Готовый перевод The NPC Quit Again / [Быстрое прохождение] NPC, который устал быть пушечным мясом: Глава 21

Хань Хуэйна зажглась от восторга и озорно высунула язык:

— Когда я увидела тебя в первый же раз, то подумала, что ты просто ленивый, но добрый человек. А теперь...

Её взгляд скользнул сверху вниз: его прежде растрёпанные волосы после мытья и сушки стали пушистыми и мягкими, глаза сияли, а щетина исчезла.

— Теперь?

Хотя к этому репортажу он готовился очень долго, но никак не ожидал, что у директора всё пройдёт настолько гладко. А теперь, стоило ей заговорить об этом, он снова занервничал.

— А теперь я вижу, какой ты красавец!

Подперев подбородок обеими руками, Хань Хуэйна произнесла это с самым искренним восхищением.

Сун Цаньсэнь опустил голову и принялся за еду. Его впервые в жизни хвалила женщина, и он слегка растерялся.

— Ха-ха, испугался? На самом деле этим я обязана своему нынешнему парню. Видя такое привлекательное лицо, я не способна ни на какие поступки, кроме как любоваться им, так что не бойся.

Общение между взрослыми людьми порой способно породить ненужные недоразумения из-за какой-нибудь пустяковой фразы. Сун Цаньсэнь улыбнулся, уже понимая её смысл:

— Выходит, твой парень — выдающийся человек?

Можно ли считать, что она только что ловко и незаметно похвалила саму себя?

Собеседница отчаянно закивала и добавила, что он тоже работает в школе, преподаёт изобразительное искусство у первых и вторых классов. Было видно, что оба они безумно любят друг друга.А тот самый человек, которого Сун Цаньсэнь считал безумно влюбленным, в этот момент забился в тесную кабинку туалета с помутившимся выражением лица, непрерывно издавая тихие стоны.

— И сколько ты еще собираешься возиться? Я вообще-то до сих пор не ел, — скрестив руки на груди, прислонился к двери туалета Айлунь.

Раз так, уходил бы быстрее! Внутри Ким Чансу кипел от злости, но на лице не смел и пискнуть об этом.

— С… сейчас, уже почти.

Он был в белоснежной рубашке, а его штаны и нижнее белье свалились до самых щиколоток. Широко раскинув длинные прямые ноги, он сидел на унитазе. Закачав рукава до локтей, левой рукой в часах он упирался в сиденье, а правую запустил за спину.Неизвестно, что именно он сделал, но нижняя половина тела мужчины легко подергивалась, изредка совершая резкие судорожные рывки.

В тесном пространстве становилось все жарче. Ким Чансу с трудом приоткрыл тяжелые веки, пот застилал глаза, но он чувствовал, что взгляд юноши по-прежнему прикован к нему. Подавленный этим присутствием, превосходившим по своей давящей мощи любого взрослого, мужчина был вынужден принимать все новые унизительные позы.

Кран был покрыт пятнами ржавчины, и повернуть его оказалось не так-то просто. Айлунь сполоснул руки, напоследок плотно закрутил вентиль и вышел.В этот момент из кабинки послышался звук капающей жидкости — капля за каплей, прямо в унитаз. Ощущение непроизвольного мочеиспускания будоражило чувства. Ким Чансу закусил губу, а его лицо, бледное, как бумага, покрылось красными пятнами, словно от расплывающейся краски, медленно проступавшей сквозь кожу.

После окончания уроков Хань Хуэйна уже ждала снаружи, а вместе с ней был и Сун Цаньсэнь.

Услышав, что тот собирается стать его учителем физкультуры, Айлунь мысленно прикинул продвижение сюжета, а вслух пожелал ему успехов в работе.

Сун Цаньсэнь немного удивился, даже почувствовал себя польщенным и тут же заявил, что хоть работу ему и устроила сестра Айлуня, спуску ученикам он давать не станет.

Айлунь мысленно прикрыл лицо рукой: «Хе-хе».

Распрощавшись с братом и сестрой, Сун Цаньсэнь вернулся к себе, уселся на пол и вытащил из-за пазухи направление.

Когда он развернул его, выражение его лица изменилось: на бумаге значилась вовсе не должность учителя физкультуры, а школьный охранник — проще говоря, сторож.

Прижав листок к столу, он принялся заполнять личные данные.

Моя милая женщина (часть 6)

Бегом, все бегом!

Раздался пронзительный свисток, едва не разорвавший барабанные перепонки. Учеников, оказавшихся в хвосте, таких как Айлунь и Чэ Чэнъюй, прямо по икрам хлестнули хлыстом.

Бегаете так медленно, вы вообще в обычной жизни не тренируетесь? Какая польза от того, что вы умеете только сидеть в классах и зубрить книги? Физическая форма тоже должна быть на уровне! Если так пойдет и дальше, то в будущем, во время службы в армии, над вами будут смеяться только за то, что вы из Средней школы Цзитянь!

Хлыст рассекал воздух и свистел над землей, словно свирепый паук-монстр, что стремительно передвигается в погоне за своей добычей.

Стояла знойная погода без малейшего ветерка. Мужчина, забравшись на тележку, то свистел, то размахивал плетью, весь в мыле от работы.

Кто-то из учеников останавливался перевести дух, а трое и вовсе рухнули без чувств на раскаленную добела беговую дорожку, словно куски жареного мяса. Глядя на них, остальные ученики казалось, даже слышали, как под кожей по капле вытапливается жир.

Учитель, тут снова ученики в обморок упали.

Староста класса Ли Мэйянь подбела к нему и выпалила набралась храбрости.

Тьфу! — похожий на тощего макаку мужчина сплюнул на землю. Скосив свои треугольные глаза вниз, он наслаждался жадными взглядами учеников, дававшими ему сладкое чувство власти, и милостиво объявил: — Объявляется перерыв.

Словно услышав весть о помиловании, ученики тяжело выдохнули и бросились кто куда, а некоторые бросились поднимать упавших, чтобы оттащить их в тень деревьев.Айлунь рухнул на траву, раскинув руки и ноги и заняв довольно много места. Чэ Чэнъюй стоял под солнцем, глядя на него: ему хотелось подойти ближе, но он не смел. Наконец, не в силах противиться жгучему желанию оказаться рядом, он присел рядом, съежившись, и половина его тела оказалась залита солнечным светом.

— Айлунь, как ты?

Произнеся это, он сам еще тяжело дышал.

Айлунь закрыл глаза, и тени от ветвей заплясали по его лицу:

— Пойдет.

Голос звучал так, будто в следующую секунду он мог уснуть.

Капли пота скатились по его носу и затерялись в волосах на виске. Чэ Чэнъюй облизал губы:

— После урока я схожу куплю тебе воды.

Товары в школьном магазине стоили дороже, чем за ее пределами. Обычному ученику, за вычетом стоимости обеда, такое было просто не по карману, к тому же этот глупец уже несколько раз покупал ему воду.Протянув руку, он ухватил его за щиколотку. Выбившись из сил и не в состоянии пошевелиться, Айлунь воспользовался этим, чтобы немного подтянуть свое тело ближе и прошептать: — Чэ Чэнъюй, тот нож, что я тебе дал, он еще у тебя?

Нож?

Это был тонкий, длинный канцелярский ножик. Стоило только взять его в руку, как ладони тут же покрывались потом — совсем как эта рука на его щиколотке, влажная, скользкая и до ужаса обмякшая. Стоило случайно разжать пальцы, и он мог кого-нибудь ранить.

— Д-да, в рюкзаке, — юноша отвел взгляд, таращась на Айлуня белками глаз, и в этом взгляде было что-то нервозное.

Айлунь нахмурился:

— Ты всё это время носил его в рюкзаке?— Сделаю домашку — сразу протру его, — простодушно ответил Чэ Чэнъюй.

Айлунь закатил глаза и тяжело вздохнул: интересно, это у него безрассудство или полнейшее отсутствие мозгов?

— Раз уж окончательное решение ещё не принято, не носи его с собой. Если кто-нибудь обнаружит, это очень опасно.

— Я уже всё решил! — понизив голос, возразил он. — Я выберу подходящий момент и нанесу удар.

Тогда никто больше не станет их принуждать.

Айлунь снизу вверх посмотрел на него: надо же, и вправду отчаянный смельчак.

— А ты никогда не думал о том, чтобы как следует постараться и пробиться в высший свет?

Хотя сейчас в парне не замечалось ничего особенного, будущее было полно неопределенности. Этот человек больше не собирался сводить счёты с жизнью, и даже сюжет был бессилен предсказать, во что он превратится в дальнейшем.

Чэ Чэнъюй испуганно моргнул:

— Учиться? Нет, это исключено, у меня ужасная успеваемость!

Айлунь хмыкнул:

— Учиться — не единственный путь, есть и другие варианты. Занятия бизнесом тоже отличный выбор, хотя учёба и карьера чиновника подходят ещё лучше.

Мы не можем дать отпор лишь потому, что у нас пока нет прочного социального статуса, к которому окружающие относились бы с уважением. Но если однажды баланс сил изменится...

Его взгляд переместился на юношу, который слушал со всем вниманием:

— Ты думал о том, что тогда произойдёт?Прозвенел звонок с урока, Айлунь встал и отряхнул одежду и шорты.

Стать убийцей — значит разрушить собственную оставшуюся жизнь, и трудно сказать, будет ли это хуже нынешнего положения. Но если подняться выше обидчика, можно в полной мере насладиться властью, бескровно смыть былой позор и, возвышаясь над другими, вкушать их страх.

Стерпеть всё и скромно затеряться в обществе, в порыве безумия совершить преступление или же сделаться тем, в чьих руках сосредоточены чужие судьбы — ему было любопытно, во что же в конце концов превратятся те туманные слова, что он обронил.

Сун Цаньсэнь обошёл с проверкой последнюю классную комнату, выключил фонарик и уже собирался направиться в другое крыло, как его уловили странный шум. Источник звука находился… в лаборатории.

Фонарик снова вспыхнул, длинная тень протянулась по всему коридору. Шаг за шагом приближаясь к лаборатории, он думал о том, до чего же зловеще выглядит эта школа при любых обстоятельствах.

Сун Цаньсэнь толкнул дверь и с удивлением обнаружил на пороге знакомое лицо:

— Айлунь?

Зелёные глаза, бледное в свете лампы лицо; светловолосый юноша прищурился, словно тоже застигнутый врасплох:

— Сун Цаньсэнь!

— Я же велел звать меня братом.

Всякая настороженность мгновенно испарилась, и Сун Цаньсэнь опустил фонарик.

— Поздно уже, почему ты до сих пор не дома?

Помахав в воздухе тетрадью с заданиями, Айлунь вышел из лаборатории. Сун Цаньсэнь отступил под его напором, слегка качнулся назад и вышел в коридор.

Айлунь закрыл дверь и, обернувшись, с удивлением заметил, как далеко тот отошел:

— Ты уже закончил обход?

Сун Цаньсэнь покачал головой:

— Еще два корпуса.

Убрав тетрадь в ранец, Айлунь произвел:

— Я составлю тебе компанию, заодно подожду, пока Хуэйна закончит смену.

— Никакого уважения к старшим. Почему ты называешь свою сестру так же, как каких-то посторонних женщин?

— А мне так нравится. Кстати, выходит, ты сама женщина, Сун Цаньсэнь?

Он назвал мужчину по имени, но явно не собирался ставить его в один ряд с другими женщинами, о которых только что шла речь.

— Мелкий паршивец!

— Ой-ой, как больно!

Звуки их перепалки постепенно затихли вдали. Тем временем в лаборатории Ким Чансу сжимал в руке связку классных ключей, его рубашка была сплошь испачкана синим раствором, а помятый пиджак валялся на полу.

По дороге Айлунь завёл разговор о его работе:

— Это Хуэйна тогда перепутала, когда устраивала тебя? Как так вышло, что теперь тот охранник стал нашим физкультурником, а ты занял его место?— Дело не в мисс Хань, это школа так меня распределила, — произнес Сун Цаньсэнь. По одному лишь тону невозможно было понять, что у него на уме.

Айлунь подпер подбородок рукой и покосился на него:

— Немного разочарован. Жаль, что не ты будешь моим учителем.

Мужчина сперва удивился, а затем рассмеялся:

— Боюсь, такого ученика, как ты, мне не потянуть.

Собеседник фыркнул, обогнал его и первым вбежал в помещение охраны.

Сам того не зная почему, всю обратную дорогу Сун Цаньсэнь думал только об этой фразе.

*Немного разочарован. Жаль, что не ты будешь моим учителем.*

*Моим учителем.*

Когда до него дошло, он уже мысленно разобрал эту фразу на кусочки, пережевал и прокрутил в голове бесчисленное количество раз.

Неужели мне так хочется служить ученикам народным слугой? — мысленно спросил себя Сун Цаньсэнь, и ответ был очевиден: он действительно сожалел.

К обязанностям охранника можно было привыкнуть за день. Хотя на душе скребли кошки, раз уж пообещал людям, нужно выполнять работу, да к тому же ему были нужны деньги. Сун Цаньсэнь распахнул школьные ворота и посмотрел на сплошной поток втягивающихся внутрь учеников.

Он натянул улыбку:

— Привет!

Несколько школьников опустили головы и обошли его стороной.

Не желая сдаваться, он продолжил здороваться:

— Приветик!

— Доброе утро!

— Позавтракали уже?

Без всяких исключений все, к кому он обращался, обходили его стороной.

Стоя у школьных ворот со спущенным в знак поражения видом и облаченный в поношенную форму, он выглядел едва ли лучше, чем еще совсем недавно.

Айлунь, закинув за спину ранец, легонько пнул его:

— Сун Цаньсэнь, с чего это ты с утра пораньше скорчил такую кислую физиономию?

— Мелкий, это ты! — Сун Цаньсэнь опустил на него взгляд. Выпрямив длинные ноги и больше не сутулясь, он расплылся в улыбке: — Доброе утро!

Айлунь передернул плечами:

— И вовсе не доброе, аж тошно.

С этими словами он попытался обойти охранника.

Сун Цаньсэнь преградил ему путь:

— Сначала скажи мне «доброе утро», а потом заходи.

Айлунь посмотрел на него странным взглядом, в котором читалась едва сдерживаемая усмешка:

— Ну ты и извращенец.

— Ай! — Сун Цаньсэнь схватился за стопу, отпрыгнул в сторону и мысленно выругался: — Мелкий паршивец.

Сполна насладившись результатом, Айлунь в неплохом настроении заметил Чэ Чэнъюй и сам направился к нему.

Ким Чансу посмотрел на Айлунь, затем на сиявшего рядом с ним Чэ Чэнъюй и, наконец, перевел взгляд на школьные ворота: ледяная корка на его красивом лице растаяла, обнажив вечную мерзлоту, скрывавшуюся под ней.

Сегодня снова был урок физкультуры, и бывший охранник У, а ныне учитель У, продолжал командовать кругами, которые наматывали ученики. То ли солнце пекло слишком сильно, то ли он уже привык к методике преподавания, но, усевшись в тени деревьев, он то и дело оглашал всю спортивную площадку свистом. Стоило кому-то из учеников завершить круг и пробежать мимо, как он взмахивал хлыстом и наугад хлестал бегущих, причем те, кто шел первыми, доставалось сильнее всего.

Так продолжаться не может, всем станет только хуже.

Чэ Чэнъюй стер со лба пот. Один за другим ученики валились с ног, и это, казалось, лишь сильнее разозлило учителя У: если поначалу он лично отводил первых двух упавших в школьный медпункт, то вскоре, заподозрив ребят в притворстве, просто бросил их без всякого внимания, да вдобавок увеличил нагрузку для остальных.

Ровная земля перед глазами поплыла, покрываясь буграми. Ноги Айлунь превратились в вату, а в глазах двоилось.

Бац.

Звук падения прозвучал в ушах оглушительным эхом. Увидев бегущего к нему товарища, он закрыл глаза.

— Айлунь! Айлунь!

Чэ Чэнъюй принялся трясти его за плечи, и сорвавшийся на фальцет голос заставил учителя У подскочить от неожиданности.

— Чего ты орешь на весь свет? Незнающий еще подумает, будто я преподавать не умею! — Он дернул Чэ Чэнъюй за руку. — Эй, хватит орать, раз вы такие большие друзья, сам и отводи его в медпункт!

После этого он повернулся к остальным ученикам рявкнул:

— Чего уставились? Вас это не касается, бегом марш!

Чэ Чэнъюй вытер пот. Глаза у него покраснели — то ли от усталости, то ли от слез. Взвалив руку Айлунь себе на плечо, он попытался поднять товарища. Ростом они были примерно равны, и тащить на себе человека оказалось делом не из легких.

Путь от спортплощадки к выходу лежал через школьные ворота. Сун Цаньсэнь как раз сложил газету пополам, когда заметил растрепанного мальчишку и того, кто тащил его, похожего на потерявшего сознание.

С такими золотыми волосами во всей школе был только один человек.

— Что это с ним? — В голосе мужчины зазвучала неподдельная тревога.

Подавленный мощным напором Чэ Чэнъюй запинаясь выдавил:

— Мы бегали... и он упал в обморок.

— Давай я.

Сун Цаньсэнь подхватил Айлунь на руки и зашагал широким шагом. Чэ Чэнъюй, с которого пот катился градом, бросил взгляд на удаляющегося мужчину, сжал зубы и бросился следом.

Моя милая женщина (часть седьмая)

— Учитель, как он? — спросил Сун Цаньсэнь. Чэ Чэнъюй тоже с тревогой уставился на врачиху.

Школьный врач Хуан Лина опустила фонендоскоп и покачала головой, давая понять, что ничего страшного не произошло:

— Сейчас я сделаю ему укол глюкозы, и как только закончим, он сможет идти.

Чэ Чэнъюй заметно повеселел, а вот Сун Цаньсэнь ничуть не расслабился. В Средней школе Цзитянь учебе уделяли колоссальное внимание, и он прекрасно понимал скрытый смысл слов врача: Айлунь не сможет остаться здесь отдыхать.

Не обращая на них внимания, Хуан Лина отдернула ширму и заглянула в соседний отсек. На соседних койках лежали Ли Мэйянь и Пак Минджу. Айлунь прижал к месту укола ватный шарик и, прислушиваясь к каждому ее движению, навострил уши.

Опустив взгляд, он тихонько усмехнулся, и его бирюзовые зрачки хитро блеснули. Подняв голову, он как раз встретился взглядом с Сун Цаньсэнем, тут же отвел глаза, скомкал ватку, бросил ее в напольную мусорку и поднялся с кровати.

Чэ Чэнъюй тут же бросился ему помогать, но стоило тому попытаться надеть на него обувь, как Айлунь легким движением оттолкнул его руку и сам сунул ноги в кеды. Потянувшись, он встал во весь рост и произвел обоим:

— Спасибо, что привели меня.

Чэ Чэнъюй замахал руками, всем своим видом показывая, как он польщен.

Про себя Сун Цаньсэнь подумал: «При посторонних ломает комедию, а в обычные дни за ним такой вежливости не наблюдалось».

Впрочем, мужчина, казалось, совершенно забыл, к какой именно категории «своих» принадлежит он сам.

Уходя, Айлунь бросил взгляд на плотно задернутую ширму, а затем на Чэ Чэнъюй. Вспомнив о двух лежавших там одноклассницах, Чэ Чэнъюй во всю мочь завопил:

— Мы тогда пошли! — после чего вместе с Айлунь вернулся в класс.

Перед самым началом урока Ли Мэйянь и Пак Минджу в спешке прибежали обратно.

Глядя на их несколько неестественные выражения лиц, Айлунь подпер щеку рукой, а в его глазах забурлили бирюзовые переливы, подернутые легкой дымкой.

Вернувшись после школы домой, Айлунь рассказал о сегодняшнем происшествии Хань Хуэйне.

— Айлунь, сынок, с моим сокровищем все в порядке? — Встревоженная женщина заключила его в объятия и принялась бережно оглашать лицо мальчика, выискивая возможные повреждения.

— Я в порядке, — Айлунь невольно улыбнулся. Возле самого жевательного зуба у него выпал один молочный зуб: при обычной речи его было не разглядеть, но стоило улыбнуться, как открывался изъян.

Вспомнив о чем-то, Хань Хуэйна отвесила ему легкого подзатыльника:

— Мелкий паршивец, почему сразу не сказал? Я ведь даже толком не поблагодарила человека!

Айлунь, прикрыв голову руками, увернулся:

— Вы там ворковали вовсю, разве у меня был шанс вставить хоть слово?

— Ха! — Хань Хуэйна аж задохнулась от возмущения. — Еще и насмехаешься! Смотри у меня, вот пожалуюсь старшему брату Киму, он тебя живо проучит!

Отвернув голову, Айлунь уставился на стену:

— Ну и пусть.

Хань Хуэйна улыбнулась:

— Значит, больше его не боишься? — Она давно пыталась сделать так, чтобы Чансу и ее младший брат ладили, и судя по всему, этот день был уже не за горами.

Айлунь изогнул губы в ухмылке, наблюдая, как она меряет комнату шагами.

Хань Хуэйна ломала голову над тем, как отблагодарить Сун Цаньсэня — если бы тот вовремя не отвел Айлунь в медпункт, даже страшно было представить, к чему все могло привести.

Через два дня как раз наступали выходные — годовщина их с Чансу отношений. Из-за работы она уже было подумала, что этот день будет испорчен, но раз уж так вышло... почему бы не совместить всё вместе!

Бросившись к Айлунь, взволнованная Хань Хуэйна выпалила:

— Как насчет того, чтобы собраться всем вместе на выходных и поужинать?

Столкнувшись с таким полным надежды взглядом, отказать было невозможно.

Два дня спустя Ким Чансу приехал за ними на машине.

Сун Цаньсэнь, рассчитывавший на обычные семейные посиделки, никак не ожидал, что они отправятся в город. Пока впереди оживленно болтала и смеялась пара, он плелся позади всех. Айлунь неизвестно когда поравнялся с ним — или, возможно, изначально притормозил, чтобы подождать.

— У тебя такое жуткое выражение лица, Сун Цаньсэнь, — задрав голову, окинул его взглядом Айлунь.

Мужчина отвернулся и с чувством вины бросил:

— С чего бы это?

Айлунь толкнул его локтем в бок. Сун Цаньсэнь испуганно отшатнулся и торопливо прикрыл поясницу руками:

— Мелкий, ты ничего не понимаешь, сюда тыкать нельзя.

Айлунь закатил глаза, немного пришел в себя и спросил:

— Ты что, влюблен в Хуэйну? Только зря стараешься, у нашей Хуэйны уже есть мужчина.

— Не говори глупостей, — понизил голос Сун Цаньсэнь, покосившись на предмет обсуждения — та шла прямо перед ними.

Мисс Хань была теплой, доброй, обладала милой и очаровательной внешностью. Не будь у нее парня, он, пожалуй, еще осмелился бы набраться храбрости и поухаживать за ней, но человек, стоявший рядом с ней, был настолько великолепен, что о подобных мечтах лучше было сразу забыть.

— Какой еще мужчина? Меньше смотри свои сериалы! — сообразил Сун Цаньсэнь и только тут понял, насколько дерзкие речи ведет этот сорванец. Надавив большой ладонью на макушку мальчика, он принялся одновременно отчитывать его и посмеиваться.

Айлунь с недовольной физиономией ухватился за его руку и попытался скинуть ее.

Наблюдавшая за всем этим с заднего сиденья сцена их перепалки выдавала сплошную близость. Хань Хуэйна уже устроилась на пассажирском сиденье спереди, а Ким Чансу открыл заднюю дверцу, ожидая, пока они наконец подойдут.

Заметив это, Сун Цаньсэнь подтолкнул Айлунь вперед.

— Я и сам могу идти, — заерзал Айлунь, уверняясь от его ладони.

— Вечно ты возишься, давай шевели ногами, — усмехнулся Сун Цаньсэнь.

Толкая друг друга, они забрались на заднее сиденье.

Закрывая дверь, Ким Чансу заметил на лице мальчишки ледяное, словно высеченное из снега выражение, глаза же при этом искренне смеялись. Чуть приподняв бровь, он вернулся на свое место.

— У мистера Суна с моим младшим братом такие прекрасные отношения, — обернувшись, произнесла Хань Хуэйна.

Айлунь, упершись рукой в дверцу машины, бросил на сидевшего рядом мужчину косой взгляд и тихонько фыркнул.

Стоило ей заговорить с ним, как Сун Цаньсэнь тут же принял предельно серьезный вид:

— Айлунь очень милый.

http://bllate.org/book/24530/2877623