Готовый перевод Grand Tapestry of Phenomena / Великий План Событий: Глава 15

Девушка-горничная (это обращение звучало несколько странно, но Кисион Мидори в тот момент не могла придумать ничего другого) сразу же заметила Хайбару, чьё состояние всё еще казалось очень плохим, и немедленно крикнула кому-то за своей спиной.

Она даже не собиралась с ней здороваться, но Кисион восприняла это вполне естественно. Поддерживая Хайбару Мицуки за тело, она шагнула прямо внутрь. Из-за своей совершенно невероятной способности, хотя внешне та и не производила впечатления сильного человека, для неё это не составило никакого труда.

Впрочем, она всё же остановилась, потому что сверху сопрыгнула девушка.

Прямо на глазах у Кисион Мидори девушка опустилась вниз, словно лепесток розы.

В Городе Академии способных управлять гравитацией было не то чтобы очень много, но и не так уж мало. Будучи обладательницей одной весьма причудливой силы, коих на всём земном шаре наберётся едва ли три человека, Кисион Мидори, естественно, не придала этому пустяку особого значения.

Привлекло её внимание вовсе не то умение, которым владела девушка, а она сама. Звучит, пожалуй, нелепо, но в то самое мгновение, когда Кисион увидела её, ей показалось, будто она смотрит на собственное отражение.

В их внешности не было абсолютно никакого сходства. Напротив, эта девочка была настолько прекрасна, что Кисион на секунду усомнилась, не галлюцинация ли это — ведь создания с такой внешностью просто не могли существовать наяву. В этом отношении они не имели друг с другом ничего общего.

И тем не менее, неизвестно почему, Кисион Мидори всё равно чувствовала между ними какое-то сходство.

— Брат, ты...

Брат? Кисион Мидори замерла от неожиданности, хотя это, разумеется, был самый естественный ответ.

— Я же говорил, они поднимают слишком много шума из ничего, просто в последнее время я немного не высыпался.

Голос Хайбару Мицуки по-прежнему звучал слабовато, но это явно было не просто утешением для сестры. На самом деле, школьный врач незадолго до этого придерживался точно такого же мнения.

Девушка отступила на шаг и посмотрела на Кисион Мидори своими необычными, но безумно красивыми глубоко-фиолетовыми глазами (примечание: сегодня она носила цветные контактные линзы). Поскольку она перевела взгляд назад совершенно естественно и быстро, в этом не было ни малейшего намёка на бестактность. И хотя посторонний вряд ли бы это заметил, Хайбару Мицуки с первой же секунды понял, что именно означает этот взгляд его сестры.

— Это моя старшая соученица Кисион Мидори, заместитель председателя студенческого совета. Можно сказать, моё непосредственное начальство.

Сам Хайбару Мицуки не мог бы объяснить почему, но он намеренно использовал чуть более шутливый тон.

Девушка с благородной грацией мягко поклонилась Кисион Мидори:

— Меня зовут Хайбару Кюмно. Большое спасибо вам, старшая соученица, за заботу о брате.

— Ах... не нужно официального тона, я ведь ненамного старше вас.

На самом деле, Хайбару Мицуки всегда обращался к ней на вы, и её это ничуть не смущало. Но если бы так говорила эта девушка, подобная вежливость заставила бы её чувствовать себя не в своей тарелке. Проще говоря, это напоминало некий сдвиг на каком-то уровне.

Тем не менее, Кюмно продолжала упорно называть Кисион Мидори на вы. И Кисион прекрасно понимала почему.

Это было само собой разумеющееся: в конце концов, даже Хайбару Мицуки обращался к ней с почтением, так что эта безупречно воспитанная девушка, будучи его сестрой, естественно, не стала бы менять форму обращения лишь из-за одной просьбы Кисион.

Девушка по имени Кюмно во всех отношениях выказывала глубочайшее уважение к старшему брату, не делая исключения даже для столь незначительных мелочей. К тому же, благодаря идеальному чувству меры, между братом и сестрой не было и тени отчужденности — напротив, они казались очень близкими. В нынешнюю эпоху девушек, ведущих себя подобным образом, осталось до обидного мало.

Эта невероятно, ослепительно прекрасная девушка подошла с другой стороны и протянула руку, подхватив Хайбару Мицуки. В тот же миг Кисион Мидори почувствовала, как тело Хайбару внезапно стало совсем лёгким, и её глаза невольно расширились от изумления.

Кюмно обладала способностью управлять гравитацией, поэтому сделать предметы легче было для неё вполне естественным делом. Однако в это мгновение Кисион ощутила нечто такое, во что ей с трудом верилось.

Способность, которой обладала Кисион Мидори, была особенной до невообразимости. Даже среди трех человек на всей планете, обладавших силами этой системы, только она владела одним особым производным навыком.

Эту способность довольно сложно описать словами. Если говорить кратко, она была способна ощущать абсолютно всё, что происходило с её собственным телом, а также с теми объектами, с которыми её тело находилось в физическом взаимодействии.

Пожалуйста, обратите особое внимание на это словосочетание: абсолютно всё.

То есть, включая и время.

Течение времени не является постоянным — оно ежесекундно претерпевает мельчайшие изменения. К тому же оно меняется в зависимости от характера движения.

Время, видимое глазами каждого отдельного человека, на самом деле неодинаково — таков вывод специальной теории относительности. С момента пробуждения своей способности Кисион Мидори осознала это на собственном опыте.

Только что она почувствовала изменение времени. И это была не какая-то естественная трансформация, а особое, лишенное всяких внешних признаков изменение.

Обычный человек не способен это почувствовать — пожалуй, лишь самые точные приборы могли бы зафиксировать подобное сдвиг, но Кисион ощутила его.

Только ли это? Нет, далеко не только.

Самое главное заключалось в том, что это изменение было асимметричным.

Необратимость времени кажется чем-то само собой разумеющимся, но здесь под асимметрией подразумевалось другое. Иными словами, если вы обладаете достаточными знаниями, то, опираясь на этот процесс, можете с помощью законов физики рассчитать, какие изменения произойдут через секунду. Однако вы не сможете тем же самым способом повернуть время вспять и вычислить, что произошло секунду назад!

Возможно, кому-то трудно понять смысл этой асимметрии. К примеру, если вы поставите перед собой зеркало и пойдете в каком-то направлении, то заметите, что ваше отражение в зеркале совершает абсолютно такое же движение — только в противоположную сторону.

Но асимметрия, о которой шла речь здесь, означала, что движение вашего отражения в зеркале было бы совершенно другим.

Более того, если бы у вас была камера, запечатлевшая весь этот процесс, вы бы обнаружили, что даже при воспроизведении записи назад движения вашего отражения будут разительно отличаться от тех действий, которые вы, как вам точно известно, совершали!

Способность этой девочки явно оказалась не так проста, как казалось на первый взгляд, хотя неизвестно, осознавала ли она это сама.

Лёгкость бытия ⓹ (Арка Хайбару Мицуки)

()

Когда он пришел в себя, уже наступил вечер.

Хотя он постоянно твердил, что с ним всё в порядке, стоило его голове коснуться подушки, как он тут же потерял сознание.

Утверждать в последнее время, что с ним нет никаких проблем, означало бы бессовестно лгать самому себе.

— Ку, ты проснулся?

Рядом находилась старшая соученица, которая столько о нём заботилась — это несколько удивило его.

— Старшая соученица Би, неужели вы пробыли здесь всё это время?

— Ага, именно так.

Словно говоря о чём-то само собой разумеющемся, ответила Кисион Мидори с абсолютно невозмутимым видом.

Как и всегда, эта добрая девушка всегда считала само собой разумеющимся то, что она из-за него хлопочет. Честно говоря, это трогало. Она пользовалась такой бешеной популярностью в школе далеко не только благодаря своей привлекательной внешности.

Оглядевшись по сторонам, он, кажется, не заметил Кюмно.

— А, что касается Кюмно... Поскольку врач сказал, что ты проснешься ближе к вечеру, она сказала, что хочет приготовить тебе немного ужина, и сейчас, должно быть, очень занята.

— Откуда ты...

— Ой, я угадала? — Кисион Мидори хлопнула в ладони и рассмеялась. — Вы с сестрой так дружны.

Хайбару Мицуки с некоторым смущением попытался сменить тему:

— Ты слишком драматизируешь, я же говорил, что ничего страшного...

— Нет, дело не в этом, — перебила она его. — Когда ты спал, приходил врач. Мы тогда никак не могли тебя добудиться, и Кюмно была просто вне себя от страха.

— Всё настолько серьезно?

— Смотри, вот медицинское заключение.

Взяв из рук Кисион Мидори справку, он отчетливо прочитал диагноз: «Аномалия мозговых волн неясного происхождения».

Говоря о причинах возникновения аномалий мозговых волн, нельзя сказать, что это такая уж редкость — первое, что приходит на ум, это какое-нибудь сотрясение мозга. Но он совершенно не помнил, чтобы с ним случалось что-то, способное вызвать подобные отклонения.

— В общем, врач рекомендует соблюдать постельный режим и понаблюдать за тобой пару дней. Ты ведь не из тех, кто не умеет сидеть на месте?

— Не издевайся надо мной, старшая соученица. Кстати, у тебя не возникнет проблем из-за того, что ты сегодня не пошла в школу?

— Ничего страшного, председатель помогла мне оформить отгулы, учитель уже дал добро. А вот насчет Кюмно — у неё-то всё в порядке?

— Нет, всё хорошо. Она пока не ходит в школу, так что подобных проблем у неё нет.

— Не ходит в школу?

— Её обучает домашний учитель. К тому же, если бы она пошла в обычную школу, это была бы пустая трата времени.

— Э? Пустая трата времени?

Кисион Мидори не поняла смысла слов Хайбару. Тот улыбнулся, протянул руку к прикроватной тумбочке, взял оттуда тетрадь и протянул ей.

Ничего не понимая, она открыла её и принялась листать: страницы пестрели огромным количеством формул, написанных изящным почерком, от которых у неё пошел кругом голова.

— Что это?

Кисион Мидори была совершенно сбита с толку.

— Это её учебные конспекты. Я недавно попросил у неё почитать, чтобы подтянуть знания. В этой тетради изложена нерелятивистская квантовая теория поля. В обычной школе такому не учат.

И впрямь...

Хотя Хайбару и раньше не раз вскользь упоминал об исключительных способностях своей сестры, неужели эта девочка настолько преуспела в учебе?

Упоминая сестру, Хайбару всегда выглядел ужасно гордым, и после личной встречи с Кюмно Кисион отчасти стала это понимать.

Поразительная красота, острый ум, чистый голос, безупречный характер. Честно говоря, даже после мимолетного знакомства эта девочка вызвала у Кисион Мидори огромную симпатию. Можно сказать, что вопрос о существовании человека, которому она могла бы не понравиться, сам по себе выглядел сомнительным.

И всё же...

— Хм-м... — Кисион Мидори нарочито издала звук, означающий примерно следующее: «Я сейчас рассержусь!».

— Ч-что случилось?

— Ку, неужели ты круглый круглый дурачок?

Очевидно, Хайбару Мицуки далеко не сразу уловил смысл её слов.

— С чего ты вдруг это взяла?

— Расхваливать одну девушку перед лицом другой — насколько же нужно быть безголовым, чтобы выкинуть такое?

— А, так вот о чём ты, старшая соученица. За это я могу не переживать.

— Э?

В итоге в замешательстве оказалась как раз Кисион Мидори.

— Потому что, Би, само понятие сравнения с определенной точки зрения является особой войной. Как правило, умные люди не станут добровольно развязывать войну, в которой заведомо обречены на поражение.

Она раскусила его насквозь.

На самом деле, несмотря на свою нечеловеческую одаренность, Кюмно принадлежала к тому типу людей, к которым невозможно испытывать неприязнь. С одной стороны, сказывался её прекрасный характер, а с другой — именно то, о чём говорил Хайбару Мицуки: вряд ли найдется много желающих сравнивать себя с ней.

Бессмысленная и заведомо проигранная война — здравомыслящий человек не станет ввязываться в подобное.

Так называемая ревность в большинстве случаев строится на почве сравнения. Если же само это условие не соблюдается, то и зависти зачастую неоткуда взяться.

— Из всего, что ты сегодня сказал, это прозвучало обиднее всего.

Кисион Мидори изобразила крайнее возмущение.

— Возможно, но только из всего сказанного. Если бы я молчал, лишь бы тебя обмануть, это ранило бы куда сильнее.

Вот именно, её младший соученик был именно таким человеком. Иногда просто невозможно было понять, наивность ли это запредельная или излишняя умарешённость.

— Ладно, как знаешь.

Но с другой стороны, именно поэтому он всегда и во всём казался столь привлекательным.

Точно так же, как и его сестра, он, должно быть, не имел ни единого искреннего недоброжелателя. Пусть они и были совершенно разными по характеру, но способность безо всяких усилий располагать к себе окружающих выдавала в них настоящих брата и сестру.

— Кстати, я ведь так тебя и не поблагодарила. Старшая соученица Би, большое вам спасибо.

— Не за что. На самом деле я сегодня почти ничего не делала, за тобой всё время ухаживала Кюмно, я и подступиться-то не смогла.

— Вот как? — лицо Хайбару постепенно омрачилось. — Эта глупышка, ей ведь самой скоро сдавать экзамены, а она тратит время на такие пустяки...

— Экзамены?

— Да, вступительные экзамены в Токивадай. Как-никак, с началом среднего школьного возраста ей лучше учиться в нормальном учебном заведении.

Частная средняя школа Токивадай, пожалуй, самое известное в мире учебное заведение для девочек. Нетрудно догадаться, что вступительные экзамены там далеко не простые.

— Вот как. Но думаю, даже если бы ты заставлял её учиться круглые сутки, впрок бы это не пошло, — Кисион Мидори легко хлопнула в ладоши и улыбнулась. — Посмотри сам, вы ведь так привязаны друг к другу, и раз ты, её старший брат, лежишь в таком состоянии, Кюмно ни за что не смогла бы сосредоточиться на учебе.

И это была чистая правда, хотя сам Хайбару Мицуки не слишком-то хотел в этом признаваться.

— Старшая соученица Би, эти твои слова тоже прозвучали очень обидно, ты прямо выставляешь меня каким-то бременем.

— Не хочешь быть обузой для сестры — отлеживайся как следует и поправляйся быстрее.

В этот момент в комнату вошла Кюмно с подносом готового ужина. Увидев, что Хайбару пришел в сознание, она буквально просияла от радости. Для неё, обычно производившей впечатление человека довольно сдержанного, это было большой редкостью. Разумеется, Кисион Мидори, только что познакомившаяся с Кюмно, ещё не знала об этом. Тем не менее, нечто подобное она интуитивно чувствовала.

Кисион Мидори немного отошла в сторону. Не из-за чего-то конкретного, просто ей казалось, что эталонные брат и сестра на свете должны выглядеть именно так — от них исходило ощущение какой-то абсолютной, недоступной для посторонних глаз гармонии.

Хотя большинство братьев и сестер ладят друг с другом не слишком хорошо, а те, у кого отношения получше, обычно держатся вполне заурядно, эти двое явно были не из их числа.

Близкие, но ненавязчивые, проявляющие друг к другу достаточно и уважения, и заботы. Почти идеальные брат и сестра, почти идеальные родственные отношения.

Честно говоря, ей завидно. Но она также понимала, что подобное для неё навсегда останется недосягаемым.

Такие понятия, как «семья»...

В итоге Кисион Мидори решила, что подвернулся подходящий момент, чтобы откланяться и уйти.

Поскольку приближалось время ужина, оба брата и сестры уговаривали Кисион остаться хотя бы поужинать вместе, но она настояла на своем. Эта старшая соученица, при всей своей мягкости, обладала железной волей — если уж она решила в чём-то стоять на своем, переубедить её не мог никто. Хайбару Мицуки прекрасно это знал, а потому не стал настаивать.

Хотя врач велел ему отдыхать, Хайбару вовсе не собирался сидеть сложа руки. Он взял у сестры учебные материалы и принялся их листать.

Честно говоря, это давалось с большим трудом. Физика и математика всегда давались Хайбару отлично, но от этой макулатуры у него в последнее время жутко раскалывалась голова. Чтобы кое-как осилить хотя бы один абзац, ему приходилось прикладывать все мыслимые усилия. И если уж в Токивадай использовали подобные вещи в качестве вступительных испытаний, оставалось только гадать, какими соображениями они руководствовались.

Примерно через два часа в комнату кто-то вошел.

Хайбару отложил книгу и увидел, что на край кровати присел его отец.

— Не спишь?

— Я на сегодня уже достаточно выспался.

Иногда отец возвращался домой довольно поздно, и сегодняшний вечер был как раз из таких.

— Кюмно мне уже всё рассказала. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Удивительно, что ты умудрился заболеть. Удалось выяснить причину?

Отец разделял его недоумение. Сам он регулярно занимался разумными физическими нагрузками, всегда отличался отменным здоровьем, и в худшем случае его могла постичь разве что легкая простуда.

— Нет, врач тоже толком ничего не понял. Впрочем, кажется, ничего страшного.

— И то верно. — Взгляд отца упал на учебные материалы в руках сына. — Раз уж ты отдыхаешь, не стоит забивать голову всякой ерундой.

Поскольку отец по образованию был специалистом в области теоретической физики, ему хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что перед ним такое. Он молча забрал книгу прямо из рук Хайбару.

— Просто от безделья становится скучно.

невнятно бросил Хайбару Мицуки. Однако отец вдруг замер. Он сам принялся листать отобранную у сына литературу, и его лицо постепенно стало смертельно бледным.

С невероятной быстротой просмотрев учебник по диагонали, отец тут же вскочил на ноги и принялся сгребать с прикроватной тумбочки абсолютно все материалы, имеющие к этому хоть какое-то отношение, включая тетради, не оставляя сыну ни малейшего шанса на возражение.

— Откуда у тебя эта книга? Не думаю, что её можно купить в обычном книжном магазине.

Отец, всегда производивший впечатление скорее ученого человека, понизил голос так, что от него повеяло жутковатой властностью.

— Э-э... кажется, Кюмно говорила, что это материалы для вступительных экзаменов...

— Какая наглость! Что за шутки!

Его отец не принадлежал к числу вспыльчивых людей, но если уж он выходил из себя, это становилось по-настоящему страшно. Хотя Хайбару Мицуки и понимал, что сам он здесь вроде бы ни при чем, отцу удалось запугать его настолько, что он лишился дар речи.

Отец снова опустился на стул, достал смартфон и набрал чей-то номер. Через мгновение гудки прекратились, вызов приняли. Но отец даже не собирался выслушать собеседника на том конце — он прямо с порога обрушил на него шквал гневной брани, в которой смешались японские и русские слова, разобрать которые было уже совершенно невозможно. Под конец он практически сорвался на крик.

Это было ужасно! Что вообще произошло? Хайбару Мицуки никогда в жизни не видел своего отца настолько разъяренным.

Судя по тому, что отец перешел на русский язык, Хайбару догадывался, кому именно он звонил. Но сама сцена поражала воображение. Трудно было поверить, что отец может так сильно распекать старшего соученика по институту, да еще и так, что тот, судя по всему, даже слова вставить не смел.

Выпустив пар, отец еще долго продолжал о чем-то говорить по-русски. Хотя тон его всё еще оставался далеким от дружелюбного, в конце концов им, судя по всему, всё же удалось прийти к какому-то компромиссу.

Повесив трубку, отец глубоко вздохнул — должно быть, чтобы унять эмоции. Слегка успокоившись, он повернулся к сыну:

— Слушай меня внимательно, Мицуки. Я понял причину твоей болезни. Тебе нельзя читать эти вещи. По крайней мере, сейчас. И это не совет, это предупреждение.

В этих словах сквозила непреклонная, не терпящая никаких возражений властность.

Лёгкость бытия ⓹ (Арка Хайбару Мицуки)

()

Я никогда не сомневался в том, что в этом мире действительно существуют так называемые гении.

Всегда есть люди, которые уже с рождения оказываются на тех вершинах, до которых другие тратят целую жизнь, чтобы просто дотянуться.

В чем же именно заключается эта потусторонняя инаковость так называемых гениев?

В способности к пониманию, в креативности, в даре абстрактного мышления, в интуиции, в проницательности, в умении отличать главное от второстепенного или в чем-то еще?

Слово гений (genius) по своему происхождению восходит к латинскому обозначению духа-хранителя.

И всё же, означает ли это талант, который охраняют высшие силы, или же способность, с помощью которой защищают нечто ценное?

Или, может быть...

http://bllate.org/book/24364/2839148