Готовый перевод Apocalypse Rebirth Judgment / Возрождение в Судный День: Глава 11

Небо постепенно прояснялось. После полудня дождей наконец наступил вечер. Ху Фэй вздохнул с облегчением: главное, что дом не рухнул. Он выбрался наружу и вдохнул прохладный воздух после сильного ливня. Ма Жулун тоже вылез вслед за ним, встал рядом с Ху Фэем и с улыбкой произнес:

— Сяо Ху, скажи-ка, а ты часом не положил глаз на эту девчонку Су Сяо?

— Ничего подобного, — отмахнулся Ху Фэй. — И в мыслях не было, что за шутки.

— Эх, какой же ты робкий, — Ма Жулун посмотрел на выражение лица Ху Фэя, усмехнулся и больше ничего не сказал.

Небо постепенно погружалось во тьму, и в выси взошла полная луна, заливая землю мертвенно-бледным светом.

Среди руин царила тишина. Была уже глубокая ночь, и четверо беглецов, укрывшись в рухнувшем доме, клевали носами от усталости. Ху Фэй и Ма Жулун расстелили на ледяной земле тонкий коврик, прислонились спинами к стене и то и дело роняли головы в дремоте.

Прошло неизвестно сколько времени, пока Ху Фэй не очнулся от странной тряски. Снова землетрясение! У него внутри всё холодно сжалось. Он торопливо толкнул Ма Жулуна, единым движением бросился вперед к девушкам и, почти на уровне рефлексов подхватив Су Сяо на руки, ухватил за руку У Юй и изо всех сил рванул наружу.

Девушки спали в полусне, и когда они окончательно пришли в себя, то уже оказались под открытым небом. Земля сильно тряслась, и Ху Фэй, увлекая обеих за собой, отыскал более-менее безопасный уголок, чтобы переждать толчки. Не успели они толком устоять на ногах, как с громким грохотом остатки их недавнего жилища превратились в груду развалин.

— Ах, мой мешок! — вдруг вспомнил Ху Фэй.

— Пустяки, ты что, забыл про меня? — подбежал со стороны Ма Жулун. В руке он как раз сжимал тот самый плетеный баул, вот только одеяло вытащить так и не успел.

— Ой, Сяо Ху, — ошарашенно воскликнул Ма Жулун, — а чего это ты до сих пор Су Сяо на руках держишь?

Ху Фэй вздрогнул, только сейчас вспомнив про прижатую к груди девушку. Он уже собирался опустить ее на землю, как вдруг почувствовал неладное. Су Сяо должна была проснуться от такой тряски еще раньше, но сейчас она не подавала абсолютно никаких признаков жизни.

Всмотревшись в лицо Су Сяо, Ху Фэй понял, что дело приняло серьезный оборот. Ее прежде бледная кожа теперь пылала так, будто ее густо намазали красной краской, а прикосновение пальцев обожгло жаром.

Она подхватила сильный жар. Ху Фэй мысленно изругал это проклятое клише из дешевых романов, но поделать ничего было нельзя. Сначала она просидела всю ночь на холодном полу, потом пережила сильнейший стресс, едва не задушенная им же самим, а в довершение ко всему попадись они под ливень — окажись на ее месте сам Ху Фэй, он бы тоже сгорел в бреду.

Не опуская Су Сяо на землю, Ху Фэй вопросительно посмотрел на остальных двоих. Лицо девушки горело багрянцем, глаза были плотно закрыты, тело мелко и неудержимо дрожало, а губы бессвязно шептали что-то невнятное.

— Ничем не поможешь, — прямо ответил Ма Жулун. В нынешних условиях у них не было абсолютно ничего, оставалось лишь уповать на то, что у Су Сяо крепкое здоровье — другого выхода не существовало.

У Юй тоже покачала головой, глядя на Ху Фэя с внеявным, странным выражением в глазах.

Ху Фэй тяжело вздохнул. Видя мучения на прекрасном, потрясающем воображение лице Су Сяо, он чувствовал себя так, будто его сердце терзали чьи-то железные когти. Прижимая к себе девушку, он изнемогал от тревоги и мерил шагами пространство: неужели и впрямь остается уповать лишь на ее способность к самоисцелению?

— Холодно, холодно... — сорвалось с пересохших губ Су Сяо, и ее тело забилось в еще более сильной дрожи.

Что же делать? Голова Ху Фэя готова была взорваться от напряжения, но в мысли не приходило ни единой здравой идеи. Такая высокая температура вполне могла человека и свести в могилу. Неужели ему снова придется смотреть, как она умирает у него на глазах?

— Холодно, холодно... — бессознательно бормотала Су Сяо, вдруг крепко обхватив Ху Фэя руками.

В жилах Ху Фэя вскипела горячая кровь, и он едва не расплакался от отчаяния:

— Старик Ма, Су Сяо говорит, что ей холодно! Где одеяло, где одеяло?!

— Одеяло же только что придавило рухнувшим домом! — Ма Жулун в панике принялся рыться в плетеном бауле, но горькая правда заключалась в том, что все постели они использовали ночью, а вытащить их обратно попросту не успели.

Ху Фэй сполна познал все муки отчаяния. Ему оставалось лишь изо всех сил прижимать к себе Су Сяо в надежде, что собственное тепло хоть немного согреет дрожащую в его объятиях девушку.

— Одеяло... Одеяло! Я придумал! — у Ху Фэя, словно после чудодейственной пилюли, лицо озарилось надеждой. Он в два шага подскочил к Ма Жулуну, но тут же передумал, шагнул к У Юй и знаком попросил ее подержать Су Сяо. Уже занеся ногу для бега, он вспомнил обо всем, набросил на Су Сяо собственную куртку и бросил на ходу:

— Старик Ма, присмотри за ними!

Ма Жулун вытер со лба холодный пот, придвинулся к У Юй и шепотом произнес:

— Парень совсем потерял голову от переживаний. Смотри, как бы у него крыша не поехала на нервной почве.

У Юй покачала головой:

— Вряд ли. Забыл, кто добыл всю эту еду?

Ху Фэй вспомнил про Ли Ифань — того самого парня, который собирался умирать в легковой машине. Разве у него не было целых пять мешков? Значит, хотя бы одно одеяло там точно должно найтись. При мысли о бледном от боли лице Су Сяо в нем пробудились скрытые резервы: перепрыгивая с обломка на обломок и несясь во весь опор, он в мгновение ока домчался до знакомого места.

Из-под завалов виднелся лишь капот машины, в которой безошибочно угадывался импровизированный гроб того паренька. Неужели он и правда окочурился? Ху Фэй покачал головой: что ж, смерть этого малого вполне можно назвать заслуженной.

А мешки? Куда подевались те пять громадных баулов? Оглядевшись, Ху Фэй обнаружил, что площадка, где они лежали, совершенно пуста, и сердце у него рухнуло в самую бездну.

Не желая смиряться, он подошел ближе, надеясь поискать вокруг, как вдруг наступил на что-то мягкое. Раздался вопль ужаса, из темноты выпрыгнула черная тень, и прямо в лицо Ху Фэю полетел кулак. Ху Фэй инстинктивно заслонился руками, но вместо удара услышал странный звук.

Ли Ифань с невероятно мрачным видом поднялся с земли. Только что его боевой прием обладал абсолютным преимуществом — и погода, и местность, и боевой дух были на его стороне, он выложился на двести процентов! Кто же знал, что он сам споткнется о собственные ноги, и вместо грозного удара черного тигра, вырывающего сердце, получится грациозное падение мордой в грязь.

Он долго кряхтел и стонал на земле, пытаясь прийти в себя: судя по всему, его комплекция совершенно не подходила для столь сокрушительных маневров.

— Брат Ли Ифань? — осторожно позвал Ху Фэй.

— Чего тебе? — Ли Ифань поднял глаза на Ху Фэя. — Мы вроде не знакомы.

— Я Ху Фэй.

Раз уж это действительно был он, Ху Фэй решил не ходить вокруг да около:

— Куда подевались те твои пять больших мешков?

— Сказано же — спрятал! А то придет всякая шпана и всё разграбит, — Ли Ифань поднялся на ноги, немного подумал и наконец припомнил этого мимолетного знакомца. — Зачем пожаловал?

— Не одолжишь пару одеял?

— Одолжить пару одеял? — глаза Ли Ифаня за стеклами очков забавно забегали. Было очевидно, что возвращать долг никто не собирается, однако запас теплых вещей у него имелся неплохой, да и драться с этим здоровяком он явно был не в силах.

— Ну тогда погоди секунду, — неожиданно легко согласился Ли Ифань и, переставляя пухлые ноги, заковылял куда-то в темноту.

Ху Фэй перевел дух: если бы этот толстяк уперся, пришлось бы поневоле примерять на себя роль грабителя.

Повозившись какое-то время в темном углу, Ли Ифань приволок плетеный баул, поманил Ху Фэя рукой и тихонько шепнул:

— Тут внутри несколько одеял... — вытащив из мешка бутылку колы, он добавил: — Забирай всё целиком.

— Ладно, спасибо.

Ху Фэй не привык разводить лишние сантименты. С трудом вытянув баул из горы хлама, он бросил взгляд на очкарика:

— Я этого не забуду.

Ли Ифань с лихим видом открутил крышку, сделал глоток и отмахнулся:

— Сдалось мне твое мужское помню-не помню, валяй отсюда.

Ху Фэй не стал тратить слов, закинул мешок за спину и зашагал прочь. Вслед ему донеслись слова толстяка:

— Поосторожнее там, многие уже сутки голодают.

Проводив взглядом исчезающую фигуру Ху Фэя, Ли Ифань покачал головой:

— Ладно, пусть забрал один мешок, у меня еще четыре осталось. Впрочем, этот парень сейчас ведет себя смирно, но кто поручится, что через пару дней у него аппетит не разыграется? Пожалуй, стоит перепрятать добро от греха подальше.

http://bllate.org/book/24499/2873136