Готовый перевод She in the Mist / Она в тумане: Глава 3

Цзянь Чунь была очень любопытной. Она остановилась возле Мин Мэй и озадаченно спросила:

— Почему ты в куртке? Разве не жарко?

— Докладываю! На руке рана, нельзя загорать на солнце.

Цзянь Чунь немного подумала и произнесла:

— На военной подготовке требуется единая форма. Раз так, пусть все наденут куртки.

Услышав это, строй тут же дружно завыл.

— Не надо, товарищ инструктор! На улице так жарко, в куртке же потницей покроешься.

— Не хочу надевать куртку.

— С чего это десятки людей должны подстраиваться под одного человека?

Цзянь Чунь вмиг оказалась в затруднительном положении. Мин Мэй не хотела ставить инструктора в неловкое положение и не желала доставлять неудобства другим одноклассникам. Поколебавшись немного, она всё же сняла камуфляжную куртку.

Тут все отчетливо увидели, что у Мин Мэй нежные, словно побеги тростника, руки, но на предплечье красовался большой, уродливый и жуткий шрам. Резко контрастируя с белой, нежной кожей вокруг, он выглядел еще более пугающе.

Все сразу замолчали.

И тут Хэ Цзяхэ громко ахнула и воскликнула:

— Боже мой, как же гадко и страшно! Откуда это?

Услышав слова гадко и страшно, Мин Мэй неловко улыбнулась, собираясь что-то ответить, но из-за своей склонности плакать от любых сильных эмоций она не могла сдержать слезы при малейшем волнении, и ее глаза тут же покраснели.

Она моргнула, и слезы, словно бусины с оборванной нити, полились одна за другой — их было невозможно остановить.

Хэ Цзяхэ сообразила, что сболтнула лишнего, торопливо захлопнула рот, а в ее взгляде читалось глубокое раскаяние.

Вскоре подошла одна из преподавательниц, расспросила обо всем и отвела Мин Мэй на трибуну отдыхать.

В строю снова воцарилось спокойствие.

Тогда у Цзянь Чунь появилась возможность подойти к Хэ Си.

Она всмотрелась в ее лицо, чувствуя, что здесь что-то не так.

Та всё время опускала взгляд, не смея встретиться с ней глазами, а на ее бледном личике выделялся бледно-красный отпечаток, похожий на след от пяти пальцев.

Цзянь Чунь опустила взгляд ниже, и ее взор замер на левой руке.

Пальцы девушки были очень тонкими, большой палец прижат ко второму суставу указательного, а рука естественно свисала вдоль бедра.

Совершенно стандартная строевая стойка.

Единственным диссонансом было буровато-красное ссадинное пятно на тыльной стороне ладони.

Цзянь Чунь, всё так же снедаемая любопытством, спросила:

— А ты? Почему ты в куртке? Тоже из-за раны на руке, которую нельзя подвергать солнцу?

Цзянь Чунь принадлежала к числу мягких инструкторов. Она считала, что пусть это и военная подготовка, но ученики — вовсе не настоящие солдаты, и между этими понятиями нужно проводить разницу.

Стоило Хэ Си ответить да, как она позволила бы ей, как и Мин Мэй, отправиться отдыхать на трибуну.

Однако та не сказала да, а вместо этого покачала головой.

Цзянь Чунь пришлось продолжить расспросы:

— Тогда есть какая-то другая причина, почему тебе обязательно нужно носить куртку?

Хэ Си снова покачала головой.

— Раз так, ради единообразия формы парадного расчета, сними куртку.

И тогда Цзянь Чунь воочию увидела, что у Хэ Си, сбросившей камуфляжную куртку, обе руки были сплошь усыпаны синяками разного размера — живого места размером с куриное яйцо нельзя было сыскать.

Она недоверчиво широко раскрыла глаза и поспешно спросила:

— Как это получилось?

— Случайно упала.

Опыт подсказывал ей, что такое множество густых синяков никак не могло появиться от падения! Цзянь Чунь еще раз взглянула на бледно-красный след от ладони на ее щеке, и в сердце у нее уже закралось смутное подозрение.

Она откашлялась и зычным голосом скомандовала:

— Общий сбор! Вольно! Смирно! Строевая стойка полчаса.

А затем, посмотрев на Хэ Си, тихо бросила:

— Подойди-ка со мной.

Цзянь Чунь отвела Хэ Си в тень деревьев и заговорила еще более мягким тоном:

— Скажи инструктору честно, откуда у тебя эти раны на руках?

— Упала.

— Если тебя обижают, обязательно расскажи учителям и родителям, они непременно заступятся за тебя, не пытайся справляться в одиночку, понимаешь?

Услышав это, в глазах Хэ Си мелькнуло странное выражение: ей одновременно хотелось плакать и смеяться.

В тот год, когда приемная мать только умерла, она училась в начальной школе, и мальчик за одной партой дразнил ее: Мама Хэ Си умерла, Хэ Си — никому не нужная дикая девчонка.

Она тут же затеяла с ним драку, отлупив обидчика до горьких слез и кровотечения из носа.

В итоге, когда вызвали родителей, приемный отец не стал разбираться, кто прав, а кто виноват, а судил лишь по результату: не говоря ни слова, он отвесил ей пощечину и заставил извиняться перед тем мальчишкой.

Когда она попыталась объяснить отцу причину, тот ответил: Ты и так сирота.

В тот момент Хэ Си поняла, что после смерти матери некому больше будет за нее заступаться.

В средней школе, когда Нин Сяодо впервые подвергла ее буллингу, она сразу же доложила классной руководительнице. В конце концов, из-за социального положения родителей Нин Сяодо всё спустили на тормоза, а взамен она получила лишь усиленные издевательства.

И какой тогда в этом смысл?

Вспомнив прошлые неприятности, Хэ Си невольно рассмеялась. Заметив недоумение на лице Цзянь Чунь, она вновь с уверенностью произнесла:

— Инструктор, я правда сама случайно упала. Хотите, я покажу еще раз, как это делается?

Смех и это неправдоподобное объяснение ввергли Цзянь Чунь в полное замешательство. Нахмурив брови так, что на лбу образовалась складка в форме иероглифа чуань, она немного подумала и наконец сказала:

— Возвращайся в строй.

Неделя военной подготовки пролетела быстро, и спустя еще несколько дней Вэнь Вань явилась в школу для оформления.

Имя у Вэнь Вань было мягким, а вот характер — разухабистым. Во время летних каникул в деревне она полезла на дерево, сорвалась с десятиметровой высоты и по счастливой случайности отделалась лишь переломом. Ей пришлось какое-то время пролежать в больнице, поэтому она и опоздала к началу учебы.

В первый же день по возвращении в школу Вэнь Вань, опираясь на костыли, подошла к Хэ Си. Балансируя на одной ноге и сложив руки перед грудью, она с умоляющим видом надула губы:

— Хэ Си, можно я поменяюсь с тобой местами? Я хочу сидеть с Мин Мэй, мы с ней хорошие подруги.

Оказалось, что дедушка с бабушкой Мин Мэй жили в том же жилом комплексе, что и Вэнь Вань. Каждые зимние и летние каникулы Мин Мэй приезжала к ним погостить, где случайно познакомилась с Вэнь Вань, и со временем они стали лучшими подругами.

Хэ Си не горела желанием сидеть за одной партой с Ли Синюем, но, глядя на Вэнь Вань, действительно не смогла отказать.

Она кивнула, собрала портфель и направилась к месту Ли Синюя.

Засунув ранец под парту, она оглянулась на Мин Мэй и увидела, как та оживленно и весело беседует с Вэнь Вань. На сердце у нее вдруг стало пусто и тоскливо, а откуда-то изнутри поднялась едкая кислица, от которой нестерпимо защипало глаза.Она бросила взгляд на стоявшую рядом Ли Синюй и заметила, что та неотрывно смотрит на неё. Во взгляде Ли Синюй читалось сложное переплетение чувств: в нём были и жалость, и какое-то самобичевание.

Хэ Си не понимала её взгляда, а потому просто решила не обращать на него внимания. По сей день Хэ Си не могла взять в толк: с какой стати Ли Синюй тогда вообще вздумала писать ей любовное признание? Из-за этого на её голову и свалилась вся эта незаслуженная беда.

Каждое слово в том письме было насквозь пропитано любовью, однако стоило Нин Сяодо начать её травлю, как Ли Синюй тут же самоустранилась и палец о палец не ударила.

На словах одно, на деле совсем другое — какая же фальшивка.

Последним уроком в этот день шла физкультура. На перемене ученики один за другим потянулись в раздевалки, прихватив с собой спортивную форму.

Хэ Си тоже достала из рюкзака пакет со спортивной одеждой и направилась в женскую раздевалку.

Едва переступив порог, она увидела Нин Сяодо, которая сидела у колонны прямо напротив входа и с улыбкой смотрела на неё:

— Си-Си, я тебя уже заждалась, наконец-то ты пришла.

Обращение Си-Си Ли Синюй использовала в своём любовном письме к Хэ Си, и Нин Сяодо постоянно употребляла его, чтобы лишний раз поиздеваться над ней.

Опираясь на руки, Нин Сяодо поднялась на ноги, скрестила руки на груди и подошла к ней. Задрав подбородок, она заявила:

— У меня следующим уроком физкультура, а форму я забыть умудрилась. Дай-ка мне свою поносить.

— У меня следующим уроком тоже физкультура. — Хэ Си инстинктивно прижала пакет к груди ещё крепче.

Нин Сяодо это ничуть не волновало. Она кивнула стоявшей рядом девчонке, та сразу всё поняла, мгновенно протянула руку, с силой выдернула пакет из рук Хэ Си и передала Нин Сяодо.

Взяв пакет, Нин Сяодо демонстративно зажала нос и брезгливо протянула:

— Фу, вонь какая-то бабская.

Одна из девушек тотчас поддакнула:

— Нин-цзе, другой формы всё равно нет, так что поносишь эту. Всяко лучше, чем три круга лягушачьим шагом прыгать.

— Тоже верно.

Нин Сяодо кивнула, поджала губы и проворчала:

— И зачем только школа придумала это идиотское правило, что на физкультуре обязательно надо быть в спортивном костюме? Кто попадется — три круга лягушачьим шагом. После таких прыжков на следующий день ноги вообще не разогнешь.

Она неожиданно перевела взгляд на Хэ Си и, прекрасно зная ответ, ехидно спросила:

— Хэ Си, я ведь права?

Хэ Си ничего не ответила, лишь молча глядя вслед удаляющейся компании.

Она потянула себя за форменные брюки — плотные, жёсткие, абсолютно лишённые эластичности.

И о чём только школьное руководство думало, когда заменило форму на этот материал? Совсем неудобно.

Эх, как же всё-таки не хватало тех дней в самом начале учебы, когда на физкультуру можно было ходить прямо в школьной форме.

Вскоре в раздевалку зашла Мин Мэй. Заметив стоявшую у входа Хэ Си, она с любопытством спросила:

— Хэ Си, следующий урок — физкультура. Ты почему форму не переодеваешь?

— У меня нет спортивной формы.

Мин Мэй немного подумала, а затем протянула ей свой пакет:

— Надень мою.

Хэ Си испуганно замахала руками:

— Нет-нет, нельзя, тебя же накажут!

— Не накажут, не переживай. — Мин Мэй силой вложила пакет в руки Хэ Си и пояснила: — Надень мою, а у Вэнь Вань нога повреждена, она всё равно на физкультуру не пойдет, так что я надену её форму.

Сказав это, она словно испугалась, что Хэ Си откажется, и пустилась бежать, не оглядываясь.

Хэ Си шевельнула губами, опустила взгляд и заглянула внутрь: там лежала светло-серая спортивная форма. Она вытащила её из пакета, и в нос сразу же ударил лёгкий аромат лаванды.

Зайдя в пустую кабинку для переодевания, Хэ Си надела форму.

При росте один метр шестьдесят девять сантиметров она была повыше Мин Мэй, поэтому штанины немного не доходили до щиколоток, но в целом костюм сидел неплохо и особому неудобству не мешал.

Звонок на урок прозвенел с серебристым перезвоном, и учитель физкультуры Чжоу Ян громко свистнул в свисток. Цинь Ижань, физорг пятого класса старшей школы, скомандовала всем ученикам построиться прямо перед учителем точно так же, как во время военной подготовки.

На фоне пестрой спортивной формы других учеников Мин Мэй в обычной школьной форме выглядела заметнее всех.

Хэ Си невольно занервничала: она же говорила, что наденет форму Вэнь Вань? Почему она всё ещё в школьной форме?

В следующую секунду до неё дошло.

Раз уж Вэнь Вань повредила ногу, ей по определению не нужно было идти на физкультуру, а значит, спортивный костюм ей был вовсе ни к чему.

А слова Мин Мэй о том, будто она возьмет форму Вэнь Вань, были лишь предлогом — просто чтобы Хэ Си без всяких угрызений совести смогла надеть её собственные вещи.

И точно, Чжоу Ян вызвал Мин Мэй из строя.

— Почему без спортивной формы?

Мин Мэй машинально облизала губы и ответила:

— Извините, учитель, я не знала, что нужна спортивная форма.

Чжоу Ян удивился:

— Как это — не знала?

Физорг Цинь Ижань тут же поспешила вмешаться:

— Учитель Чжоу, она же новенькая, перевелась к нам только в этом семестре.

Чжоу Ян бросил на неё взгляд и произнес:

— Пусть и новенькая, но школьные правила чёрным по белому прописаны. К тому же я не верю, чтобы ваш классный руководитель не напоминала об этом на классном часу.

Цинь Ижань подняла правую руку, растопырила четыре пальца и с абсолютно честным видом заявила:

— В этом семестре наш классный руководитель об этом точно ни слова не говорила, клянусь.

Хэ Цзяхэ невольно закатил глаза: вот уж кто врёт и даже глазом не моргнет. Учитель Чжун ведь чётко всё объяснила, а эта опять несёт чушь.

— Точно не говорила? — в голосе Чжоу Яна звучало явное сомнение.

— Точно-преточно! — взволновато выпалила Цинь Ижань. — Если не верите, спросите остальных!

Чжоу Ян обвёл взглядом остальных ребят в классе, но те благоразумно промолчали, лишь покачав головами. И только прямолинейный Хэ Цзяхэ возразил:

— Учитель Чжун всё прекрасно говорила! Вы что, совсем не слушали?

В этот момент весь класс замер. Цинь Ижань судорожно втянула воздух про себя и мысленно выругалась: Хэ Цзяхэ, твою мать, если помолчишь, за немого не сойдёшь!

— Хорошо, отлично! — Чжоу Ян хлопнул в ладоши. — Сговорились уже, учителей обманывать научились! Цинь Ижань, шагом из строя!

С кислым выражением лица Цинь Ижань встала рядом с Мин Мэй.

Посмотрев на Мин Мэй, Чжоу Ян произнёс:

— Явилась на физкультуру без спортивной формы — это нарушение правил. Положено три круга лягушачьим шагом, но учитывая, что ты новенькая, отделаешься одним.

— Есть, спасибо, учитель. — Мин Мэй не стала спорить и покорно приняла наказание.

— А оставшиеся два круга... — Чжоу Ян перевёл взгляд на Цинь Ижань и продолжил: — Цинь Ижань, отрабатывай за неё.

— Слушаюсь... — Цинь Ижань опустила голову, но намеренно протянула последнюю гласную.

Чжоу Ян скомандовал:

— Начинайте. Как закончите прыгать, так и начнём урок.

http://bllate.org/book/24549/2879835