость смогли загнать в туغل, Юй Лянь тут же пошла в атаку:

— Если ты так поступаешь со своей собственной матерью, со мной в будущем будет только хуже. Да еще и свалил всё на меня, дескать, это я велел тебе её удалить, а сам чистенький! Твоя мама теперь наверняка ненавидит меня лютой ненавистью и примется выписывать мне чеки на миллионы, лишь бы я убралась от тебя подальше…

Её непрерывно болтающий рот был тут же перехвачен пальцами Пэй Шаоюаня вместе с куском щеки — он принялся мять её с видом человека, вымещающего обиду.

— Ты что, сейчас желания загадываешь? Миллионы? Послушай-ка: мамины деньги — это мои деньги, папины деньги — это тоже мои деньги, так что любые деньги, которые они тебе дадут — это трата моих денег на тебя… Получается, ты сейчас говоришь, что готова взять мои же деньги и бросить меня?

— Тц, мир так полон зла только потому, что в нем живут такие люди, как ты.

Произнося эти трагические речи с самым фальшивым выражением скорби на лице, он не удержался от улыбки, заметив на её щеке розовые следы от своих пальцев. Отрезвляюще отпустив её, он слегка погладил кончиками пальцев контуры её щеки — невероятно интимно.

Юй Лянь открыла рот, чтобы обругать его, но за спиной послышался знакомый голос.

— …Сяо Лянь?

Сзади стояли трое.

Гу I-Тун, пропавшая из общежития с самого утра, находилась с краю, посередине стоял уже знакомый серебристоволосый парень — тот самый неверный бойфренд Бай Цзяинь.

В хрящиках его ушей красовались два кольца, сам он стоял, скрестив руки на груди, а на лице читалось нескрываемое раздражение. Его взгляд — абсолютно бестактный — упал на сидевшего рядом с Юй Лянь Пэй Шаоюаня, изучая того дюйм за дюймом, словно рентгеновским аппаратом, от лица до одежды.

— Ты тоже пришла сюда поесть… — Юй Лянь запрокинула голову и выдавила из себя неловкую улыбку, обращаясь к Гу I-Тун, смертельно боясь, что та начнет расспрашивать, кто такой Пэй Шаоюань. В её бессознательно распахнувшихся глазах мелькнула мольба.

От этого взгляда Гу I-Тун даже засомневалась.

— Это еще кто такой?

Вопрос всё же прозвучал, но задала его не Гу I-Тун.

И без того стоявший достаточно близко серебристоволосый подался вперед. Возвышаясь над ними, он придвинулся так близко, что ткань его футболки уже касалась обнаженной руки Юй Лянь.

Его взгляд намертво впился в лицо Юй Лянь, тон был резким и злым, точь-в-точь как у преданного мужа, явившегося застать измену.

Юй Лянь мысленно взвыла: парень, ты вообще кто такой?!

Сидевший рядом Пэй Шаоюань обхватил её за талию, и его пальцы тяжело и ощутимо надавили на то место, где её талия слегка выгибалась. Когда он не улыбался, свойственная ему свирепость из-за низко посаженных бровей вырывалась наружу.

— Я, разумеется, её…

— Двоюродный брат! — Юй Лянь чуть не задохнулась, отчаянно перебивая его, и бросила на Пэй Шаоюаня быстрый взгляд, полный исступленного предупреждения. — Он мой двоюродный брат.

Серебристоволосый в упор уставился на руку, лежавшую на талии Юй Лянь, и крепко стиснул зубы:

— Дво-юродный… брат?

Выражение его лица было до крайности сложным — этакая самообманывающая гримаса человека, который думает: «Я знаю, что ты держишь меня за идиота, но если ты скажешь еще хоть пару слов, я готов поверить».

Юй Лянь понятия не имела, с какой стати она должна перед ним оправдываться.

Однако на подсознательном уровне ей вовсе не улыбалось заиметь еще одного «парня» на глазах у посторонних, особенно учитывая её желание расстаться с нынешним. Выдохнув и помня о необходимости усмирить Пэй Шаоюаня, чтобы тот не наговорил лишнего, она успокаивающе провела пальцами по его руке, выказывая скрытое умиротворение.

— Угу… у нас просто близкие отношения, правда же?

Она услышала, как у нее над ухом тихо усмехнулся Пэй Шаоюань.

— Да, я её братец.

Словно его и вправду удалось усмирить парой поглаживаний, он протяжно согласился. Выражение лица серебристоволосого смягчилось лишь на йоту, однако он по-прежнему хмуро смотрел на вольности рук Пэй Шаоюаня.

— Тц, даже если двоюродный брат, нельзя же…

Он не успел договорить, как Пэй Шаоюань подцепил носком ботинка стул, на котором сидела Юй Лянь, и резко оттащил его назад. Раздался противный скрип трения, на корню оборвав то, что тот собирался сказать.

Юй Лянь потеряла равновесие и всем телом завалилась в сторону Пэй Шаоюаня. Его рука на её талии тут же обвилась мертвой хваткой, победно втягивая её в свои объятия.

В панике её рука уперлась ему в живот, и между их телами оставался лишь тончайший слой ткани.

Его температура тела явно была намного выше её собственной. С каждым вдохом мышцы под её ладонью напрягались, упруго и ритмично поднимаясь.

— М-м, не трогай где попало.

Нарочно изданный, полный двусмысленного веселья хмыкающий звук; горячее дыхание волнами овевало её кожу, а его губы скользнули по мочке уха — то ли утешая, то ли демонстрируя кому-то превосходство.

Следующая фраза явно предназначалась не ей:

— С чего бы нельзя. Мы тут инцестом занимаемся, по тебе разве не видно?

Движение Юй Лянь, уже собиравшейся вырваться, замерло на полуслове.

Серебристоволосый глухо выругался и подался вперед, намереваясь оторвать Пэй Шаоюаня от неё; от резкого взмаха его руки поток прохладного воздуха едва не задел её мочку уха.

Расстояние между тройкой мужчин сократилось в мгновение ока, воздух вокруг завибрировал с нездоровой напряженностью. Юй Лянь оказалась зажата посредине: рельефные, горячие кубики пресса, которые она вчера видела лишь издалека, теперь через тонкую ткань терлись о её лицо.

Она успела лишь испуганно распахнуть глаза, услышав короткий испуганный вскрик Гу I-Тун.

Драка в итоге так и не началась.

Протянутую руку серебристоволосого Пэй Шаоюань грубо оттолкнул, а рука, сжимавшая талию Юй Лянь, на секунду сжалась с такой силой, что ей стало больно, и она невольно ахнула.

Движения обоих мужчин замерли, как заело кадр.

Пэй Шаоюань опустил взгляд на её лицо, горячее дыхание щекотало кожу, хватка на талии слегка ослабла, и пальцы принялись утешающе массировать её бок. Серебристоволосый медленно сжал руку в кулак, опуская её вдоль бедра, а его взгляд скрылся в тени чёлки, так что эмоции остались неразличимы.

Мужчины больше не двигались.

— Ну будет вам.

Голос принадлежал другому парню, сопровождавшему Гу I-Тун.

Его лицо было безупречно красивым. И хотя его спутник только что сцепился с чужаком, он лишь со смешинкой прищурил глаза; его чересчур густые ресницы подрагивали, а естественный изгиб губ был таким, что по ним совершенно невозможно было понять его истинное настроение.

Когда Юй Лянь повернулась к нему, он как раз смотрел на нее. В момент пересечения их взглядов цвет его зрачков на секунду показался — или действительно стал — более глубоким.

Не успела она толком разглядеть, как он легкомысленно отвел глаза.

— Успокойся, Чи Ван. — Обойдя Гу I-Тун, он положил руку на плечо серебристоволосого и с улыбкой шагнул ближе всех к Юй Лянь. — Не стоит мешать людям ужинать.

От него исходил тонкий аромат, который по мере сближения незаметно окутывал всё вокруг. Запах был ненавязчивым, но Юй Лянь инстинктивно задержала дыхание.

— Хоть кто-то здесь с мозгами, — презрительно фыркнул Пэй Шаоюань, отмахиваясь свободной рукой, как от назойливой собаки. — Не слышал? Валите отсюда.

— Счастливо оставаться.

По сравнению с тем серебристоволосым по имени Чи Ван, этот парень обладал удивительно мягким нравом — он словно и вовсе не услышал оскорбления Пэй Шаоюаня. Его улыбка не изменилась, и он опустил взгляд на Юй Лянь:

— Впрочем, эта… первокурсница, твой вкус определенно нуждается в улучшении. Тебя держат так грубо, должно быть, больно.

Его тон звучал безупречно нежно, но при этом он в упор смотрел на Юй Лянь взглядом, который, как и мгновение назад, неожиданно потемнел.

Словно завлекая куда-то.

— Меня зовут Ци Суй.

Он приподнял уголки губ, вытащил из салфетницы бумажную салфетку и, достав из кармана шариковую ручку, черкнул на ней несколько цифр. Зажав салфетку двумя пальцами, он протянул её прямо перед лицом Юй Лянь.

— Если твой «братец» всегда ведет себя так грубо и ненадежно, можешь в любой момент позвонить по этому номеру. У меня нет особых достоинств, кроме одного: я чертовски хорошо умею заботиться о девушках.

— Особенно о красивых.

Юй Лянь тупо уставилась на салфетку, висевшую перед её глазами; крошечная светлая родинка справа на переносице казалась при свете ламп особенно живой. Не успела она опомниться, как Пэй Шаоюань уже протянул руку и выхватил салфетку.

Бумага порвалась с едва слышным звуком, после чего её в порыве гнева швырнули в сторону, и она, закружившись в воздухе, легко спланировала на ковер.

— Ты кто вообще такой, чтобы соваться? — глаза Пэй Шаоюаня потемнели, мышцы рук натянулись, как у готового броситься и разорвать жертву волка.

Но в конце концов он лишь перехватил лицо Юй Лянь ладонью и чуть сильнее повернул его обратно к столу:

— Тц, всё еще на него глазеешь?

Ци Суй опустил взгляд на валявшуюся на ковре салфетку — заветные цифры смотрели прямо вверх, прежде чем Пэй Шаоюань с особым усердием растоптал их ногой, стерев в абсолютное ничто.

— Я никто, — его взгляд снова прошелся по красивому лицу Юй Лянь. Размером с ладонь, зажатое в большой мужской руке так, что пальцы утопали в мягкой плоти, создавая округлые складочки.

Её темные ресницы густо опускались вниз, изгибаясь естественной дугой, и на фоне бледной кожи казались угольно-черными. Губы — неестественно розовые, крошечные, трудно было представить, что они способны вместить что-то большее, приоткрывались от случайного прикосновения, а пухлый бугорок мягко ложился на нижнюю губу.

Лицо выглядело донельзя робким, безобидным и вызывающим жгучее вожделение. Неудивительно, что её так ревностно охраняли.

Выпустить такое сокровище на волю вот так просто — всё равно что выбросить чемодан с наличными посреди оживленной улицы без какого-либо пароля.

— И всё же, почему у тебя не хватает уверенности позволить ей взглянуть на меня? Боишься?

Произнося это, Ци Суй всё так же улыбался, а в его голосе сквозило чистое удовольствие зрителя, наблюдающего за представлением.

— Мы пошли, Чи Ван.

— Если мы останемся здесь, Сяо Лянь, похоже, так и не сможет нормально поесть.

Только что лицемерно называвший её первокурсницей, теперь он совершенно открыто звал её Сяо Лянь.

Всё еще пребывая в состоянии неловкости, Юй Лянь не смела поднять глаз и слышала лишь три слившихся воедино шага, которые медленно удалялись. Один — тяжелый, второй — легкий и третий — знакомый, но шагавший куда более сумбурно, чем обычно.

Рядом Пэй Шаоюань шумно выдохнул. То ли из-за того, что от обилия поцелуев у них развилась ментальная связь, то ли потому, что он был слишком прост для понимания — даже не глядя на него, Юй Лянь могла представить, какое выражение лица у него сейчас было.

Уголки губ опущены вниз, взгляд холодный и свирепый, а если он стискивал зубы, жевательные мышцы подрагивали…

Её щеку ухватили пальцы, заставляя поднять голову, и поле зрения тут же накренилось, фиксируясь прямо на нем.

Выражение его лица точь-в-точь совпало с её догадками.

— Только что чуть не дошло до кровопролития, понимаешь?

— На этот раз я тебя прощаю. Но если вздумаешь еще раз притвориться свободной — пеняй на себя, сладко тебе не придется.

— Тебе напомнить, когда именно нужно звать меня «братиком»?

В конце его слова явно прозвучали угрозой; он нарочно напустил на себя суровый вид, опустив ресницы наполовину зрачков — выглядел до ужаса грозно.

Личико Юй Лянь скисло: она и так была не в восторге, а теперь расстроилась еще сильнее.

Стоило ей надуть губки, как вся его наигранная свирепость тут же испарилась. Наклонившись, он принялся тереться своим высоким носом о её щеку, выказывая абсолютное, неприкрытое удовлетворение от того факта, что она по-прежнему сидит у него на коленях.

Его голос вновь стал ласковым.

— Говори.

— Хочешь довести меня до могилы и остаться молоденькой вдовой, да?

Большой палец надавил на её плотно сжатые губы, разминая мягкую плоть так, будто это был мармелад. Он гладил их с жадностью маньяка, пока они не окрасились в еще более глубокий розовый оттенок.

Его подушечки пальцев неизбежно испачкались в капельках влаги.

Брезговать он не стал — прижал её еще крепче, разглядывая со всех сторон и не понимая, как можно оставаться настолько красивой и идеально попадающей во все его вкусы даже тогда, когда злишься и дуешься. Немудрено, что те парни лезли на рожон, словно не боясь смерти.

Гнев оттого, что к его девушке открыто клеились на глазах, еще не успел разгореться в полную силу, как его странным образом потушили.

Юй Лянь не нравилось, когда её так тискают, и она хмуро попыталась отстранить его руки. То, что она молчала, было формой чистейшего эмоционального насилия, вот только натолкнулась она на такого бесстыдника, как Пэй Шаоюань.

В переписке бойкот и игнор еще могли подействовать на него, заставить извиняться по-собачьи, но в реале даже ссориться приходилось, сидя у него на коленях — всё это больше напоминало какие-то ролевые игры.

Вырваться ей не удалось: расстояние сократилось настолько, что Пэй Шаоюаню стоило лишь чуть наклониться, чтобы цапнуть её за ту самую пухлую щечку. Он даже приоткрыл рот, но, бросив взгляд на её лицо, так и не решился продолжить, лишь разочарованно чмокнул губами.

— Чего ты? Я же только что во всём с тобой согласился.

Увидев, что он смеет напоминать об этом, Юй Лянь окончательно впала в раж: она попыталась стукнуть его, но из-за того, что их тела соприкасались слишком плотно, для удара просто не нашлось пространства, и её сердитая оплеуха пришлась лишь ему в бок.

— И у тебя хватает совести говорить об этом?

— Ты с какого перепугу нёс чушь про инцест? Ты понимаешь, что люди сочли нас психопатами, это же позор на всю голову!

— Тсс… — Пэй Шаоюань с притворным страданием прищурился и втянул воздух. Его забавило то, как она бессознательно провела границу «мы», и уголки губ снова предательски поползли вверх.

В итоге обе его руки снова легли ей на талию, замыкая кольцо; он попытался прижаться к ней подбородком, но был оттолкнут её лбом и вынужденно запрокинул голову назад.

Его голос звучал лениво:

— Позориться так позориться, чего теперь злиться-то? А когда я это говорил, ты ведь даже голову поднять не смела, только дома храбрая.

—

Чи Ван шел с мрачным лицом, не говоря ни слова. Он широким шагом обогнал спутников и остановился только у машины. Повернувшись, он смерил их взглядом, в котором клокотал нерастраченный гнев:

— Ты же говорила, что Юй Лянь свободна?

— Она ведь только что не сказала, что занята.

http://bllate.org/book/24584/2886614