Готовый перевод Douluo Continent Dragon God Continent / Континент Бога-Дракона: Глава 21

Вскоре Тан Сань и Бай Цзэ вместе с директором Фламелем отправились на балкон. Фламель посмотрел в небо и спросил:

— Как Мастер?

Тан Сань и Бай Цзэ кивнули и ответили:

— Учитель в порядке.

Директор Фламель с некоторым удивлением посмотрел на них:

— Вы — его ученики? Неужели... Неужели он отдал вам даже эти два пояса? В тот день, когда я увидел вас с этими двумя поясами, да еще и учитывая ваш возраст, я сразу понял, что вы придете в мою Академию Шрек, вот только никак не ожидал, что вы окажетесь его учениками. Когда-то он говорил мне, что однажды вырастит талантливого Мастера Духа, который потрясет весь материк. Похоже, вы — его выбор, причем талантливых Мастеров Духа оказалось больше одного.

Тан Сань поднял руку, провел по поясу Двадцать четыре моста при лунном свете и протянул Фламелю конверт:

— Перед отправлением Учитель велел мне передать это письмо директору после того, как я пройду вступительные испытания и буду принят в академию.

Услышав слова Тан Сань, в глазах Фламеля промелькнула тень печали, сменившаяся легкой улыбкой:

— Он всё такой же упрямый. В его стиле. Этот чудак наконец-то соизволил со мной связаться?

Говоря это, он медленно разорвал конверт и достал оттуда белоснежный лист бумаги. Тан Сань и Бай Цзэ отчетливо видели, что руки Фламеля слегка дрожали, когда он распечатывал письмо. Что именно было в нем написано, они не знали; Тан Сань мог лишь наблюдать за тем, как на лице Фламеля сменяются выражения. То на нем появлялась радость, то гнев — практически весь спектр эмоций отражался на его лице.

— Ах ты, старый хрыч. Старый ублюдок, неужели тебе обязательно нужно что-то доказывать? Что тут вообще доказывать? Разве ты не знаешь, что на самом деле...

Фламель, казалось, немного помешался, бормоча то, чего Тан Сань не мог понять. Внезапно он резко поднял голову и уставился на Тан Сань и Бай Цзэ:

— Раз уж вы двое — живое доказательство его правоты, вы ни в коем случае не должны его разочаровать. Идите, ступайте и готовьтесь к вечерним занятиям, они будут непростыми.

Задание, порученное Мастером, Тан Сань уже выполнил. Хотя этот директор Фламель показался ему крайне странным, у него не было особого желания размышлять об этом. После схватки с Чжао Уцзи Тан Сань обнаружил у себя множество слабых мест, и вместо пустых раздумий лучше потратить время на культивацию.

Не говоря уже о том, что Тан Сань и остальные занимались своими делами, Оскар и Нин Жунжун в это время бегали за пределами академии.

— Оскар, сколько вообще тянется этот круг? — в голосе Нин Жунжун звучала беспомощность.

Поначалу она была полна уверенности. Хотя она и была Мастером Духа вспомогательного типа, отец дома всегда требовал от нее закалять тело, и его слова были почти точь-в-точь такими же, как те, что недавно произнес Фламель. Поэтому физическая подготовка у нее была неплохой: пусть она и не могла сравниться с боевыми мастерами, долгие тренировки не только подарили ей крепкое здоровье, но и сделали ее особенно выносливой в беге. Однако с момента выхода из академии под руководством Оскара Нин Жунжун не осилила еще и одного полного круга, хотя прошло уже немало времени. Если продолжать в таком темпе, то не то что до полудня, успеют ли они к ужину — большой вопрос. К тому же силы непрерывно убывали, и поддерживать такую скорость до бесконечности было просто невозможно.

Оскар горько усмехнулся:

— Когда мы выходили, я же говорил, что это заведомо невыполнимая задача. Но ты не бойся, неужели мы вдвоем, будучи мастерами вспомогательного типа, испугаемся остаться голодными? Не хочешь ли перекусить...

Нин Жунжун бросила на него косой взгляд, и хотя она была еще совсем юной, ее чарующий взгляд таил в себе немало кокетства. От этого взгляда у Оскара чуть не подкосились ноги, и, хмыкнув, он с загадочным видом тихо произнес:

— У твоего слуги есть большая колбаса!

Вспыхнул свет, и в его руке уже появилась аппетитно пахнущая колбаса, которую он протянул Нин Жунжун.

— Первый духовный навык этой моей колбасы — исцеление. Она не только ускоряет заживление ран, но и восстанавливает силы. Съешь немного. С поддержкой моей колбасы нам не придется беспокоиться о еде, даже если придется пробежать не двадцать кругов, а все двести, — сказал Оскар.

Однако Нин Жунжун странно посмотрела на него и вдруг выдала предельно дерзкую фразу:

— А у твоей служанки есть два толстых ломтя хлеба! Какая тебе в баню колбаса, сдурел совсем?

С этими словами перед ней порхнула Пагода Семи Сокровищ из Полизуцзы, наложив усиление ловкости. Ее скорость мгновенно возросла, и она бросилась вперед.

— Э-э...

Оскар замер от неожиданности. И дело не только в нем — даже окажись здесь Тан Сань, Дай Мубай или Бай Цзэ, услышь они, как столь утонченная с виду девушка произносит подобные слова, они бы наверняка испытали крайнее изумление. Они ведь не знали, какой именно фигурой Нин Жунжун является в Секте Семи Сокровищ Стеклянной Пагоды, да и сама она, наконец потеряв терпение, приоткрыла свою истинную сущность.

***

Возле Секты Семи Сокровищ Стеклянной Пагоды стоял человек в белых одеждах и всматривался вдаль.

— Докладываю Секретным мастерам... То есть, докладываю Секретному... Докладываю Сетевому... Докладываю Главе Секты: барышня уже прибыла в Академию Шрек и успешно прошла отбор, — почтительно произнес молодой человек.

Мужчина средних лет улыбнулся:

— Фламель, Фламель...

Он кивнул, и на его лице промелькнуло выражение беспомощности:

— Пусть эта маленькая предводительница потренируется вдали от дома, иначе она бы вверх дном перевернула всю Секту Семи Сокровищ Стеклянной Пагоды. Какова обстановка в Академии Шрек?

— Прошу Главу Секты о снисхождении. В Академии Шрек находятся по меньшей мере один Духовный Святой и несколько сильных мира сего уровня Духовного Императора. Ваш подчиненный бессилен и не смог проникнуть внутрь для разведки. Однако письмо, которое вы велели передать, я вручил преподавателю академии, и оно непременно попадет в руки их директора.

Мужчина средних лет усмехнулся:

— Ну ты и человек с большими идеалами. Мне самому любопытно взглянуть, в кого ты превратишь мое чадо своим воспитанием. Быть может, лишь покинув дом, эта деспотичная маленькая демоница станет чуть более разумной. Ладно, можешь идти.

— Слушаюсь, Глава Секты.

С этими словами молодой человек удалился.

Внезапно раздался голос:

— Фенчжи, неужели тебе так спокойно отпускать Жунжун одну на чужбину? Неужели то, чему учат в этой Академии Шрек, может сравниться с нашим обучением? Нет, я должен пойти и вернуть Жунжун назад. Я не могу быть спокоен, когда она где-то далеко.

Нин Фенчжи выразил на лице легкую досаду:

— Дядя Цзянь, ради вас и дяди Луна я тем более не могу позволить этой девочке оставаться в секте. Вы ее слишком балуете, дома эту девчонку уже невозможно обуздать. Пусть пройдет через строгость внешнего мира, глядишь, и изменится к лучшему.

Дядя Цзянь недовольно фыркнул:

— Кто говорит, что мы балуем Жунжун? Ты видишь лишь то, как она любит пошалить, но не замечаешь ее послушной стороны. Сыновей у тебя полно, а дочка всего одна. Тебе и вправду ее не жалко?

Нин Фенчжи твердо ответил:

— Дядя Цзянь, на сей раз, что бы ни случилось, я не стану ее искать, и вы с дядей Луном тоже не должны вмешиваться. О безопасности Жунжун можете вообще не беспокоиться. Директор этой Академии Шрек — некогда первое острие из Золотой троицы. Он просто не может не узнать Боевой Дух нашей Секты Семи Сокровищ Стеклянной Пагоды. Под его защитой с Жунжун ничего не случится.

Дядя Цзянь сердито фыркнул:

— Если с Жунжун что-то случится, я спрошу с тебя! Что-то кости затекли, пойду-ка разомнусь со Старым Костяным Драконом.

Мало кто на всем Континенте Дуло дерзнул бы разговаривать с Нин Фенчжи в таком тоне — даже в самой Секте Семи Сокровищ Стеклянной Пагоды. И этот старик явно был одним из них. Хотя внешне Нин Фенчжи выглядел мужчиной лет сорока, на самом деле ему давно перевалило за шестьдесят. Нин Жунжун была его младшим ребенком и единственной дочерью.

Наступили сумерки. Директор Академии Шрек, Четырехглазый Сова Фламель, стоял на большом плацу, глядя на всех семерых учеников, собравшихся перед ним.

Дай Мубай, Тан Сань, Бай Цзэ, Сяо У, Ма Хунцзюнь, а также отрешенная, но собранная и аккуратная Чжу Чжуцин были полностью готовы к вечернему занятию, излучая бодрость и энергию.

Однако внимание Фламеля было приковано вовсе не к ним, а к двум другим воспитанникам.

— Оскар, вы пробежали двадцать кругов? — взгляд Фламеля отличался такой пронзительностью, что выдержать его мало кто осмеливался.

Неизвестно почему, но за весь сегодняшний день Тан Сань так и не увидел никого из других преподавателей академии, включая Чжао Уцзи. Казалось, во всей обители оставались лишь они семеро учеников да этот господин директор.

Оскар кашлянул, кивнул и произнес:

— Директор, я пробежал.

Фламель холодно хмыкнул:

— Я спросил про вас обоих, а не про тебя одного.

Оскар повернулся к Нин Жунжун. Та тоже смотрела на него, и в ее прекрасных больших глазах читалось чистейшее невинное выражение.

Оскар сжал зубы, кивнул и выдал:

— Да, мы оба всё пробежали.

Фламель улыбнулся. Если бы Тан Сань взялся оценивать его улыбку, лучше слова, чем коварная, было бы не сыскать.

— Отлично, Оскар. Не думал, что в тебе силен дух товарищества. Подойди-ка сюда.

Фламель указал на место прямо перед собой.

На лице Оскара промелькнула горькая усмешка, но он больше не стал смотреть на Нин Жунжун. Широким шагом подойдя к Фламелю, он остановился. Фламель медленно поднял правую руку и легко опустил ладонь на плечо Оскара:

— Твое товарищество вызывает у меня восхищение. Раз так, пробеги-ка еще двадцать кругов, дай мне воочию убедиться, насколько глубоки твои братские чувства. Не закончишь — останешься без ужина. Я уже запечатал твою Силу Духа, так что и не думай ее распечатывать. Ступай.

Оскар не стал спорить, лишь молча кивнул, развернулся и побежал за пределы плаца.

Взгляд Фламеля обратился на Дай Мубая, Бай Цзэ, Тан Саня и остальных:

— Вы, должно быть, не понимаете, почему я так поступил? Почему заставил его бежать дальше?

Дай Мубай и Ма Хунцзюнь хорошо знали нрав Фламеля и помалкивали. Чжу Чжуцин, холодная по природе, лишь равнодушно смотрела на него. Тан Сань же и Бай Цзэ подсознательно кивнули: они действительно не понимали мотивов Фламеля.

На лице директора по-прежнему играла та самая зловещая улыбка:

— Потому что он солгал. Пусть даже им двигала забота о товарище или еще какие-то причины, ложь есть ложь. Вы все еще дети, но ложь — худший из пороков. Я хочу, чтобы вы это уяснили.

С этими словами он перевел взгляд с шестерки учеников на Нин Жунжун, которая сохраняла невинный вид и казалась воплощением жалости:

— Скажи-ка мне, выполнила ли ты утреннее задание, которое я задал?

Нин Жунжун честно покачала головой:

— Нет. Дистанция слишком большая, я проголодалась и просто не смогла выдержать.

Фламель слегка улыбнулся:

— Вот как. Поэтому ты в одиночку смоталась в Город Сото, от души там наелась, послонялась по торговой улице и только что вернулась, отыскав Оскара, верно?

Нин Жунжун широко распахнула свои прекрасные глаза:

— Ты следил за мной?!

Лицо Фламеля мгновенно похолодело:

— Будучи директором, я несу ответственность за каждого ученика академии. Если ложь Оскара еще можно было кое-как оправдать тем, что он не хотел твоего наказания, то проступок, совершенный тобой, непростителен. Самовольный уход из академии, неподчинение внутреннему распорядку, принуждение старшего товарища лгать за тебя — ни одно из этих нарушений не подобает совершать истинному Мастеру Духа. Будь мы на поле боя, тебя ждал бы лишь один исход: военный трибунал и смертная казнь.

http://bllate.org/book/24493/2872623