Цяо Чihюй коснулась лба.
Как ни странно, стоило ей только оказаться дома, как она тут же засыпала, едва коснувшись дивана, но сейчас, лежа в кровати, она чувствовала себя донельзя бодрой.
Она перевела взгляд на тех, кто спал рядом. Сяо Цин, тихо посапывая, прижалась к Цзи Си, и обе дышали ровно — они крепко спали.
После того как свет погас, Цяо Чihюй по привычке одолела бессонница. Она обдумывала кое-какие дела и не заметила, как пролетело время; когда именно она провалилась в сон, так и осталось загадкой.
Раннее утро следующего дня. Все трое, укутавшись в одеяла, еще сладко спали.
Луч солнца пробился сквозь щель в занавесках, наискосок упав на ковер. Цяо Чihюй лениво открыла глаза и взглянула на прикроватные часы — ровно восемь.
Ночь выдалась на удивление спокойной.
Цяо Чihюй повернула голову и посмотрела на подушку рядом — увиденное показалось ей чем-то непривычным. Она привыкла спать одна, поэтому видеть кого-то под боком сразу после пробуждения было странно.
Цзи Си спала очень спокойно, аккуратно, не ворочаясь — в какой позе легла вечером, в такой и осталась. Сяо Цин же за ночь перевернулась, и к утру оказалась лицом к Цяо Чihюй, прижавшись спиной к груди Цзи Си.
Два милых, чистых лица — одно побольше, другое поменьше — попали в поле зрения. Цяо Чihюй молча наблюдала за ними: Цзи Си тихо обнимала Сяо Цин, и выражение их лиц во сне было до того похожим, что даже положение тел оказалось идентичным.
Губы Цяо Чihюй невольно дрогнули в улыбке.
Забавная картина.
Она взяла телефон и, поддавшись утреннему порыву, украдкой сделала их общую фотографию.
У Цяо Чihюй не было привычки валяться в кровати, поэтому, проснувшись, она сразу встала. Боясь потревожить тех, кто еще спал, она двигалась очень легко, даже умываться ушла в другую комнату.
Тетя Ли обычно готовила завтрак к восьми часам. Увидев Цяо Чihюй, она, не переставая хлопотать, поздоровалась:
— Доброе утро, директор Цяо. Сяо Цин еще не встала?
— Пока нет, — ответила Цяо Чihюй и добавила: — Вчера они слишком поздно легли, пусть еще поспят. Позавтракаем попозже.
Цяо Чihюй была довольно строга в воспитании Сяо Цин и не позволяла той вырасти засоней, но вчера был особый случай — легли они действительно поздно.
Тетя Ли с улыбкой кивнула:
— Хорошо.
Близилось девять.
Цяо Чihюй снова вернулась в спальню, но те двое всё еще спали. Она присела на край кровати, беспомощно глядя на них: даже она сама позавидовала их способности так крепко спать.
На самом деле, Цзи Си прошлой ночью спала неважно. Она просыпалась несколько раз, и не из-за незнакомой обстановки, а из-за недомогания, вызванного женскими днями.
Эти дни всегда проходили у неё тяжело.
Особенно в первые два дня. Вчера, в первый день, было еще терпимо, только чувствовалась усталость и слабость, но сегодня стало гораздо хуже — появилась ноющая боль.
Хотя Цзи Си и привыкла по выходным долго спать, если бы не плохое самочувствие, она ни за что не стала бы злоупотреблять гостеприимством и спать так долго в чужом доме.
— Пора завтракать, — проговорила Цяо Чihюй, слегка наклонившись. Она нежно погладила Сяо Цин по щеке. — Милая, просыпайся.
Цзи Си, сонно протирая глаза, очнулась от мягкого, приятного голоса, произнесшего: Милая, просыпайся.
В тот момент, когда она открыла глаза, она встретилась взглядом с Цяо Чihюй и на секунду подумала, что та будит её… но через полсекунды поняла, что та обращается к Сяо Цин.
Увидев, что Цзи Си наконец открыла глаза, Цяо Чihюй склонила голову и улыбнулась:
— И ты тоже, вставай завтракать.
Этот тон… словно она обращалась к ребенку. Ощущение того, что о тебе так заботятся… Цзи Си, превозмогая боль, невольно улыбнулась:
— Угу.
Глядя на заспанную Цзи Си, Цяо Чihюй неожиданно захотелось ущипнуть её за щеку.
Но она не стала.
Просто подумала об этом.
Сяо Цин протерла глаза и, без капризов и шума, послушно поднялась с кровати.
— Умничка, иди умойся, — сказала Цяо Чihюй.
Сяо Цин кивнула.
— Учитель пойдет с тобой, — отозвалась Цзи Си. Голос её звучал очень слабо; сев на кровати, она почувствовала, как внизу живота разливается тянущая боль.
Только сейчас Цяо Чihюй заметила, что лицо Цзи Си неестественно побледнело, выглядело это нехорошо. Она спросила:
— Тебе плохо?
— Нет, — Цзи Си сочла, что ничего страшного, потерпит — и пройдет. Она всегда была терпеливой.
— Лицо такое бледное, а говоришь — нет, — Цяо Чihюй догадалась: — Женские дни?
— Да. Всё в порядке.
Цяо Чihюй видела насквозь это упрямство:
— Если совсем плохо, отдохни еще немного.
— Не нужно.
— Тогда вставай, перекуси чем-нибудь.
— Хорошо.
Наверное, когда человек уязвим, он становится особенно чувствительным к проявлениям нежности. Цзи Си нравилось, как Цяо Чihюй говорит так тихо — её голос, проникая в уши, действовал успокаивающе. Ей даже хотелось, чтобы этот диалог продлился чуть дольше.
На завтрак были сэндвичи и молоко. Заметив, что на столе стоит еще и чашка горячего имбирного чая с коричневым сахаром, от которой поднимался пар, Цзи Си испытала странное чувство. О ней еще никто не заботился так внимательно…
— Спасибо, директор Цяо.
Цяо Чihюй, откусив кусочек сэндвича, просто ответила:
— Тетя специально для тебя приготовила. Ешь завтрак.
Обычно по выходным Цзи Си не завтракала — проснувшись, сразу дожидалась обеда.Если сегодня чувствуешь себя неважно, можешь не проводить занятие, — снова произнесла Цяо Чihюй.
Джи Си с улыбкой ответила: Ничего страшного, на занятиях это не скажется.
Возвращайся пораньше отдохнуть, завтра еще на работу, — Цяо Чihюй не уступала. Семь дней в неделю без отдыха — разве она не чувствует усталости?
Она не понимала, почему Джи Си так надрывается, и ей всегда казалось, что с этой девушкой связана какая-то история, взять хотя бы татуировку на ее теле.
Учитель, отдохните хорошенько, а потом уже проводите занятия, — подхватив чашку с молоком, рассудительно произнесла Цяо Цин, а затем добавила: — Тетя, отвези учителя домой.
Цяо Чihюй сказала Цяо Цин: Допьешь все молоко — и тетя ответит учителя домой.
Услышав это, Цяо Цин выпила стакан молока до последней капли и даже заявила, что может выпить еще один, что случалось крайне редко.
Позавтракав, Джи Си ни за что не соглашалась, чтобы Цяо Чihюй отвезла ее домой — как ни уговаривали, упрямства в ней было хоть отбавляй, и Цяо Чihюй совершенно не знала, что с ней делать.
Джи Си все еще жила в общежитии, а переезд был назначен на следующую неделю. Цзян Нянь сказала, что подпишет договор тогда, когда та решит переезжать, а квартира в любом случае останется за ней и никуда не денется.
Сегодня живот болел особенно сильно, и Джи Си радовалась, что выпал выходной, иначе в будний день все планы были бы сорваны. Днем она выпила еще две чашки воды с коричневым сахаром, приняла таблетку ибупрофена и рано легла в постель, прижав к низу живота грелку, несмотря на разгар лета.
Прикрыв глаза, она отдыхала. В коридоре общежития то и дело раздавался шум колес чемоданов, катящихся по полу, поднимался галдеж, а затем звуки удалялись и вовсе затихали.
В этом корпусе в основном жили те, кто учился на третьем курсе магистратуры, и студенты уже разъезжались по домам. Теперь здание опустело и казалось слишком безлюдным.
Джи Си не боялась пустоты и одиночества, просто порой жизнь казалась ей донельзя механической — той самой пресной, выжженной механичностью. Каждый день мысли крутились лишь о том, как бы заработать побольше денег: внешне все выглядело насыщенным, а на деле было пустым.
Из-за того, что Джи Си легла так рано, она проснулась уже около десяти часов вечера.
Боль внизу живота утихла, но просыпаться в такой час было поистине неловко: хотелось спать дальше, но сон не шел. Посмотрев какое-то время на потолок, она вдруг кое о чем вспомнила...
Одиночество в этот вечер чувствовала не только Джи Си. Когда Цяо Чihюй получила сообщение в WeChat от Джи Си, она как раз уложила Цяо Цин спать и собиралась возвращаться в свою комнату.
Цяо Чihюй взяла телефон и, разобравшись, от кого пришло сообщение, удивилась.
Сколько они были знакомы, в WeChat обе никогда не переписывались — история их чата ограничивалась лишь переводом денег за дополнительные занятия и словом спасибо. Больше ничего.
Никнейм Джи Си в WeChat был предельно простым — просто jx, сразу видно, что ей было лень что-то придумывать. На аватарке стоял мультяшный рыжий кот, поднявший лапку в жести, похожем на манящего котиков на удачу.
— Директор Цяо, я постирала ваше пальто. Вчера вас не было дома, и я оставила его на диване в комнате Сяо Цин. Забыла сказать вам об этом сегодня.
Между строк читалась неизменная серьезность.
Цяо Чihюй глянула на диван и действительно заметила там большой пакет. Опустив взгляд, она принялась печатать ответ: Увидела.
Джи Си была поражена скоростью, с которой Цяо Чihюй ответила — буквально мгновенно. Посмотрев на короткую переписку, она поняла, что говорить, кажется, больше и не о чем.
Она уже собиралась отложить телефон, как вдруг увидела, что Цяо Чihюй сама прислала строчку: Плохо себя чувствуешь, а спать не ложишься?
Это было похоже на дружеское приветствие. Джи Си не любила пустые разговоры, но почему-то именно сейчас ей ужасно захотелось поболтать с Цяо Чihюй подольше.
Из-за того, что было слишком скучно?
Возможно.
Джи Си: Днем слишком много спала, теперь ночью не спится.
Спустя пару секунд Цяо Чihюй спросила: Лучше стало?
Джи Си: Ничего страшного, намного лучше. Сяо Цин спит?
Цяо Чihюй: Только что уложила малышку.
Сразу после этого Джи Си получила от Цяо Чihюй фотографию: на снимке Сяо Цин, свернувшись калачиком под одеялом, сладко спала с приоткрытым личиком, закрытыми глазами и надутыми губками.
Джи Си улыбнулась, разглядывая фото, и ее пальцы заскользили по клавиатуре: Малышка такая милая.
Цяо Чihюй тут же переслала Джи Си и тот утренний снимок, сделан исподтишка.
Затем она посмотрела на уже отправленную фотографию.
И замерла.
Увидев на втором снимке не только Цяо Цин, но и себя, Джи Си остолбенела. Оказывается, пока она спала, ее сфотографировали тайком. Получился очень забавный и глупый кадр: взрослая и ребенок замерли в абсолютно одинаковых позах во сне.
Джи Си напечатала вопрос: Когда это вы сфотографировали?
Цяо Чihюй ответила: Утром. Подумала, что это мило.
Глядя на собственные растрепанные волосы и совершенно не претендующую на красоту позу во сне, Джи Си не удержалась от вопроса: Директор Цяо, и что же здесь милого?
Цяо Чihюй живо представила себе реакцию Джи Си в этот момент, лучезарно улыбнулась и отправила ей четыре слова: До нелепого мило.
Ночь казалась уже не такой одинокой. Обе лежали в постели, глядя на экраны телефонов, и улыбались своим мыслям...
http://bllate.org/book/24533/2877885
Сказали спасибо 0 читателей