Готовый перевод The God Emperor's Daughter Doesn't Want to Work Today / Дочь Бога-Императора снова прогуливает работу: Глава 4

В её понимании — том мировоззрении, что сформировалось на дне сорок второго улья, среди ржавчины, машинного масла и запаха плесневелых грибков, — смерть должна была стать ледяной темнотой либо жуткой болью от падения в ревущий утилизатор трупов. Повезло бы — может, удалось бы узреть того сияющего золотом дедушку Бога-Императора, о котором вечно твердил одноглазый старый Джо из соседней каморки, хотя он же всегда приговаривал, что всё это сказки, а мертвецы идут лишь на ужин крысам или на пайку отребью.

Но это ощущение… оно было совсем не тем.

Под ней не оказалось жёстких листов броневого лома или сырой земли. Она словно утопала в облаке или в горе только что выстиранного, пахнущего солнцем пушистого хлопка (хотя вряд ли ей доводилось видеть такое раньше).

Айлин осторожно пошевелила пальцами. Шёлк. Настоящий, невероятно гладкий шёлк. Она как-то видела лоскуток такой ткани в куче мусора, выброшенной кем-то из аристократов улья: тогда её избили до крови за право обладать им, а в итоге она выменяла его на пару заплесневелых белковых брикетов.

Теперь же всё её тело было укутано в это бесценное сокровище.

— Я точно умерла, — в отчаянии подумала Айлин, зажмурив глаза. — Это наверняка рай. Или… чьё-то хранилище редкостей? Из меня сделали чучело?

[Кхе-кхе, просыпайся, хватит фантазировать. Ты жива, пусть и на волосок от смерти, но жива. Открой глаза, это же самый дорогой реанимационный блок во всей галактике.]

Странный голос прозвучал прямо в её голове. Айлин испуганно вздрогнула и резко распахнула глаза.

Никаких извращённых аристократов поблизости не наблюдалось.

В поле зрения предстал огромный купол, от высоты которого у неё закружилась голова.

Потолок возвышался на безумной высоте, и весь он был расписан ангелами с мечами, пылающими мирами и бесчисленными черепами. Золотистое сияние струилось из невидимых источников — мягкое, совсем не слепящее. Воздух был напоен смесью дорогих благовоний, дезинфицирующих средств и какого-то неуловимого, успокаивающего травяного аромата.

Айлин попыталась приподняться, но тело отзывалось тупой слабостью, словно его разобрали и собрали заново кое-как.

— У-у… — из её груди вырвался слабый стон.

Этот звук послужил неким спусковым крючком.

Окружавшие её неподвижные тени вдруг ожили.

— Пациентка приходит в сознание! Жизненные показатели стабильны! Уровень психической энергии… на нуле!

— Хвала Богу-Императору! Хвала генетическому отцу! Живо, несите священное масло!

Толпа облачённых в белые балахоны людей обступила её. У некоторых из них на лицах красовались странные устройства, напоминающие подзорные трубы (это были аптекари с закреплёнными на головах медицинскими авгурами), а другие носили головные уборы и огромные эмблемы двуглавого орла на груди.

Они смотрели на Айлин так, будто перед ними лежала только что упавшая с небес драгоценность или какая-то готовая взорваться в любую секунду священная бомба. В их взглядах читалось одновременно фанатичное благоговение и предельная осторожность.

— Не… не подходите! — Айлин до смерти перепугалась. В улье окружение толпой обычно означало, что тебя сейчас изобьют или ограбят. Инстинктивно она попыталась сжаться в комок, словно желая спрятаться в несуществующие сапоги.

В этот момент откуда-то сверху слетел младенец, лишённый нижней части тела, с парой механических крыльев за спиной, размахивая дымящимся кадилом.

— А-а-а! Призрак!

Айлин не выдержала и завизжала. Этот летающий младенец — херувим — казался ей живым воплощением кошмара. Она в панике захлопала руками, пытаясь отогнать эту жуткую тварь.

— Это херувим, дитя, священное сервиторное создание, а не призрак.

Пожилая госпитальерка мягко перехватила её мечущиеся руки. Сила в её пальцах оказалась поразительной, но движение вышло невероятно бережным.

— Ты на борту корабля «Слава Макрагга». Тебе ничего не угрожает. Ты… избранная.

Айлин тяжело дышала, с ужасом озираясь по сторонам. Повсюду виднелись золотые черепа, непонятные механизмы и этот дымящийся летающий младенец.

— Макраг… что? — Айлин ничего не понимала. Она знала лишь то, что оказалась внутри огромной железной коробки, полной странных существ.

[Успокойся, кроха. Это один из самых совершенных боевых кораблей во вселенной. Теперь ты VIP-персона высшей категории. Видишь того летающего пухлика? Стоимость этой штуки такова, что на неё можно выкупить весь твой прежний квартал.]

Голос в голове снова подал знак. Айлин подумала, что она, пожалуй, и впрямь сошла с ума или ей вкололи какую-то мощную дурь.

В этот самый момент от массивных дверей донёсся тяжёлый, раскатистый грохот шагов.

Все аптекари, сестры и сервиторы в операционной мгновенно замерли. Подобно вышколенным солдатам, они синхронно повернулись и отвесили глубокий поклон в сторону выхода, а некоторые даже опустились на колени.

Огромные латунные створки с шипением гидравлических клапанов медленно поползли в стороны.

В помещение вошли двое гигантов.

Дыхание у Айлин перехватило.

Самым крупным из того, что ей доводилось видеть на дне улья, был мусоропрессовщик, а самыми страшными — бандитские головорезы. Но эти двое… если их вообще можно было назвать живыми существами, — полностью выходили за рамки её понимания.

Тот, что шёл слева, был облачён в золочёные доспехи с высоким гребнем шлема, а в руке он сжимал всё ещё испускающее искры алебарду. Каждый его шаг заставлял содрогаться пол. Он походил на ожившую золотую статую… вернее, божество, источая вокруг себя ледяную ауру неизбежной гибели для всякого, кто осмелится приблизиться.

Генерал-капитан Кустодиев, Мальдорва Колрен.

Тот, что справа, казался ещё массивнее. На нём были синие доспехи, покрытые сложнейшими узорами, а голову он не прикрывал шлемом. У него было безупречное, словно изваянное из камня лицо, короткие золотистые волосы, а во взгляде читалась усталость, смешанная с непреклонным величием.

Робаут Жиллиман, Регент Империума, генетический примарх.

Первой нелепой мыслью, промелькнувшей в голове Айлин, было: «Они пришли меня сожрать?» В страшных сказках подулья гиганты такого пошиба как раз и питались мясом.

Жиллиман шагнул в палату, и его взгляд мгновенно приковался к огромной медицинской койке.

Среди нагромождения шёлка и трубок жизнеобеспечения девочка, что недавно служила вместилищем невообразимой мощи Отца, выглядела такой крошечной.

Она проснулась. Съежившись под одеялом, она таращилась на него паническими карими глазами испуганного зверька.

Сердце Жиллимана слегка сжалось.

Всего несколько часов назад в этих глазах пылали золотые солнца, и они смотрели на него с такой исполненной трепета любовью, от которой замирала душа, а сами глаза спрашивали: «Ты в порядке?»

Теперь же в них плескался лишь врождённый ужас смертного перед лицом подавляющей силы.

Этот разительный контраст лишь сильнее укрепил Жиллимана в правоте слов Отца: перед ним хрупкий сосуд, требующий самой нежной заботы.

— Все свободны, — тихо приказал Жиллиман.

Голос его был негромким, но в тишине палаты прозвучал подобно священному писанию. Аптекари и сестры мгновенно растворились, словно ручейки, оставив лишь горстку ключевых лиц дежурить в отдалении.

Жиллиман старался ступать как можно мягче — для примарха в массивных доспехах судьбы это требовало высочайшего контроля, — и медленно приблизился к постели.

Колрен следовал за ним по пятам. Генерал-капитан не сводил с Айлин глаз, словно сканируя её душу с помощью какого-то запредельного чувства в поисках малейших следов божественного присутствия.

— Не пугай её, Колрен, — негромко бросил Жиллиман, после чего совершил поступок, от вида которого любого рядового матроса флота хватил бы удар.

Регент Империума опустился на одно колено.

Не из почтения перед кем-либо, а лишь затем, чтобы его трёхметровый рост позволил сравняться глазами с девочкой на кровати. Он не хотел, чтобы ей приходилось постоянно задирать голову, усиливая её страх.

— Здравствуй, Айлин, — Жиллиман тронул губы улыбкой, которую счёл самой мягкой (хотя для простого человека она всё равно таила колоссальную угрозу). — Бояться не нужно. Здесь никто тебя не обидит.

…

Синий гигант опустился на колени.

Его лицо оказалось прямо перед Айлин. Несмотря на следы прожитых лет и шрамы от войн, он вовсе не выглядел злодеем. Его глаза напоминали бескрайнее звёздное небо за пеленой мутной атмосферы — глубокие и спокойные.

— Ты… откуда ты знаешь моё имя? — заикаясь, спросила Айлин, и голос её звучал так, будто она наглоталась песка.

— Да, знаю. Я вывез тебя из Иакса. Ты спасла нас всех.

— Я? — Айлин растерянно ткнула себя пальцем в грудь. — Я просто… я копала там окоп… а потом какой-то зелёный монстр попытался меня зарубить… и потом…

Её воспоминания обрывались. Последним чётким обращением запечатлелись заржавленный меч и смрад, от которого хотелось выблевать вчерашний ужин.

— А потом ты уснула, — мягко произвил Жиллиман, утаивая правду о явлении божественной сущности (по крайней мере, пока не стоило её пугать). — Я Робаут. А этот большой парень в золотом — Колрен. Мы… в некотором роде твои опекуны.

— Робаут… — Айлин попробовала имя на вкус. Звучало как прозвище обычного работяги, но такие доспехи рабочему явно были не по карману. — Ты… аристократ из Верховного улья? Или главарь банды?

Колрен рядом издал звук, похожий на кашель человека, подавившегося слюной.

Жиллиман на мгновение замер, а затем горько улыбнулся и покачал головой.

— Можно и так сказать. Я капитан этого корабля. И… тот, кто здесь всем заправляет, — сглаживая углы, ответил Жиллиман. — Скажи мне, Айлин. Откуда ты? Где твои родители?

При этом вопросе страх в глазах Айлин слегка отступил, сменившись привычным оцепенением. Так смотрят на мир уроженцы ульев.

— У меня нет родителей. Старый Джо говорил, что подобрал меня на свалке, — Айлин обхватила колени руками и тихо проговорила: — Я живу в сорок втором улье, на нижних уровнях. Я сборщица утиля… ну, ищу что-нибудь полезное на телах ещё не остывших мертвецов или ловлю мутантных крыс в трубах.

Она подняла голову, и в её взгляде мелькнула робкая мольба: — Господин, я ничего не крала. Я пошла в окоп только за целыми сапогами… у старого Джо сгнили ноги, ему нужна обувь. Я правда ничего казённого не брала, не делайте из меня тех… сервиторов, о которых болтали старик Кантер и остальные.

Огромный керамитовый рукав Жиллимана, лежавший у него на колене, резко сжался в кулак.

Наблюдая за этой сценой из глубин сознания Айлин, я невольно вздохнул.

Такова суровая реальность сорок первого тысячелетия.

Девочка, ставшая вместилещем мощи Бога-Императора, просыпается и первым делом опасается вовсе не судьбы мира, а того, что её за копание в мусоре обратят в безмозглого кибернетического раба.

Это звучало куда более цинично, чем любая грандиозная трагедия.

Я покосился на Жиллимана. Примарх держал лицо мастерски, но я улавливал волны его эмоций — гнев, обращенный на собственную империю, и глубокую жалость к сидевшей перед ним девчонке.

— Похоже, первая глава нашего урока называется «Познай горечь прошлого», — мысленно хмыкнул я.

Раз уж атмосфера накалилась до предела, мне, как высшей сущности или этакому мудрому дедку, следовало разрядить обстановку и попутно подбросить девчонке стимул к выживанию.

[Внимание! Доступно новое задание для новичка.]

[Цель: Утолить голод.]

[Описание: Ты не ела уже три дня, и если не подкрепиться прямо сейчас, твой организм начнет переваривать собственные стенки желудка.]

[Задача: Съесть то, что появится перед тобой.]

[Награда: Восстановление целостности тела +1%, а также +10 к расположению примарха.]

Айлин моргнула. Снова этот странный голос.

В ту же секунду, словно подтверждая слова невидимого собеседника, её желудок издал оглушительное урчание.

В этой тихой, священной и торжественной обстановке медицинского зала звук прозвучал подобно грому.

Лицо Колрена под шлемом, должно быть, слегка передёрнуло. Жиллиман же, словно обретя наконец понятную и земную задачу, резко повернулся к выходу и отдал приказ:

— Еду сюда! Немедленно!

…

Несколько слуг вкатили золотую тележку, уставленную серебряными блюдами.

Когда крышки были сняты, густой, насыщенный аромат мгновенно заполнил всё пространство вокруг Айлин.

Это была не та похожая на грязь трупокрахмальная масса, к которой она привыкла в улье, и не кислая вода из систем рециркуляции.

Это было…

Глубокая миска густой овсяной каши янтарного цвета, щедро политой мёдом.

Чашка тёплого молока гролокса.

И небольшое блюдце с нарезанными ломтиками прозрачных, сочных фруктов.

Айлин остолбенела.

— Это… мне? — она недоверчиво посмотрела на Жиллимана. — Это правда еда? Она же светится.

— Это простейший питательный рацион, подходящий для твоего ослабленного тела, — Жиллиман посмотрел на её ошеломлённое лицо, и на душе у него снова заскребли кошки. — Ешь. Если не хватит, принесут ещё.

Айлин сглотнула слюну. Она робко протянула руку, но тут же испуганно отдернула её.

— М-мне… нужно за это платить? — шёпотом спросила она. — Такая еда… она наверняка безумно дорогая? Сколько же мне мусора придется перебрать, чтобы расплатиться?

Жиллиман глубоко вздохнул. Ему показалось, будто в грудь угодил снаряд из болтера.

— Никаких денег не нужно, — голос Жиллимана звучал настолько мягко, что Колрен рядом едва не заподозрил одержимость примарха силами Нургла. — С сегодняшнего дня тебе больше не придётся платить за еду. Тебе больше не нужно копаться в мусоре. И тебе больше не нужно переживать из-за отсутствия обуви.

Он вытянул массивный палец и легко подтолкнул серебряную ложку к ладони Айлин.

— Ешь. Это приказ.

Стоило прозвучать слову «приказ», как Айлин словно прорвало. Она вцепилась в ложку и, уповая на удачу голодного призрака, принялась торопливо забрасывать кашу в рот.

На кончике языка взорвался обжигающий сладкий вкус. Никогда за всю свою жизнь она не пробовала ничего подобного.

Слёзы брызнули из её глаз, скатываясь по щекам и капая прямо в миску.

— У-у-у… как сладко… — всхлипывая и продолжая уплетать кашу, бормотала она сквозь слёзы. — У-у… правда оччень фкусно…

Жиллиман молча наблюдал за ней. В этот момент примарх, управляющий пятьюстами мирами и миллионными армадами, подумал, что наблюдение за трапезой маленькой оборванки приносит ему куда больше… умиротворения, чем чтение победных реляций.

Колрен продолжал стоять неподвижно, словно изваяние из золота. Его алые линзы неотрывно следили за девочкой.

Пусть он и был лишённым эмоций Кустодием, но, глядя на то, как ребёнок захлёбывается слезами от простой миски каши, пальцы на древке его алебарды самую малость ослабили хватку.

— Вот оно, избранное моим господином вместилище, — мысленно рассуждал Колрен. — Столь ничтожное, но в то же время чистое. Быть может, лишь столь незамутненная душа способна вынести боль, способную сжечь целые звезды.

Когда Айлин вылизала тарелку до блеска и даже попыталась спрятать серебряную ложку в рукав (чему Жиллиман мягко воспрепятствовал), примарх наконец поднялся.

С его подъемом к нему возвратилось всё величие правителя.

— Айлин, — произнёс Жиллиман.

— Да! Господин! — Айлин испуганно выпрямилась на постели и даже тихонько икнула от сытости.

— Теперь ты на моём корабле. Мы направляемся в место по имени Макрэйг, — глядя на неё, с расстановкой произнёс Жиллиман. — До тех пор эта палата останется твоей комнатой. Ты можешь передвигаться по этой палубе, но исключительно в сопровождении охраны.

Он перевёл взгляд на Колрена.

— Генерал-капитан Колрен.

— Слушаю, Регент.

— С этой минуты её уровень безопасности повышен до абсолютного. Помимо лиц, лично уполномоченных мной, любой, кто посмеет приблизиться к ней ближе чем на десять метров — будь то смертный, астарт или инквизитор…

В глазах Жиллимана мелькнул холодный блеск мстительного сына:

— …подлежит немедленному уничтожению.

Колрен тяжело ударил кулаком в нагрудник, издав раскатистый лязг металла:

— Исполняем. Стотысячники станут её последним щитом. Падём мы все — но она останется невредимой.

Айлин едва ли улавливала смысл фраз про абсолютный уровень безопасности или стотысячников. Она понимала лишь одно: эти два грозных великана действительно собираются её защищать.

К тому же таморожная еда оказалась чертовски вкусной.

Она погладила круглый животик и снова опустилась на груду шёлка. Усталость вновь навалилась тяжёлым грузом.

[Наелась, напилась — самое время вздремнуть. Наслаждайся, кроха. Возможно, это твои последние спокойные дни в жизни. В конце концов, когда ты полностью восстановишься, нам предстоит найти ещё немало «развлечений».]

Под шёпот странного голоса в голове и мерный гул двигателей «Славы Макрэйга» Айлин погрузилась в глубокий сон.

А за дверью шестерни судеб всей галактики, тронутые пробуждением этой маленькой девочки, со скрипом начали свой неизбежный поворот.

http://bllate.org/book/24298/2824324