Готовый перевод Galactic Empire God of War Growth Plan / План роста Императорского Бога Войны: Глава 14

— Взрослый... — Девушка страшно боялась, но сметь перечить этой компании не смела. Один из солдат сорвал с её затылка фиксатор маскировки феромонов и швырнул его в сторону. Густые волны феромонов непрерывным потоком источались из её тела.

Из-за этого она дрожала ещё сильнее.

Прихвостень даже не взглянул на трепещущую девушку и продолжил насмешливо тянуть:

— Вы, ребятки, и правда ничего не боитесь. В таком месте, как крупный торговый маркет, смеете заигрывать с девушкой. Того и гляди, окажись она из благородного рода, вернётся домой — и её отец тут же настрочит на вас донос. А вам потом опять разгребать кучу проблем для главнокомандующего.

— Да расслабься ты, пёс хренов, мы с братвой уже всё разузнали. Хоть эта девчонка и омега, она стопроцентно не из аристократов. Самая что ни на есть простолюдинка... Уж мы-то точно не станем доставлять главнокомандующему подобных хлопот, — со знанием дела сморозил чушь предводитель околосолдатни. С тех пор как он последовал за Хэ Кунем на столичную планету, у него уже выработался определенный опыт в помыкании людьми и насильственном уводе девиц.

Он прекрасно знал, кого задевать можно, чтобы это не принесло неприятностей, а кого — нельзя.

Людей из мест, где часто околачивалась аристократия, они старались даже не пытаться ловить.

Прихвостень погладил себя по подбородку с полуулыбкой и неопределенно протянул, бросив взгляд исподлобья на жалостливую омегу:

— ...Серьезно?

— Точно тебе говорю, — гоготал во всю мочь главарь банды.

Видя, что прихвостень замолк и лишь с двусмысленным выражением в глазах упорно пялится на трепещущую рядом юную девушку, тот с хитрой усмешкой продолжил, словно всё и так было понятно без лишних слов:

— Ну как? Господин Пёс, эта девица ведь довольно миловидная, правда? Особенно аромат её феромонов — ну просто необыкновенно сладкий, чертовски приятный, да?

— Лицо и впрямь недурно... — прихвостень невозмутимо бросил на девушку взгляд. Внешне он сохранял полное спокойствие, но от него почему-то за версту разило слюнтяйской, похотливой двусмысленностью.

Главарь банды попытался услужить прихвостню:

— Так не желает ли господин Пёс составить нам компанию и развлечься с этой девчонкой?

— ...Да как-то неудобно. Вообще-то я человек малость брезгливый, ко всяким групповым утехам особого интереса не питаю... — потирая подбородок, прихвостень выдал намек, полный двусмысленности: ему вроде и хотелось, а вроде и нет.

Предводитель замялся:

— ...Может, тогда господин Пёс угостит её стаканчиком тет-а-тет? Мы мешать не будем.

— Тоже неудобно как-то... — прихвостень сглотнул слюну и посмотрел на девушку похотливым, масляным взглядом. — В конце концов, благородный человек не отнимает чуждого.

Девушка выглядела жалкой до слёз и, глядя на него, едва не рыдала:

— Господин...

Она понимала, что сегодня ей, судя по всему, не миновать беды. Из двух зол выбирают меньшее: уж лучше подвергнуться надругательству со стороны этого прихвостня, чем быть растерзанной всей этой сворой...

— Да что тут неудобного? Свободных девок на век наших братков еще полно! А вот вы, господин Пёс, совсем один, даже близкого человека рядом нет. Нам, братьям, смотреть на это больно... — Главарь мысленно изругал лицемерные ужимки и обиняки прихвостня, но на лице сохранял угодливую улыбку.

Прихвостень плотоядно покосился на девушку:

— Ну...

Девушка жалко и в то же время с ненавистью смотрела на эту компанию, а главарь расплылся в подобострастной улыбке.

— Ну раз так, то грех отказываться от столь любезного предложения, — заявил прихвостень и шагнул вперед, чтобы притянуть девушку к себе. Та мгновенно оцепенела, но сопротивляться по-прежнему не смела, покорно позволив себя обнять в надежде, что выпавшие на её долю страдания окажутся хоть чуточку легче.

Главарь банды заискивающе кланялся и вовсю скалился ему вслед.

Прихвостень бросил напоследок:

— Развлекайтесь дальше, парни, а у меня свидание с красоткой, я пойду первый.

С этими словами он полунасильно поволок девушку к своему флаеру, запустил двигатель и улетел в неизвестном направлении. Только когда он скрылся из виду, главарь банды скривил губы в презрительной гримасе и тяжело сплюнул на землю.

Это было откровенное презрение и брезгливость к двуличным замашкам прихвостня.

Благодарность Синь Хэ за донат (づ￣3￣)づ╭-～

Благодарность Чэнь Ци за донат (づ￣3￣)づ╭-～

Благодарность Calen за ракетную установку (づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭-～(づ￣3￣)づ╭23|Глава 23

Увидев, что прихвостень увел девушку, Хэ Ян вызвал собственный флаер и, не раздумывая ни секунды, бросился в погоню по следам его корабля. Хэ Ян знал, что прихвостень знаком с ним, и надеялся, что тот окажет ему хоть каплю уважения и отпустит несчастную.

Оставалось лишь молиться, чтобы прихвостень не начал распускать руки прямо в корабле.

Хэ Ян преследовал их всю дорогу, пока флаер прихвостня не свернул в один из жилых кварталов для простолюдинов на планете Гайя. Когда Хэ Ян уже начал недоумевать, не собирается ли тот притащить девушку в своё жилье в трущобах для каких-нибудь грязных делишек, корабль прихвостня приземлился у подъезда многоэтажки. Хэ Ян тут же последовал за ним, намереваясь заставить мерзавца отпустить жертву.

Но вместо этого он увидел, как девушка с благодарностью посмотрела на прихвостня и произнесла:

— Спасибо!

Не оглядываясь, она открыла умный замок у входа и пулей взлетела наверх, скрывшись из виду.

Было очевидно, что сегодняшний инцидент напугал её до полусмерти.

Хэ Ян никак не ожидал, что прихвостень способен на такие благородные поступки исподтишка. Он на мгновение опешил, не в силах переварить увиденное, но прежде чем он успел хоть в чем-то разобраться, прихвостень обернулся и с полуулыбкой глянул в сторону Хэ Яна и его детского флаера. По всему было видно, что тот заметил его уже давным-давно и ничуть не боялся того, что Хэ Ян что-либо узнает.

Хэ Ян постоял в растерянности, собираясь уже подойти и перекинуться с ним парочкой слов.

Однако прихвостень не предоставил ему такой возможности: едва отведя взгляд от Хэ Яна и его корабля, он тут же вернулся в пилотскую кабину, взмыл в небеса и был таков.

— Вот же странный тип! — воскликнул Хэ Ян.

Пришлось признать, что прежний отвратительный образ злодея, закрепившийся за прихвостнем в его мыслях, в один миг перевернулся с ног на голову. Мнение Хэ Яна об этом человеке претерпело кардинальные изменения.

Этот... этот прихвостень, пожалуй, был неплохим парнем.

Трудно было не признать это.

Хэ Ян давно наслышан о солдатах-альфах Хэ Куня, притащенных им из низов и отроду не видавших омег. У тех наблюдалась воистину чудовищная склонность средь бела дня нападать на омег и домогаться их. Хэ Кунь со своей стороны это безобразие никак не пресекал, вызывая лютую ненависть и разорение населения всей планеты Гайя — именно это впоследствии станет одним из главных обвинений со стороны семьи Асаман против Хэ Куня.

Правда, до сих пор Хэ Ян знал об этом лишь по слухам и не сталкивался с подобным воочию.

Но теперь, увидев всё своими глазами, Хэ Ян понял, что больше не может сидеть сложа руки из-за страха перед Хэ Кунем и закрывать глаза на подобное беззаконие. Сначала он хотел лично поговорить с Хэ Кунем, но совершенно не представлял, с какого боку подступиться... В конце концов ему пришлось обратиться за помощью к Окасу. Он знал, что хотя император Окас и был лишен реальной власти, его голос всё еще весил очень многое в самых разных вопросах.

— Дядя Окас, как мне поступить, что сказать дедушке? — с мукой в голосе спросил Хэ Ян.

С какой бы стороны он ни смотрел на ситуацию, оставаться в стороне он не мог.

Окас мягко погладил мягкие темно-каштановые пряди Хэ Яна, чувствуя собственное бессилие перед лицом подобных проблем:

— А-Ян, если ты хочешь помочь им и не желаешь больше видеть такое...

— Да. Будучи омегой, я всем сердцем ненавижу подобное! — в конце концов, Хэ Ян и сам был омегой. Хоть у него никогда не было периода течки, а феромоны всегда оставались едва уловимыми, боль и сопереживание от этого не становились меньше.

Он ненавидел и презирал альф-шовинистов, которые с презрением унижали омег.

На Диасе соотношение беты к омеге составляло две тысячи к одному, а альфы к омеге — пятьдесят к одному. Иными словами, омега рождался в среднем лишь один на две тысячи бет или пятьдесят альф. В глазах тех самых махровых шовинистов омега никогда не был живым человеком — лишь трофеем, безделушкой, которую можно было безнаказанно присвоить и подчинить, стоило лишь обрести силу и власть.

Они никогда не заботились о чувствах омег.

Всё, чего они жаждали, — это непрекращающиеся захваты и вторжения.

И по злой иронии судьбы дедушка Хэ Яна, Хэ Кунь, командующий сухопутными, военно-морскими и военно-воздушными силами Диаса, был точным воплощением такого вот альфы-шовиниста, выбравшегося со дна диких диасских рубежей. В те времена, когда кругом царили нищета, упадок и пустыня, они омег даже понюхать не могли, а стоило выбиться в люди — и они стали воспринимать омег как редчайшую утварь, как сокровище, которое нужно отнимать и делить между собой, ни капли не считаясь с их желаниями...

По мнению Хэ Куня, раз солдаты под его началом одержали победу в бою, они имели полное право забрать любого омегу на территории Диаса, независимо от того, хочет этого сам омега или нет.

Ради победы дозволялось абсолютно всё...

Даже если приглянувшийся им омега уже состоял в браке и имел детей — его всё равно можно было отнять.

Право сильного, где победитель забирает всё, а побежденный становится никем — таков был неписаный закон поведения этих людей с бесплодных планет, выбравшихся из грязи и не обремененных особой культурой. Они ненавидели аристократов и внутренних жителей, живших в сытости и покое; по их разумению, те могли наслаждаться мирной жизнью исключительно потому, что сами они одерживали победы на фронте...

А раз так, то никто не смел сказать нет на их требования.

И потому, когда такой выходец, как Хэ Кунь, стал правителем страны, омегам и аристократам пришлось несладко. И хотя подобные правители вроде Хэ Куня пользовались слепой верой и поддержкой бесчисленных альф-шовинистов и приграничного люда, подавляющее большинство аристократов, зажиточных семей, а также сами омеги и их пары люто ненавидели этот порядок.

И хотя Хэ Кунь доводился Хэ Яну дедом...

И несмотря на то, что Хэ Ян восхищался его заслугами в защите родины и отражении нашествия союзных армий, как омега он на дух не переносил мировоззрение и диктаторские замашки Хэ Куня.

— Дядя Окас, что же мне делать? — взмолился Хэ Ян, глядя на Окаса. Он понимал, что если заявится к Хэ Куню напрямую, то, судя по системе ценностей последнего, тот и ухом не поведет.

Окас немного подумал и произнес:

— А-Ян, если ты действительно хочешь положить конец этому кошмару и помочь им, думаю, тебе стоит попытаться обратиться за помощью к твоему младшему дядюшке.

— ...Младшему дядюшке? — засомневался Хэ Ян.

— Угу.

— Разве... это сработает? — Хэ Ян знал, что Хэ Кунь души не чает в Хэ Цзиньюе и тот для него — свет в окошке. Но это касалось лишь мелочей жизни; станет ли Хэ Кунь слушать Хэ Цзиньюя в вопросах идеологии, где омег попросту не считают за людей?

Окас ответил мягким тоном:

— Сработает или нет, но если ты хочешь хоть что-то предпринять, тебе придется попытаться, разве нет?

— Пожалуй, вы правы. — Других вариантов у Хэ Яна всё равно не оставалось.

Окас нежно взъерошил его волосы:

— Ступай и попробуй. И если твой младший дядя согласится помочь, дядя Окас со своей стороны обязательно подскажет вам пару идей...

— Хорошо. — С мыслью «была не была» Хэ Ян отправился к Хэ Цзиньую.

******

Спустя примерно неделю после разговора Хэ Яна с Хэ Цзиньюем на улице на самого Хэ Цзиньюя напали с домогательствами те самые приближенные солдаты Хэ Куня. Если бы не оказавшийся поблизости принц Дейник, Хэ Цзиньюй едва не оказался силой утащен и обесчещен толпой солдат из низов, прочесывавших закоулки столицы в поисках омег.

В результате этого инцидента Хэ Кунь пришел в ярость.

Тот отряд столичных солдат, что распускал руки и приставал к омегам, а также те офицеры, что покрывали их и молчаливо поощряли насильственный захват омег на улицах, понесли суровейшее наказание. А те закоренелые альфы-шовинисты, что посмели поднять руку лично на Хэ Цзиньюя, были публично расстреляны Хэ Кунем перед лицом всей армии в назидание остальным.

Хэ Кунь действительно был махровым альфой-шовинистом, не ставившим омег ни в грош, но Хэ Цзиньюй был для него чистейшей святыней, которую он не позволял никому даже пытаться осквернить.

Альфы-шовинисты планеты Гайя, позволявшие себе домогаться омег в общественных местах столицы, в один миг почувствовали смертельную опасность и задрожали от страха. Впрочем, некоторые всё еще тешили себя надеждой, что гнев Хэ Куня — явление временное, и стоит шумихе вокруг едва не ставшего жертвой насилия младшего господина Хэ улечься, как они снова смогут безнаказанно творить на Гайе всё, что заблагорассудится, при встрече с омегами.

Но очень скоро действия Хэ Цзиньюя и Хэ Яна...

на корню разрушили любые надежды на возрождение подобных мыслей. Возможно, пережив сильный испуг, Хэ Цзиньюй вскоре потребовал от Хэ Куня возобновления и строжайшего исполнения Закона о защите омег в эти смутные времена. Учитывая потрясение, перенесенное его любимым младшим сыном, Хэ Кунь удовлетворил его просьбу, выделив в его распоряжение целый отряд солдат-бет. От имени императрицы Диаса Хэ Яна был издан новый Закон о защите омег, повсеместно воссозданы ассоциации и институты по защите омег. Сам Хэ Ян занял номинальный пост Национального председателя Ассоциации защиты омег Диасской империи, а Хэ Цзиньюй стал исполнительным инспектором.

С тех пор на волне галактической смуты и укрепления власти Хэ Куня...

бесчинства, произвол и отсутствие юридической защиты по отношению к омегам вновь привлекли внимание правительства. А те альфы-шовинисты, что по привычке кичились боевыми заслугами и плевали на омег, наконец начали нести заслуженное и неотвратимое наказание.

...Что поделать.

Кто же виноват, что этот упертый альфа-шовинист Хэ Кунь по странному парадоксу душил в объятиях своего младшего сына-омегу как зеницу ока? Здоровье Хэ Цзиньюя никогда не отличалось крепостью, а после смерти Хэ Хэна он оставался для Хэ Куня единственной ниточкой, связывающей его с ушедшей любовью.

Стоило Хэ Цзиньую улыбнуться —

и Хэ Кунь был готов пойти на что угодно, не говоря уже о столь «малом» одолжении.

— Спасибо тебе, младший дядя! Если бы не ты, бедные омеги, нуждающиеся в защите, до сих пор не знали бы, куда бежать и что делать. Я говорю тебе спасибо от их лица. — Хэ Ян был бесконечно признателен Хэ Цзиньую, совершенно не ожигая, что тот, едва выслушав просьбу, сделает даже больше, чем он сам себе представлял.

Это дало пострадавшим омегам самую реальную и прямую помощь.

Хэ Цзиньюй легко нахмурился, вспоминая то, чему он сам стал свидетелем и участником, и тяжело вздохнул:

— Тебе не за что меня благодарить, я просто сделал то, что должен был. Раньше... я понятия не имел, что в этом мире вообще могут происходить такие вещи... Во всем виноваты мой отец и наш клан Хэ.

Его всегда оберегали слишком тщательно —

точно так же, как и Хэ Яна, они оба жили на вершине пирамиды и не имели ни малейшего представления о тяготах и страданиях простых омег. Хэ Ян, по крайней мере, учился и жил во дворце, до него изредка доходили обрывки правды через доверенных лиц Окаса и однокурсников, обличавших злодеяния Хэ Куня...

А Хэ Цзиньюй и вовсе пребывал в полном неведении.

Благодарность Синь Хэ за донат (づ￣3￣)づ╭24|Глава 24

— Да ты многого еще не знаешь! На счету вашего клана Хэ уже далеко не пара подобных мерзостей, а на руках твоего расчудесного папаши кровь бесчисленных невинных людей! — едва они заговорили об этом, как Дейник закатил глаза и с ядовитой насмешкой вклинился в разговор.

Пережив период подросткового бунта...

и узнав всю правду о кровной мести между императорским домом и Хэ Кунем, а также осознав шаткое положение семьи Камихил, он больше не испытывал к Хэ Цзиньую прежней привязанности и нежности. Напротив, словно ища выход накопившейся обиде и затаенной злобе, он нарочно или случайно выплескивал весь свой гнев именно на Хэ Цзиньюя.

Лицо Хэ Цзиньюя мгновенно побледнело.

Хэ Ян тут же нахмурился:

— Дейник Камихил, младший дядя так хорошо к тебе относится, как ты можешь с ним разговаривать?

Он еще мог понять подростковый бунт Дейника — в конце концов, сам проходил через это.

Но он не собирался мириться с тем, что Дейник намеренно ранит Хэ Цзиньюя колкостями.

В конце концов... ни Хэ Ян, ни Хэ Цзиньюй раньше не ведали обо всем этом! Во всем был виноват исключительно Хэ Кунь. Так неужели только потому, что в их венах течет кровь Хэ Куня, весь этот груз вины должны взвалить на них?

В глазах тех, кто мыслил подобно Дейнику —

их собственное существование уже было первородным грехом?

— А что, я не прав? Если бы не ваш клан Хэ, разве планета Гайя превратилась бы в такое пепелище? Разве погибли бы мои второй и третий братья, мой император-отец и матушка? Хэ Ян, ты не имеешь права меня упрекать. Пусть ты формально мой шурин, но не думай, что от этого ты мне старший. Твоя фамилия тоже Хэ, и тебя точно так же насильно впихнули сюда, заставив моего старшего брата взять тебя в жёны... Всё, абсолютно во всем виноват ваш клан Хэ, вы разрушили семью Камихил, это из-за вас! — Дейника захлестнула буря эмоций. В глубине души он вовсе не ненавидел Хэ Яна и Хэ Цзиньюя и даже считал их своими близкими, но язык просто не поворачивался говорить с ними по-человечески.

Словно не сделав этого —

он предал бы память погибших родителей и братьев.

— Да, всё это сотворил мой дед, это вина нашего клана Хэ, верно! Но почему ты умалчиваешь о том, что если бы не мой дед и наш клан Хэ, еще неизвестно, что стало бы с планетой Гайя? Существовала ли бы она вообще или её давно стерла бы в порошок союзная армия? — Хэ Ян, в отличие от Хэ Цзиньюя, не собирался слепо терпеть и молча сносить выпады Дейника, словно какой-то святой. — Нельзя же грести всех под одну гребенку! Хэ Кунь совершил немало ошибок, но его боевые заслуги неоспоримы! Его кровь, пролитая на полях сражений, — самая настоящая! А ты... избалованный сопляк, который в жизни не убил ни одного врага и пороху-то не нюхал, нет, лучше сказать, маленькая принцесса — ты не имеешь права его судить!

Дейник вскочил, уставившись на него воспаленными, налитыми кровью глазами:

— Ты...

— Что я? Или подраться захочешь? Валяй, я поддержу до конца!

http://bllate.org/book/24520/2876734