Готовый перевод The God's Seventeen Tales / Семнадцать ликов божества: Глава 15

С момента ухода из Монастыря Цзиань прошло уже полмесяца. У И Шици пока не было чётких планов на будущее, да и оставаться здесь надолго они не могли: Шифан Кэ уже прознали об их местонахождении. Как только вопрос с Чжоу Яньвэнем будет улажен, они сразу покинут это место.

— Через пару дней мы уедем, так что долгосрочную аренду оформлять не будем, — сказал И Шици. — Рассчитаемся как за посуточную, продлим ещё на неделю. Матушка Мэй, посчитайте, сколько с нас, я переведу вам деньги.

— Ой, уже уезжаете? — запричитала женщина. — Ой-ой, как же я не хочу вас отпускать! Проживание — сто юаней в сутки, питание — пятьдесят. Давай я всё вместе посчитаю, с тебя тысяча, пойдёт?

— Хорошо, спасибо, матушка. — И Шици достал телефон. Оплатив по кьюар-коду, он добавил: — Кстати, матушка Мэй, а где вы покупаете те благовония Цзялань? Моему другу они очень понравились, хочу купить ему побольше в подарок.

— Деньги на Вичат поступили, тысяча юаней, — Матушка Мэй взглянула на экран, подтверждая оплату. — А, благовония Цзялань? Так это далеко отсюда. Лавка благовоний Жуйфэн, знаешь улицу Вэньмяо?

И Шици проверил карту. Улица Вэньмяо находилась в районе Хуанпу, довольно далеко отсюда.

— Понял, спасибо, матушка.

Сейчас они находились в районе Сунцзян, на западе города, а Хуанпу был на востоке. Между ними лежали районы Миньхан и Сюйхуэй. Нужно было сесть на девятую линию метро на Южном вокзале, доехать до станции Сяонаньмэнь, а там пересесть на такси и доехать по улице Чжунхуа до улицы Вэньмяо.

Пока И Шици прокладывал маршрут в голове, он повернулся и направился к лестнице. Стоило ему сделать пару шагов, как звякнул дверной колокольчик.

В дверях стояла девушка, придерживая входную дверь чемоданом. Складывая зонт, она проворчала:

— Ну и чертовщина, что за погода такая? Вся одежда промокла! Хозяйка, номера есть?

Услышав северный выговор, И Шици с любопытством обернулся. На девушке были короткие шорты, открывавшие длинные, тонкие и белые ноги. На белой футболке красовался розовый Свинка Пеппа, поверх был надет короткий джинсовый жакет. Белые кеды испачкались в грязи, а на стройных икрах виднелись брызги.

Девушка была в чёрной бейсболке, из-под которой на плечи ниспадали длинные фиолетовые волосы. Легкий макияж подчеркивал утонченные черты лица, особенно нос — в профиль она казалась девушкой, сошедшей со страниц аниме.

— Красавчик, поможешь с багажом? Лестница слишком крутая, я не осилю.

Оформляя заезд у стойки, девушка повернулась к И Шици, прося о помощи. Раз уж его попросили, И Шици не смог отказать. Он кивнул, подошел и взялся за ручку чемодана.

— Чэнь Юйло? Какое красивое имя у девочки. На сколько остановишься? — спросила Матушка Мэй.

— На неделю для начала. — Чэнь Юйло забрала у хозяйки удостоверение личности и, глядя на И Шици, спросила: — Красавчик, а как тебя зовут? Давай добавим друг друга в друзья?

— Мы просто случайные попутчики, так что в друзьях нет нужды. Я просто занесу багаж к лестнице на втором этаже, — отрезал И Шици и потащил чемодан наверх. Только на подъеме он заметил, что багаж был на удивление тяжелым — интересно, что она там везет?

Получив отказ, Чэнь Юйло надула губы, расстроившись.

— Ты здесь впервые? — спросила её Матушка Мэй.

— Ага, приехала встретиться с другом по переписке, а он меня кинул. Решила заодно погулять, но попала под этот ливень. Просто ужас.

Матушка Мэй сняла с доски ключ и протянула девушке:

— Ты девочка красивая, в чужом городе будь осторожней. Залог тысяча юаней, при выезде пересчитаем. В комнате есть фен, посушись, а то простудишься, еще температурить начнешь.

— Спасибо, матушка. Кстати, не знаете, как зовут того парня?

Матушка Мэй бросила взгляд на лестницу и покачала головой:

— Не знаю, кто ж его знает.

Для регистрации заезда требовалось удостоверение личности, так что Матушка Мэй прекрасно знала, как зовут И Шици, просто не хотела говорить.

И Шици оставил чемодан у лестницы и вернулся в номер. Когда Чэнь Юйло поднималась, Ян Нин глупо улыбнулся ей. Она закатила глаза и, не удостоив его вниманием, прошла мимо. Как только она поднялась на этаж, то учуяла запах благовоний Цзялань и, прикрыв нос, поморщилась:

— Фу, чем это воняет? Это же не храм, зачем жечь благовония посреди недели?

…

Небо наконец прояснилось. После дождя Чуньшэнь обрел свое неповторимое очарование. Старинные здания, омытые водой, словно сбросили фильтры ретро-пленки, став яркими и отчетливыми.

Уличные фонари засияли по-новому, даже трамваи, снующие по улицам, выглядели оживленнее. Оказавшись там, словно переносишься в ту эпоху: в ушах звенит трамвайный звонок, слышится непонятный, но по-своему родной диалект Чуньшэня, а мимо ресторанчиков местной кухни веет аппетитными ароматами.

Выйдя из таверны сливового вина, они невольно замедлили шаг. Прогуливаясь по шумным, обыденным улицам, они чувствовали, как ретро-архитектура рассказывает историю этого города, в то время как современные витрины демонстрируют нынешнюю роскошь и моду.

В толпе изредка мелькали женщины в ципао и мужчины в строгих костюмах. Казалось, сама жизнь для них — подиум, и они сами стали частью облика этого города. Никто не может устоять перед искушением замедлиться посреди суеты и насладиться этим коротким, уютным моментом, оставив в своей скучной жизни хоть какое-то яркое воспоминание.

Жизнь нелегка. Чувства, слава, выгода, власть — люди тонут в радостях и печалях, не в силах сдержать эмоции. Кто-то изнуряет себя погоней за успехом, кто-то находит в этом радость, кто-то погрязает без остатка, а кто-то доживает остаток дней в сожалениях. Жизнь сама по себе — путь самосовершенствования. Похоже, всегда находятся проповедники «великих истин», которые внушают всем, что только достигнув некой вершины, обретешь «плоды просветления», упуская из виду, что истина кроется в простоте.

У входа в метро, возле одного из небоскребов, молодой парень выбросился из окна. Люди обсуждали причины его смерти.

Мужчина средних лет, выпустив облако дыма, сказал, что парень залез в огромные долги и не смог их отдать.

Молодая девушка предположила, что дело в несчастной любви и душевной боли.

Офисный клерк решил, что виной всему — колоссальное рабочее давление и интриги в коллективе, приведшие к депрессии.

Молодой мужчина добавил, что парень не мог позволить себе ни жилье, ни свадьбу, вот и довели его близкие.

Старик проворчал, что у нынешней молодежи слабая психика, они не знают трудностей, чуть что — сразу самоубийство, эгоисты, не знавшие ни горя, ни голода.

Сочувствие сменялось критикой, люди будто искали в этой смерти отражение собственной жизни. Похоже, их волновала не столько сама смерть, сколько то, как тяжело было этому человеку жить.

— Жизнь человека — лишь мгновение, как расцвет и увядание травы. Живые никогда не поймут мук ушедших, а мертвые вечно тоскуют по земным радостям. Десять лет, сто лет… Шици, как ты думаешь, что есть путь человеческий?

В вагоне метро И Шици стоял перед Ли Цяньчэнем. Несмотря на косые взгляды пассажиров, И Шици настаивал, чтобы Ли Цяньчэнь сидел, прикрывая его собой.

— Трудно сказать. Основа пути человеческого — сам человек, а суть человека — жизнь. Но именно слово жизнь сложнее всего растолковать. Кто-то живет ради мира духовного, кто-то — ради материального. В этом и есть их путь. Но мне кажется, что большинство людей живут просто чтобы жить. Сломить человека легко, но в то же время очень трудно.

— Именно потому, что жить трудно, это и есть путь человеческий. Успех и неудача, богатство и бедность, здоровье и болезнь, счастье и страдание… В Царстве Мертвых я слышал такую фразу: в девятнадцатом аду есть всё, в восемнадцатом нет ничего. Путь человеческий — это путь живых. А путь живых — это сама жизнь.

И Шици оглядел вагон: кто-то был опрятно одет, погруженный в мир фантазий; кто-то выглядел подавленным и опустошенным; кто-то, уставший, раскачивался, держась за поручень; кто-то прижимался друг к другу, сияя от счастья. Кто-то, будучи в дорогом костюме, всё равно ехал на метро, а кто-то в вагоне обсуждал миллионные сделки.

Смерть должна быть финалом, но когда-то стала способом побега от реальности.

Напротив сидела молодая женщина, лет двадцати пяти, с пятилетним сыном. Она была в наушниках, поглощенная короткими видео. Мальчик же с самого начала не сводил глаз с Ли Цяньчэня — в его взгляде читалось любопытство, будто он недоумевал: этот дядя — мужчина или женщина?

В середине пути И Шици всё же присел рядом с Ли Цяньчэнем. Оглянувшись, он заметил этого милого ребенка, похожего на фарфоровую куклу. Мать со вкусом выбирала ему одежду — всё сидело идеально, он даже казался маленьким принцем.

И Шици понизил голос и прошептал Ли Цяньчэню:

— Тот мальчик напротив смотрит на тебя? Может, он пытается понять, ты брат или сестра?

— Дедушка, — поправил его Ли Цяньчэнь. И Шици не сдержался и прыснул со смеху. Ли Цяньчэнь едва заметно улыбнулся, но тут же добавил: — Жаль только, что он скоро лишится матери.

Смех И Шици мгновенно оборвался:

— Что ты такое говоришь?

— От этой женщины веет смертью. Ее время на исходе.

И Шици не разбирался в физиогномике, но, тайно активировав «Око Закона», увидел, что женщину окутывает сероватая аура смерти. Особенно густая тьма сгустилась над ее лбом — то, что предсказатели называют «черным знамением на челе».

— Она выглядит почти как я, почему ее жизненная сила иссякла так рано?

Сначала И Шици заподозрил, что в женщину вселилась нечисть, но при внимательном осмотре никакой злой ауры не обнаружил. Ее жизненная энергия была слаба, а иньская ци — густа, что явно указывало на естественный конец.

Ли Цяньчэнь не ответил на немой вопрос И Шици. Возможно, женщине и не суждено было умереть так рано, но то, что ее конец близок, скорее всего, связано с телефоном в ее руках.

Она была слишком поглощена виртуальным миром. И Шици заметил красные капилляры в ее глазах — скорее всего, она часто не высыпалась. Но одной бессонницы было бы недостаточно. Ли Цяньчэнь предположил, что здесь замешан «Ночной призрак».

И Шици не знал, что среди «Сотни демонов Небесного Дворца» есть существо по имени Ночной призрак, также известный как бог тьмы. У него есть общая черта с Цзян Э: они оба существуют на грани реальности и иллюзии.

Ночной призрак питается ментальной энергией живых. Полночь за полночью, если человек истощает свой дух, призрак тайно пожирает его жизненные силы. А ментальная энергия тесно связана с душой — истощая ее, человек тратит свои жизненные годы.

— Смерть и жизнь каждого человека предопределены. Вот почему каждый практик всю жизнь ищет путь к освобождению. Даже достижение Стадии Прозрения Преисподней не гарантирует бессмертия. Три Чистых, Вопросы Дао, Вознесение среди бела дня — малейшая ошибка, и ты можешь погибнуть. Поэтому, пока живешь, нужно стараться жить достойно.

Ли Цяньчэнь намеренно перевел тему. Он не хотел рассказывать о Ночном призраке, чтобы не навлекать лишних проблем. Врагов и так хватает, зачем лишние хлопоты? И Шици и так тяжело с ним возиться, незачем нагружать его еще больше.

Однако И Шици замолчал. Он не знал, что скрывает Ли Цяньчэнь, он просто чувствовал собственное бессилие. Это была не только горечь от созерцания близкой смерти незнакомки, но и растерянность перед путем самосовершенствования. Он вступил в Шифан Кэ по наущению старого пьяницы, достиг Стадии Превращения Ци благодаря Ли Цяньчэню, а всё остальное — задания, экзорцизм, бегство из Шифан Кэ — было лишь вынужденными обстоятельствами.

Что же на самом деле является его истинным желанием, которое должно двигать его вперед?

http://bllate.org/book/24154/2789255