Готовый перевод She in the Mist / Она в тумане: Глава 21

18 августа 2024 года.

Стояла ночная пора, луна сияла на фоне редких звёзд, и в вышине раздавалось несколько зловещих вороньих криков. Хэ Си сглотнула слюну и сжала пистолет в руке ещё крепче, направив дуло прямо на стоящего перед ней Жэнь Яня.

Жэнь Янь поднял руки и с вызывающей небрежностью бросил:

— Давай же, офицер Хэ, стреляй, стреляй в меня, отомсти за Мин Мэй!

Хэ Си ничего не ответила. Ветер всё так же дул, а с деревьев то тут, то там облетали листья.

Жэнь Янь издал насмешливый смешок:

— Давай, арестуй меня, блюстительница праведности офицер Хэ, позволь мне предстать перед судом закона.

Он вытянул руки вперёд, вздохнул и продолжил:

— Только вот жаль, Мин Мэй, когда её убили, едва исполнилось восемнадцать — самый расцвет прекрасной юности...

— Хватит! Я велела тебе замолчать!

Рука Хэ Си, державшая пистолет, слегка подрагивала. Широко раскрытые глаза покраснели от вздувшихся капилляров, и она взревела:

— Ты и вправду думаешь, что я не осмелюсь тебя убить?!

Жэнь Янь широко раскинул руки, указал на собственную грудь и с ухмылкой произнёс:

— Давай, офицер Хэ, стреляй сюда. Прямо как тогда, когда я вонзил кинжал ей в сердце, выпусти пулю и в моё!

Глаза Хэ Си покраснели, она до боли сжала челюсти и нажала на спуск.

Раздался выстрел:

— Пиу!

Пуля вылетела из ствола, сверкнув в лунном свете серебристым блеском, ослепительным, как падающая сквозь небеса звезда.

Окружающая обстановка мгновенно переменилась: стоявший перед ней Жэнь Янь вдруг превратился в Мин Мэй. Видя, как пуля вот-вот вонзится ей в грудь, Хэ Си отчаянно закричала:

— Нет!

А затем Хэ Си очнулась за письменным столом в своём кабинете.

Она тяжело и часто дышала, вытащив со стола салфетку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.

Будучи сотрудницей Наркоконтроля Управления общественной безопасности города Наньчжоу, Хэ Си всего пару дней назад завершила расследование крупного дела, за что ей предоставили недельнный отпуск.

Хэ Си бросила салфетку в стоявшую рядом урну и с бесстрастным лицом взяла со стола стеклянную фоторамку. Мягкий свет пал на неё, создавая одновременно зябкую и уютную атмосферу.

Девушка на фотографии — Мин Мэй.

Хэ Си помнила, что это было на восьмидесятилетии школы, когда в актовом зале устроили праздничный вечер. У Мин Мэй был сольный номер: с изысканным макияжем, в красном бальном платье с открытыми плечами, которое подчёркивало её нежную, белую как снег кожу. С тонкой лебединой шеей, грациозной осанккой, стоя под сценическими софитами, она казалась благородной принцессой, неприкосновенной и священной.

Когда Мин Мэй закончила петь, зал мгновенно взорвался громовыми аплодисментами. Она слегка приподняла подол платья и неспешно сошла со сцены — лёгкие движения, спокойный и утончённый нрав. Лишённая лучей прожекторов, она казалась ещё более загадочной и элегантной.

Хэ Си показалось, что эта картина до безумия прекрасна. Воспользовавшись полумраком в зрительном зале, она подняла телефон, желая тайком запечатлеть этот великолепный пейзаж. Но неожиданно Мин Мэй, поднимаясь по ступенькам прохода, повернула голову и как раз заметила её жест. Тогда она послушно остановилась на месте, неподвижно и пристально глядя в объектив, и легко улыбнулась, а её ясные глаза излучали чистый свет.

Эту улыбку Хэ Си помнила с восемнадцати до двадцати восьми лет.

Десять лет жизни и смерти развели нас по разным мирам, не нужно вспоминать — и всё равно забыть невыносимо...

Изучая эти стихи Су Ши впервые, Хэ Си училась лишь во втором классе средней школы. По молодости и наивности она находила их лишь отчасти печальными и красивыми, не способная до конца прочувствовать заложенную в них боль, но теперь, перечитывая их вновь, она видела в каждой строке слёзы и кровоточащую рану.

Она вернула рамку на книжную полку и достала из ящичка прозрачный кубический стеклянный сосуд, а из него — красного бумажного журавлика.

Этого журавлика Мин Мэй собственноручно подарила ей на выпускном вечере в старшей школе.

Она сказала: Хэ Си, ты знаешь, что символизирует бумажный журавлик? Он олицетворяет благие пожелания. Я дарю тебе свой самый любимый красный цвет и желаю мира, радости и блестящего будущего.

Она сказала: Хэ Си, я всё жду, когда ты извинишься.

Она сказала: Хэ Си, хотя ты так и не извинилась, я простила тебя.

Она сказала: Хэ Сивай, давай помиримся.

Хэ Си берегла этого журавлика пуще глаза, до смерти боясь повредить, и в ту же ночь побежала покупать стеклянную банку, чтобы положить его внутрь. Ей хватало лишь бросить один взгляд сквозь стекло, чтобы чувствовать себя совершенно счастливой.

Если бы она знала, что тот день станет вечной разлукой, её взгляд наверняка не отрывался бы от Мин Мэй ни на секунду.

— Мяу...

Кошачье мяуканье вернуло её в реальность.

Хэ Си опустила голову: пухлая полосатая кошка тёрлась о её голень, изображая на мордочке крайнее блаженство.

Эта кошка изначально была бездомной в их дворе. Однажды она получила тяжёлые травмы и чуть не погибла, но Хэ Си подобрала её, выходила и оставила жить у себя, назвав Сяо Ли.

Правда, сама она была человеком крайне занятым: стоило случиться крупному или особо важному делу, как она могла не появляться дома сутками, поэтому запасной ключ от квартиры она отдала соседке, бабушке Цзян, попросив тащить за кормлением кошки.

Судя по всему, бабушка Цзян отлично заботилась о Сяо Ли — та раздалась вширь ещё больше, чем когда только появилась у неё.

Хэ Си положила бумажного журавлика на стол, протянула правую руку и погладила Сяо Ли по голове. В этот момент зазвонил телефон.

Она сняла трубку:

— Алло.

— Хэ Си, давно не виделись.

Это был... голос Вэнь Вань? Хэ Си оказалась застигнута врасплох. После смерти Мин Мэй Вэнь Вань уехала за границу, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Она никак не ожидала, что спустя десять лет та сама выйдет с ней на связь.

— Ты... Вэнь Вань? — не удержавшись, переспросила Хэ Си.

— Это я. Вчера вернулась на родину. — Вэнь Вань на мгновение умолкла, а затем произнесла: — Сходим выпить кофе?

Не дожидаясь ответа Хэ Си, она добавила:

— Жду тебя в кафе «Звезда Оазиса» неподалёку от твоего дома.

Десяток минут спустя Хэ Си уже прибыла в кафе «Звезда Оазиса».

Вэнь Вань сидела у панорамного окна, распустив длинные волосы по плечам, и рассеянно смотрела на прохожих на улице. В каждом её движении больше не осталось ничего от прежней мальчишеской развязности — она превратилась в мягкую, утончённую и благовоспитанную девушку.

Хэ Си подошла, села напротив и произнесла:

— Давно не виделись.

Вэнь Вань повернула голову, подзывая официоза, заказала для Хэ Си фирменный кофе, а затем с улыбкой произнесла:

— Почему ты не пришла на свадьбу? Я так долго ждала тебя у входа в отель «Яньгуан», но ты так и не появилась.

Оказалось, то свадебное приглашение многолетней давности изготовила Вэнь Вань. Хэ Си равнодушно улыбнулась:

— Хватит шутить, всё это было ненастоящим.

Вэнь Вань холодновато фыркнула:

— Посмотри на себя, ты же прекрасно знала, что это фальшивка. Мин Мэй нет уже десять лет, Хэ Си, надо же наконец смотреть в будущее!

Хэ Си не стала прямо отвечать на этот вопрос и лишь поинтересовалась:

— Чем планируешь заняться после возвращения?

— А чем ещё? Плыть по течению, — Вэнь Вань отпила глоток кофе. — Когда я была за границей, слышала, что ты поступила в полицейскую академию. И где же ты теперь вершить правосудие?

— Поступление в полицейскую академию вовсе не означает обязательную службу в полиции. Просто зарабатываю на жизнь, как придётся.

Вэнь Вань в упор посмотрела на Хэ Си и спросила:

— Борьба с наркотиками?

Заметив минутное замешательство Хэ Си, та вздохнула и продолжила:

— Я так и знала. Если ты решила не дорожить собственной жизнью, я не стану тебя останавливать. Если бы не школьные годы за плечами, я бы в жизни не захотела с тобой видеться. Но я никак не ожидала, что столько лет спустя ты останешься прежней — закомплексованной, слабовольной трусихой, которая вечно бежит от реальности! Только и делаешь, что прячешься по углам!

Хэ Си хранила молчание.

Вэнь Вань, продолжая вымещать досаду за её упрямство, с горечью бросила:

— Тебе уже двадцать восемь, а у тебя за душой ни одних романтических отношений! Посмеешь сказать, что это не из-за Мин Мэй? Посмеешь поклясться перед небесами, что разлюбила её? Посмеешь?

Разумеется, не посмела бы.

Хэ Си нечего было возразить, она продолжала молчать.

Когда Мин Мэй только перевелась в их класс во втором году старшей школы, она была такой уверенной в себе, такой лучезарной. Все те качества, что были присущи ей, казались юной Хэ Си чем-то недосягаемым и оттого безумно желанным. С первого же взгляда на Мин Мэй Хэ Си безнадежно влюбилась.

Но в те дни Хэ Си была столь закомплексованной и робкой, что могла лишь тайком наблюдать за ней из безлюдных уголков, а стоило их взглядам случайно пересечься, как она тут же отводила глаза, стараясь не выдать себя ни единым знаком.

Вэнь Вань холодно усмехнулась:

— Насчет того, что ты трусиха — да, пожалуй, не совсем верно. В конце концов, сейчас ты даже смерти не боишься, зато боишься принять правду.

Хэ Си подняла голову, в её глазах мелькнуло движение, губы шевельнулись, но слов не нашлось.

Кто-то однажды сказал: смерть — это не конец, забвение — вот настоящий конец.

Хэ Си упрямо верила: пока живет хоть один человек, помнящий о ней, по-настоящему Мин Мэй не умерла.

Вэнь Вань вздохнула:

— Не ценила, пока была жива, а теперь устраиваешь этот фасад мнимой преданности после смерти. Какая от этого польза, кроме как умиляться собственной драме?

Хэ Си снова опустила голову и погрузилась в тишину.

Видя, что Хэ Си набрала в рот воды, Вэнь Вань окончательно потеряла терпение и в сердцах выпалила:

— Посмотри на себя! Ты вечно такая: у тебя даже храбрости не хватает ответить на вопрос? Если ты так сильно любила Мин Мэй, почему тогда не призналась ей?! Чего ты боялась? Не смела?

Вэнь Вань говорила всё с большим воодушевлением, в конце концов вскочила со стула и, тыча в Хэ Си пальцем, потребовала ответа:

— Пусть у тебя не было смелости сделать первый шаг, но почему ты не ответила на признание самой Мин Мэй?! Зачем оставила в её короткой жизни такое сожаление?!

— Мин Мэй призналась мне в любви? — Хэ Си нахмурилась и с крайним недоумением посмотрела на Вэнь Вань.

Вэнь Вань снова опустилась на место, хотя тон её по-прежнему оставался взволнованным:

— Признаю, я бессовестная, подлая и коварная! Я оставалась рядом с ней под личиной лучшей подруги, получая возможность касаться её самым близким образом, но на самом деле преследовала свои цели. Сама не знаю когда, но я поняла, что влюбилась в неё. И это чувство было не просто увлечением — серьёзным, непреклонным, направленным всем сердцем, вне зависимости от пола. Я безумно хотела быть с ней, заботиться о ней всю жизнь, но до самого конца не смела открыть ей свои чувства. Я боялась её испугать, боялась, что она сочтет такую меня омерзительной. Но позже... позже она сказала мне, что, кажется, влюблена в одну девушку. Ты знаешь, как сильно я тогда обрадовалась? Кого бы она ни полюбила, мне было всё равно. Раз она любит девушку, значит, у меня есть шанс, понимаешь? Но почему объектом её любви оказалась именно ты?! Что она вообще нашла в тебе тогда? Чем ты её заслужила? Я ведь познакомилась с ней первой, почему она полюбила тебя?! Я просто не понимаю!

Хэ Си растерялась ещё сильнее:

— Мин Мэй любила меня?

Вэнь Вань широко раскрыла глаза:

— Ты не знала?

Хэ Си ошеломленно покачала головой:

— Не знала.

— То, что было написало на бумажном журавлике... — Вэнь Вань явно занервничала. — Ты ведь говорила, что уже прочитала его?

Хэ Си на секунду остолпенела, словно пробуждаясь ото сна.

— Прости, мне нужно отлучиться! — бросила она на прощание Вэнь Вань и со всех ног бросилась домой.

Едва добежав до лестничной площадки, она почувствовала запах гари. Как раз в этот момент из своей квартиры вышла бабушка Цзян и, увидев Хэ Си, посмотрела на неё так, будто перед ней появилась спасительная соломинка.

— Хэ Си! Пожар! — в ужасе закричала ей старушка.

Хэ Си, не раздумывая, схватила стоявший в коридоре огнетушитель и ворвалась в квартиру бабушки Цзян.

Оказалось, сетевой фильтр у неё дома прослужил больше десятка лет и давно пришёл в полную негодность, но пожилая женщина жалела денег на новый. В результате произошло короткое замыкание, и пламя мгновенно перекинулось на стоявшую рядом картонную коробку. Бабушка пыталась сбить огонь тряпкой, но только разожгла пламя сильнее. К счастью, рассудок её не покинул, и она не додумалась плеснуть водой — при замкнувшей проводке это привело бы к катастрофе.

Хэ Си действовала без тени страха: орудуя огнетушителем, она в считанные мгновения сбила пламя, помогла старушке привести квартиру в порядок, распахнула окна для проветривания и уложила перепуганную соседку отдохнуть в спальне. Прочитав ей краткую лекцию по пожарной безопасности и обращению с электроприборами и долго успокаивая, Хэ Си наконец смогла вернуться к себе.

Но едва она вошла в кабинет, как замерла от открывшейся картины.

Подаренный Мин Мэй бумажный журавлик неизвестно как оказался на дне стеклянного стакана, наполненного водой, а Сяо Ли безмятежно вылизывала лапу, испачканную в воде.

Сердце Хэ Си рухнуло вниз. Она бросилась к стакану, выловила журавлика и принялась торопливо промакивать его салфетками.

Конечно же, на размохрившейся от влаги бумаге проступили расплывчатые чёрные чернила.

Она бережно, миллиметр за миллиметром, развернула его. Чернила расплылись под воздействием воды, и раскинувшиеся по краям тонкие усики как две капли воды походили на цветы ленкоранской акации.

Разобрав написанные слова, Хэ Си онемела — словно кто-то нажал кнопку паузы, она так и замерла неподвижно посреди комнаты.

Хэ Си, я люблю тебя. Если ты тоже испытываешь ко мне чувства, пожалуйста, приди в бар Раннее лето 10 июня до 19:00, и тогда я узнаю твой ответ.

Почерк был размашистым и твёрдым, уходящим вглубь бумаги — это действительно была рука Мин Мэй.

Всего несколько коротких строк, но какое потрясение они вызвали в её душе! В те застывшие десятки секунд перед её глазами пронеслись бесчисленные картины прошлого.

Тогдашнюю Хэ Си Хэ Сычэн презрительно называл крысой из сточной канавы, в то время как Мин Мэй оставалась недосягаемым для неё солнцем, а собственная симпатия казалась чем-то постыдным и глубоко спрятанным.

Подаренного журавлика она хранила как зеницу ока, и у неё бы духу не хватило разорвать или развернуть его ради сиюминутного любопытства.

Теперь становилось понятно, почему Мин Мэй в полумраке зала заметила именно Хэ Си, почему остановилась послушно позировать, заметив камеру, и почему сложила любимый красный цвет в журавлика для неё...

Оказалось, её собственное солнце уже давно озаряло её лучами.

Оказалось, восемнадцатилетняя Мин Мэй тоже любила восемнадцатилетнюю Хэ Си.

У Хэ Си задергалось веко, сердце пронзило резкой судорогой, и её захлестнула жгучая волна боли и раскаяния.

Подобно рухнувшему до основания зданию, её взгляд померк.

Она никогда ни о чём не жалела в своей жизни — ни о принятых решениях, ни о сделанном выборе. Но если бы ей выпал второй шанс... она бы хотела, чтобы тогда, в восемнадцать лет, Хэ Си сама сказала восемнадцатилетней Мин Мэй:

— Я тоже тебя люблю.

Нет! Если бы ей выпал шанс начать всё сначала, восемнадцатилетняя Хэ Си стерла бы все прошлые обиды, отринула бы комплексы и робость...

— Бац!

Рядом раздался звон разбитого стекла. Хэ Си резко повернула голову на звук: Сяо Ли беззаботно стояла на книжной полке, вылизывая лапку, в то время как внизу царил полный беспорядок, а стеклянная фоторамка разлетелась на несколько кусков.

Хэ Си торопливо подошла, подняла рамку, совершенно не заботясь о том, что осколки режут пальцы, и поспешно вытащила фотографию, тревожно осматривая её на предмет повреждений.

К счастью, снимку ничего не сделалось. Хэ Си шумно выдохнула, провела пальцем по правому верхнему углу фотографии и, отняв руку, неожиданно обнаружила нечто поразительное!

Прежде, глядя на этот снимок, Хэ Си всегда концентрировала внимание исключительно на Мин Мэй, совершенно не замечая фона. Теперь же она разглядела, что в правом верхнем углу кадра за спиной Мин Мэй пряталась чья-то пара глаз. Они впились в спину девушки с пугающей, зловещей одержимостью — словно затаившийся в засаде хищный зверь, выжидающий момент для броска.

И Хэ Си смутно показалось, что этот взгляд ей где-то знаком!

Жэнь Янь!

Пусть у мужчины на фотографии было другое лицо, чем у находившегося в бегах преступника Жэнь Яня, взгляд казался до ужаса тем же самым.

Десять лет назад Мин Мэй была убита незнакомцем на праздновании своего дня рождения.

Расследование показало, что убийцу звали Жэнь Янь, он имел прошлое наркомана, однако с жертвой его якобы ничего не связывало.

Полиция объявила его в розыск высшей степени опасности, но Жэнь Янь словно растворился в воздухе — никаких следов. Прошло десять лет, а его до сих пор не поймали.

Глядя на лицо на фотографии, Хэ Си всё отчётливее чувствовала, что перед ней и есть тот самый разыскиваемый преступник.

И как раз в этот момент от коллеги-агента под прикрытием пришла весть: он не только точно сообщил место сделки и тайник с наркотиками, но и переслал снимок главаря преступного синдиката по кличке Янь Хо.

Хэ Си взяла телефон и всмотрелась в лицо Янь Хо, чувствуя, что здесь что-то не так — его лицо просто не могло быть таким...

Будучи сотрудницей наркоконтроля, она обладала неизменно острой интуицией.

Пусть у Янь Хо, Жэнь Яня и незнакомца со школьного фото были разные лица, глаза лгать не умели — этот жуткий, пугающий взгляд оставался абсолютно неизменным.

Внутри неё шевельнулось жуткое предчувствие, породившее безумную догадку: мужчина, следивший за Мин Мэй из темноты школьного зала, убийца Жэнь Янь и главарь синдиката по кличке Янь Хо — неужели это одно и то же лицо, просто изменившее внешность с помощью пластики и сменившее липовые документы?

Если это так, то официальная версия следствия об отсутствии каких-либо связей с жертвой трещит по швам. Убийца на самом деле знал Мин Мэй, и всё было спланировано им заранее!

Но если всё обстояло именно так, какое же из его лиц было настоящим?

http://bllate.org/book/24549/2879854