Готовый перевод Reborn Before the Scumbag / Возмездие: до того, как разбилось сердце: Глава 2

Когда теплая жидкость хлынула на кончики пальцев, сбоку налетела какая-то сила и отбросила его назад. Раздался глухой стук: спина ударилась о дверь, и выступающая ручка больно впилась в поясницу. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с той лавиной боли, что захлестнула его сердце изнутри.

— Чэнь Му, ты сошел с ума!

На всегда спокойном лице этого мужчины треснула маска. Он недоверчиво смотрел на него, и в его взгляде читалось такое беспрецедентное отчуждение, казалось, будто исчезла даже последняя капля былого тепла.

Чэнь Му горько усмехнулся, в его глазах клубилась всепоглощающая ненависть:

— Он заслужил смерть.

— Цзи Чжунь, я не хочу умирать, спаси… спаси меня!

Лежащий на полу мужчина мучительно свернулся калачиком, тщетно пытаясь дотянуться рукой до штанины Цзи Чжуня. Яркая кровь бурно сочилась из-под его зажатых пальцев, мгновенно распускаясь багровым цветком на его животе.

Цзи Чжунь инстинктивно наклонился, и в этот самый момент из кухни с тортом в руках вышел Яо Юаньлян. Увидев разворачивающуюся в гостиной сцену, он выронил торт, и тот с глухим стуком шмякнулся на пол. Черные кожаные туфли наступили на развалившийся торт, и Яо Юаньлян в паническом исступлении бросился вперед, подхватывая на руки испачканного кровью Ли Юйцзэ:

— Держись, я сейчас же отвезу тебя в больницу!

Говоря это, он уже собирался направиться к выходу, как вдруг услышал за спиной голос Цзи Чжуня:

— Подожди.

Шаги замерли. Яо Юаньлян слегка повернулся, и Цзи Чжунь произнес:

— Чэнь Му сошел с ума. Отведи его сейчас в городскую психиатрическую больницу, я организую людей, чтобы они встретили тебя на месте, а Юйцзэ в больницу отвезу я.

Пока Яо Юаньлян в растерянности раздумывал, Цзи Чжунь уже подошел к нему, пытаясь забрать Ли Юйцзэ из его рук.

Яо Юаньлян инстинктивно отстранился, но Ли Юйцзэ в его объятиях вцепился в рукав Цзи Чжуня. Яо Юаньлян на мгновение замер и уже собирался передать человека Цзи Чжуню, как из-за спины донесся безумный, надрывный смех Чэнь Му.

Цзи Чжунь замер, сделал пару быстрых шагов к Чэнь Му, впечатал его спиной в стену и обеими руками судорожно вцепился в воротник. Смех резко оборвался:

— Отправлять тебя в тюрьму — это слишком мягкое наказание! Ты просто псих, психиатрическая больница — вот твое место! Если с Юйцзэ что-то случиться, я тебе этого никогда не прощу.

Услышав это, Чэнь Му скривил губы в отчаянной, насмешливой улыбке. Прильнув губами к самому уху Цзи Чжуня, он прохрипел из глубины горла хриплым, низким шепотом:

— Этот камень преткновения между вами скоро исчезнет навсегда. Скажи, ты ведь так рад этому, да?

Цзи Чжунь остолбенел. С бесстрастным лицом он грубо сжал подбородок Чэнь Му, наклонился к его левому уху и, беззвучно шевеля тонкими губами, произнес какие-то слова.

Чэнь Му не говорил ему, что его левое ухо полностью оглохло, впрочем, что именно сказал Цзи Чжунь, для него уже не имело никакого значения.

Ничего больше не имело значения.

Когда его тело взмыло ввысь и все существо пронзила острая боль, Чэнь Му подумал: если бы у меня была вторая жизнь…

Очнувшись, Чэнь Му обнаружил, что лежит на кровати, укрытый поблекшим от частых стирок пледом. Настольный вентилятор с треском вращал лопасти, но это не спасало от духоты в комнате.

Его рука, занесшаяся, чтобы откинуть плед, внезапно замерла. Чэнь Му оцепенел. Он опустил взгляд на собственные руки: в них еще не исчезла юношеская угловатость, пальцы были тонкими и белыми — сразу видно, руки молодого парня.

Разве он не должен был умереть?

По дороге в психиатрическую больницу, куда его везли водители Яо Юаньляна и Цзи Чжуня, он попытался выпрыгнуть из машины на ходу, но его сбила ехавшая сзади машина. Но если он не умер, почему на его теле нет ни единой царапины? К тому же… Чэнь Му замер на секунду и медленно обвел глазами комнату. Знакомая и в то же время чужая обстановка предстала перед его взором.

Стены с потрескавшейся краской, чуть пожелтевшие плакаты на них, одинокая лампочка накаливания под потолком в углу. Если опустить взгляд ниже, напротив кровати стояли письменный стол и стул, заваленный множеством книг, а рядом с ним — скромный книжный шкаф.

Картины из воспоминаний оживали наяву, и сердце Чэнь Му на миг погрузилось в оцепенение.

Говорят, перед смертью вся прожитая жизнь проносится перед глазами в мгновение ока, но почему все вокруг казалось таким невероятно реальным? Даже осязание поверхности кровати под ладонями было до жути настоящим.

В растерянности Чэнь Му поднялся с постели. На нем была черная майка и белые свободные шорты. Когда он засунул стопы в синие пластиковые шлепанцы и встал на пол, его внезапно охватило странное, необъяснимое чувство нереальности происходящего.

Это сон?

Наклонившись, он изо всех сил укусил себя за тыльную сторону ладони. Боль от оставшихся на коже следов зубов была самой что ни на есть настоящей. Чэнь Му шумно втянул воздух и замер на месте. Он чувствовал боль, а значит… неужели это вовсе не сон?

Он толкнул дверь спальни и вышел в гостиную. Гостиная была самой спартанской: цементный пол, старый диван с торчащими из прорех клочьями поролона. Прямо напротив дивана стоял двадцатичетырехдюймовый цветной телевизор, который мать купила на барахолке. Пусть убого, но в доме царила идеальная чистота.

Эта квартира площадью меньше семидесяти квадратных метров была выделена ее заводом. Мать была старой работницей предприятия, и когда завод открывал филиал, ее перевели сюда. Хотя предприятие выплачивало компенсацию за аренду жилья, им все равно приходилось ежемесячно отдавать по триста юаней.

На стене у дивана висел отрывной календарь: вчерашний лист был оторван, и красные цифры показывали сегодняшнюю дату. Чэнь Му подошел ближе, и его взгляд замер на листке календаря. Пятое сентября. Но год… был вовсе не тем, что рисовался в его воображении. На дворе стоял год из прошлого, ровно на десять лет назад. Он слишком хорошо помнил эту дату, ведь именно в этот день он впервые встретил Цзи Чжуня.

В то время, благодаря помощи Чэнь Шэна, он перевелся в ключевую городскую старшую школу. Настроение у него было паршивым: если бы только можно было, он предпочел бы никогда больше не видеть Чэнь Шэна — так называемого отца, который бросил жену и ребенка ради богатой женщины и за десять с лишним лет ни разу не навестил их.

После перевода по работе в город А мать захотела, чтобы он учился в хорошей школе и получил лучшее образование, поэтому за его спиной связалась с Чэнь Шэном. Узнав об этом, Чэнь Му долго бойкотировал мать, но в конце концов сломался под натиском ее слез.

Возможно, из-за того тяжелого душевного состояния, в первый же день по пути в школу он случайно столкнулся с уличными хулиганами, избивавшими кого-то, и без долгих раздумий жестоко отметелил обоих. Тот самый притесняемый парень из чувства благодарности отдал ему всю свою мелочь — ровно двести юаней. Для Чэнь Му, чья семья бедствовала так, что в карманах гулял ветер, это была целая куча денег. Чэнь Му не был тем, кто отвечает неблагодарностью на добро, раз уж человек сам предложил, он, конечно, взял.

Кто же знал, что эта сценическая зарисовка попала на глаза Цзи Чжуню, который истолковал все по-своему, сочтя это вымогательством.

Слишком много воды утекло с тех пор. Цзи Чжунь давно забыл о том случае и уж тем более о том, что был свидетелем. Об этом Чэнь Му прочитал много позже в его дневнике, где было написано черным по белому: хулиганы — это мусор, который есть в каждой школе.

Оказывается, первое впечатление, которое он произвел на Цзи Чжуня, было настолько отвратительным.

Чэнь Му слегка моргнул, возвращаясь из воспоминаний в реальность. В глубине его души зародилась безумная, невероятная мысль:

Неужели он переродился и вернулся на десять лет назад?

Стоило ему подумать об этом, как дверь кухни отворилась, и оттуда выглянула хлопотавшая у плиты Бай Мэйлань. Мягким, нежным голосом она позвала:

— А-Му, завтрак готов. Сегодня твой первый день учебы, смотри не опоздай.

До боли знакомый голос прозвучал совсем рядом. Чэнь Му поднял глаза и встретился взглядом с улыбающимися глазами Бай Мэйлань, в которых клубилась дымка водной глади южного Цзяннаня. Неизвестно почему, но его глаза вмиг застила слезами. Спустя десять лет его матери уже не было в живых: похитители выкрали его и потребовали у нее сто тысяч юаней выкупа, угрожая убить заложника. Спасая его, мать попала в автокатастрофу по дороге к месту встречи и погибла на месте.

Бай Мэйлань испугалась. Суетливо выскочив из кухни, она неуклюже принялась стирать слезы с лица сына рукавом халата:

— Ты чего плачешь? Все еще злишься на маму? Мы же вчера обо всем договорились: ты будешь прилежно учиться, и пусть не сдашь экзамены в университет, главное — попробовать изо всех сил…

Утешения еще не закончились, как Бай Мэйлань внезапно замерла: ее тело оказалось заключено в теплое кольцо рук. Чэнь Му обнял ее, уткнувшись лицом в плечо, и если поначалу его всхлипывания были сдержанными, то вскоре он уже вовсю горько рыдал в голос.

Бай Мэйлань уже давно не видела, чтобы Чэнь Му плакал. Этот мальчик отличался гордым нравом, и даже когда в детстве его обижали сверстники, он никогда не ронял перед ней ни единой слезинки. Сегодня же Чэнь Му не только обнял ее, но и ревел навзрыд, словно обиженный ребенок.

— У-у-у…

Плач не прекращался. Опомнившись, Бай Мэйлань протянула руку и мягко потрепала коротко остриженные колючие волосы сына. Ее сердце растаяло от нежности, и голос сам собой стал тише и мягче:

— Такой большой парень, а все нос распускаешь.

Чэнь Му яростно покачал головой, а слезы все текли и текли из глаз, словно сломавшийся кран. Он и сам не понимал, почему плачет. Если все это было лишь сном, он готов был погрузиться в него и никогда больше не просыпаться. Чэнь Му проплакал довольно долго, и только когда понял, что уже опаздывает в школу и завтракать некогда, Бай Мэйлань сунула ему в карман немного мелочи, чтобы он купил по дороге паровые булочки.

Шагая по дороге в школу, он ощутил, как на него накатывает волна ностальгии. Под ногами стелился привычный асфальт, в воздухе витали ароматы соевого молока и жареных палочек из теста юйтяо, отовсюду доносились зазывающие крики торговцев зеленью — все вокруг вдруг стало таким родным и милым.

Лишь в этот момент Чэнь Му окончательно поверил: он действительно переродился.

Ничего еще не началось, мама жива, его левое ухо цело, и впереди ждет новая жизнь. И все же события прошлой жизни тяготели над ним тяжелой тенью, от которой было не избавиться. Пусть он помолодел, но он знал: под этой молодой, пышущей здоровьем оболочкой скрывалась старая, израненная душа.

Даже если все можно начать сначала, причиненную ему боль нельзя просто так вычеркнуть из памяти, будто ничего не было. Только заставив тех, кто навредил ему, страдать, он сможет навсегда отпустить прошлое.

http://bllate.org/book/24583/2886553