Готовый перевод Against the Current, Sword Drawn / Меч против течения: Глава 14

Оба мужчины словно выточены по одной мерке: директор Янь — эталонный северный мужик из тех, компрессионно плотных парней, чья сила видна как в одежде, так и без неё, а вот Лин Хэ долговязый, тонкокостный, и рубашка с высокими сапогами сидят на нём так непринужденно и легко, что полы одежды картинно развеваются на ветру.

Шагая друг за другом, они излучали столь мощную давящую ауру, что толпа перед ними сама собой расступалась. Янь Сяодао катил молодого господина Лина вовсе не как какого-то калеку; скорее казалось, будто он сопровождает затворника-мудреца, великого мастера, спустившегося с гор, который в любую секунду готов сокрушить всех врагов.

Лин Хэ расслабленно откинулся назад, постукивая пальцем по подлокотнику, и вдруг, когда им в лицо пахнул соленый морской бриз, заметил у бортика ту самую одиозную фигуру по фамилии Юй. Прячась за тонированными очками, молодой господин Юй сверлил их тяжелым, злобным взглядом, а его лоснящийся медно-золотой лоб так и блестел на солнце. Сам он при этом хранил мрачное молчание.

Лину было глубоко плевать. Легко и небрежно бросив взгляд на Янь Сяодао, он обронил:

— Поднимайся на борт, пошли. Не бойся господина Юя — он не посмеет. Он слишком труслив и дорожит своей шкурой, чтобы связываться с тобой.

Янь Сяодао хмыкнул:

— Легко сказать.

Лин Хэ весело рассмеялся:

— Ха-ха! Директор Янь, это я — одиночка без роду и племени, а разве ты такой? Пусть ты один в поле воин, но за твоей спиной стоит опора. Ты опираешься на такое огромное дерево, что любой, кто решится вести с тобой дела, сто раз взвесит все за и против. Идти против тебя — значит бросить вызов господину Ци, а нанести тебе оскорбление — всё равно что плюнуть в лицо господину Ци или отвесить ему пощечину. Неужели они не подумают об этом, прежде чем рыпаться? Юй Хаодун только на словах такой грозный, а на деле силен лишь перед слабыми. Ручаюсь, он боится тебя и просто не посмеет ничего сделать! Тебе нужно лишь помочь мне подняться на корабль, а он, воображая, что у тебя в рукаве припрятан еще какой-то козырь, испугается действовать опрометчиво. Чем наглее мы себя поведем, тем дольше он будет колебаться и топтаться на месте. К тому же он понятия не имеет, сколько людей задействовал господин Ци, так что он предпочтет сидеть тише воды ниже травы. Классическая сцена из репертуара театра Яньду — «Хитрость пустой крепости», неужели ты никогда не слышал эту оперу, раз уж не умеешь петь?

— ...А сам-то ты умеешь? — Янь Сяодао поймал себя на мысле, что каждое слово Лина попадает в самую точку, бьет точно по скрытым болевым точкам и совпадает с его собственными планами. Порой тот словно читал за него готовый текст суфлера, лишая возможности хоть в чем-то возразить.

Лин Хэ сегодня был в редком расположении духа, чтобы вести праздные беседы. Запрокинув голову, он с улыбкой ответил:

— Кое-чему научился. Спою тебе как-нибудь, если, конечно, ты сумеешь вытащить меня отсюда живым.

Возвращение на «Облачный», утрясание дел с багажом и прочая мелкая суета, с которой хозяева и слуги обустраивались на новом месте, остались за кадром — до тех пор, пока они не вошли в каюту и не столкнулись с первой же заминкой.

Пассажиры возвращались на лайнер своими прежними маршрутами, а значит, каждый направлялся в собственную каюту, благо билеты у всех были с пометкой VIP-обслуживания.

Но теперь с Янь Сяодао был еще один человек. Лишний пассажир, попавший на корабль в самый последний момент совершенно обходными путями, внезапно оказался без спального места. Если у него появится кровать, директору Яню придется спать стоя. В этой тесноватой каюте даже при всем желании нельзя было устроиться вдвоем на одной койке.

Лин Хэ закатил кресло внутрь, огляделся и сразу поморщился: места катастрофически мало, потолки слишком низкие, а стоило ему заехать внутрь, как для Янь Сяодао проход оказался заблокирован.

— И правда тесновато. Я лягу на полу, — виновато произнес Янь Сяодао, хотя привычки жаловаться на тяготы и разводить сентиментальность перед избалованными барчуками у него отродясь не было.

Однако Лин Хэ вовсе не собирался проявлять трогательную заботу о сыновней почтительности директора Яня. Вместо этого он таинственно поманил его пальцем.

Янь Сяодао послушно наклонился, уперевшись обеими руками в подлокотки кресла, и приготовился слушать.

Это движение было совершенно непринужденным, но стоило ему наклониться и поднять взгляд, как он тут же спешно опустил ресницы, отводя глаза. Господин Лин принадлежал к числу тех людей, чей мимолетный взгляд издалека приковывает всё внимание, заставляя невольно подойти ближе, чтобы рассмотреть получше. А стоило подойти вплотную, как его красота буквально поглощала волю... Янь Сяодао ненавидел это состояние, когда тело и мысли перестают подчиняться, грозя сорваться в какое-то наваждение.

Лин Хэ, не пытаясь притворяться пай-мальчиком, сразу указал пальцем на потолок:

— На самом верху этого корабля находится роскошный двухуровневый люкс. Разве директор Янь не в курсе?

Янь Сяодао кивнул:

— Знаю. Но они все уже заняты, там живут люди.

Лин Хэ презрительно фыркнул:

— Разве у тебя нет знакомого богатея по фамилии Лян, которого зовут Лян Юхуэй?

Янь Сяодао: «...»

— Какого черта он один занимает двухсотметровый пентхаус? Собирается там скот разводить? — Лин Хэ приподнял брови с видом человека, чья правота очевидна. — Этот молодой господин Лян ведь так мечтал пригласить тебя к себе в номер, директор Янь? Давай-ка поднимем вещи к нему, а его самого спустим в твою каюту — просто поменяемся номерами.

— Тц... ха-ха... — Янь Сяодао не выдержал и расхохотался, из самой груди вырвался глухой смешок. Он с иронией посмотрел на Лина, гадая, как же устроен мозг этого человека — надо же додуматься до такой пакости!

Лин Хэ с улыбкой выдержал его взгляд, состроив на редкость вредную физиономию в стиле я тут главная стерва, попробуйте мне только помешать, и что вы мне сделаете?

Янь Сяодао вдруг поймал себя на мысли, что с удовольствием бы потрепал этого наглого красавчика с его ядовитым языком за щеку — так, чисто ради утешения бедняги Старшего молодого господина Ляна.

Впрочем, когда Лян Юхуэй открыл дверь и замер на пороге с сияющим от радости лицом, у Янь Сяодао тут же проснулась целая буря из сочувствия, угрызений совести и желания хоть как-то загладить вину.

Янь Сяодао, упершись рукой в косяк, опустил голову и принялся яростно тереть переносицу.

Лян Юхуэй, вопреки ожиданиям, не взорвался от злости, а лишь едко процедил:

— Ясно как божий день! Всё ради того, чтобы угодить твоему сладкому молоденькому красотки-любовнику, с которым вы теперь не разлей вода! В этой твоей мышиной норке даже вдвоем не развернуться. Что, локти кусаешь, что забронировал такую дыру?

— Юхуэй, братуха потом перед тобой искупит вину. — Янь Сяодао согнулся в пояснице ровно на девяносто градусов и с абсолютно искренним видом отвесил поклон.

— Исключительно натурой, братец, долг платежом красен, — заявил Лян Юхуэй.

— Какую часть тела назовешь — хоть режь, хоть туши, слово за мной, никаких торгов, — с полуулыбкой отозвался Янь Сяодао.

— Директор Янь, у меня на лбу что, выжжено большими буквами «я дурак с тугим кошельком, издевайтесь надо мной»? — Лян Юхуэй шутливо щелкнул его по носу. Он уже давно тайком сходил с ума по этой крошечной интригующей мушке на крыле его носа, да только подступиться не получалось, и попробовать на вкус запретный плод было не суждено.

— Ха-ха... — Янь Сяодао услужливо подхватил еще не распакованный багаж и вынес его за дверь. — Молодой господин, позвольте проводить вас вниз и показать дорогу.

Лян Юхуэй вспомнил сцену на причале — как Янь Сяодао наотмашь подхватил Лина на руки и понес по трапу. Как бы ни противилось его собственное сердце, ему пришлось признать: те двое смотрелись вместе на редкость гармонично. Один статный, мужественный и с бешеной энергетикой, второй — неописуемой, ослепительной красоты. Черт побери, они идеально подходили друг другу, составляя пару, куда посторонним вход был заказан.

В глубине души Янь Сяодао искренне считал Лян Юхуэя парнем с чистой душой. Если не брать в расчет мелкие шалости и бурный образ жизни, этот избалованный роскошью мажор вовсе не был глупцом. Он прекрасно разбирался в людях и жизни, просто не хотел марать руки о грязные интриги и не страдал жаждой власти. Его главным призванием оставались праздность, еда, развлечения и тусовки с друзьями — словом, жизнь беспечного бродяги, который ни капли не жалеет о протекших сквозь пальцы днях.

Оба происходили из знатных семей, но какими же разными людьми оказались Лин Хэ и Лян Юхуэй. И с чего это душа Лина свернула на такую кривую дорожку?

Верхний пентхаус «Облачного» оказался просто верхом комфорта — настоящим раем, парящим среди облаков. Стоило Янь Сяодао переступить порог, как он тут же мысленно похвалил Лина за эту циничную, но гениальную идею. И правда, в мире людей выживает лишь тот, у кого толщина кожи позволяет не краснеть понапрасну.

Первый этаж пентхауса представлял собой просторную гостиную, где запросто можно было разминуться с парочкой быков, а в углу возле дивана притаился мини-бар. Через панорамный иллюминатор солнечный свет заливал комнату, падая на обеденный стол. Лучи следовали за шагами гостя, поднимаясь по винтовой лестнице на второй этаж, в спальню, где ждали роскошный итальянский матрас с эффектом памяти и двухместная гидромассажная ванна...

Янь Сяодао еще раз всё провел на предмет безопасности: в номерах, где жил молодой господин Лян, по крайней мере, можно было не опасаться скрытых жучков.

Не церемонясь, он налил себе бокал вина, чтобы снять напряжение и усталость, и вопросительно глянул на Лина: тебе тоже налить?

— Не надо. Алкоголь бьет по почкам, а мне потом лишний раз бегать в уборную и доставлять хлопоты директору Яню, — Лин Хэ развернул коляску, описывая полный круг на 360 градусов. Пространство здесь было настолько широким, что двое мужчин вполне могли бы станцевать танго. Ему вдруг отчаянно захотелось с кем-нибудь закружиться в вальсе, вот только ноги предательски не слушались...

Янь Сяодао подхватил Лина на руки и отнес наверх, укладывая отдохнуть после обеда, пока господин Лин от скуки снова не принялся упражняться в острословии.

Он заметил, что, обвивая его шею руками, Лин Хэ держал их на удивление чинно: пальцы даже не касались кожи, а ладони были сложены в полукулак, лишь слегка опираясь на плечи. Взгляд Лина спокойно и отстраненно скользнул мимо его мочки уха и подбородка.

Янь Сяодао стащил с его ног длинные сапоги. Лин Хэ лежал навзничь, раскинув по белоснежным простыням водопад черных волос, с темными бровями, изумрудными глазами и кожей, посрамляющей фарфор. С благодарной улыбкой он посмотрел на него:

— Директор Янь, мне так хочется отплатить вам за добро.

Стоило Янь Сяодао услышать подобные речи, как он моментально насторожился: как пить дать, кто-то снова поплатится головой за козни этого молодого господина.

Опираясь на локти, Лин Хэ приподнял торс и снова лукаво поманил его пальцем. Когда Янь Сяодао, словно крупный кот, согнувшись, приблизился к кровати, тот тихо произнес:

— Подкину тебе один отличный план. Если тебе действительно тошно от всей этой своры подонков из клана Юй, подлови их на какой-нибудь фатальной ошибке прямо сегодня.

— Какой еще ошибке? — уточнил Янь Сяодао.

Улыбка Лина стала тоньше, а голос упал до едва слышного шепота:

— Юй Хаодун всё-таки представитель «золотой молодежи». То, что он распустил руки и беззастенчиво притащился на этот лайнер «Лазурное море и облака», уже говорит о том, что он потерял берега. Разве можно сравнивать его с таким праздным гулякой из оппозиции, как Лян Юхуэй? Чем выше пост занимает его отец, тем более шатким становится положение всей их семьи. Это колосс на глиняных ногах, которого завистники рано или поздно столкнут в грязь — вопрос лишь в том, случится это раньше или позже... Ты можешь помочь им кануть в небытие чуточку быстрее.

Янь Сяодао молча, с холодным расчетом вглядывался в глаза и губы Лина, пытаясь понять, какими извилинами в этой голове и на этом лице рождаются столь изощренные расчеты.

Лин Хэ бил прямо в цель:

— Почти сотня объектов недвижимости в Линьване и окрестных городах, колоссальные суммы взяток, точный размер которых даже не сосчитать, разгульный образ жизни и безумное транжирство. К тому же сынок семейства, занимая государственный пост, погряз в моральном разложении: он участвует в оргиях и крутит романы со светскими львицами... Стоит лишь бросить искру, как те, кому опостылело это сімейство и кто ждет удобного моментов, чтобы прибрать к рукам их места, с радостью подхватят инициативу за тебя.

Янь Сяодао остался непреклонен:

— Все эти финансовые махинации находятся под присмотром группы по проверке дисциплины, и всё зависит лишь от того, захотят ли верхи копать до конца. Что же до «Лазурного моря и облака», то это всего лишь заморский круизный карнавал, да и прямых доказательств того, что он участвовал в подпольных азартных играх, употреблял наркотики или пользовался услугами девиц, у нас нет...

Янь Сяодао имел в виду, что в казино и клубах такого VIP-уровня действуют железные правила безопасности: фото- и видеосъемка категорически запрещены, а персонал хранит молчание. Все гости сидят в одной лодке, замазанные одним миром, так что никто в здравом уме не станет доносить на остальных, зная, что потонут все вместе.

Лин Хэ покачал головой с явным презрением:

— Директор Янь, неужели ты не догадываешься, кого именно Юй Хаодун тискал всю прошлую ночь до полусмерти?

Если бы Лин Хэ не заговорил об этом, Янь Сяодао и пальцем бы о палец не ударил, чтобы копаться в чужом грязном белье.

Но стоило тому намекнуть, как Янь Сяодао, человек неглупый, мгновенно во всем разобрался.

Соседний с ними люкс как раз занимал этот самый господин Юй, и, судя по всему, сейчас он сидел там как на иголках, гадая, что замышляют за стеной.

Улыбка Лина была ледяной:

— У Господина Мая тоже полно влиятельных покровителей в верхах Яньду — стоит только намекнуть кому следует, и всё всплывет. Сам он труслив, лишен стержня и боится поднять шум, словно сломанный цветок, который не поднять. Но тебе-то мешает заступиться за него?

Янь Сяодао мысленно присвистнул, поражаясь глубоко спрятанной злобе, холодному рассудку и отточенному цинизму этого человека. Сохраняя невозмутимый вид, он парировал:

— А доказательства у тебя есть? Без улик с этим ничего не поделать.

Лин Хэ ответил с той же ледяной невозмутимостью:

— Ой, с чего ты взял, что у меня их нет?

...

Они продолжали перекидываться ничего не значащими фразами, прощупывая друг друга, как вдруг в дверь снизу раздался стук. Сначала четыре быстрых удара, а когда в ответ воцарилась тишина, последовало еще четыре-пять — настойчивых, требовательных.

Возможно, горничный? А может, старик Лян так и не смог привыкнуть к своей каюте-клетке и, передумав, примчался обратно?

Янь Сяодао бросил на Лина взгляд, призывая того спокойно отдыхать, а сам спустился вниз открывать дверь.

В тот самый момент, когда спина Янь Сяодао скрылась за поворотом винтовой лестницы, Лин Хэ шумно выдохнул, словно сбросил с себя тяжелые доспехи, расслабив натянутые до предела мышцы и нервы, и беспомощно рухнул на кровать, жадными глотками ловя воздух.

Страшная усталость боролась в нем со стальным, несгибаемым упорством — за столько лет скитаний его сердце давно покрылось ледяной коркой.

Медленно, с плавностью длинного кинематографического кадра, он повернулся набок, с тоской припав лицом к свету, льющемуся из окна, но замер, так и не дотянувшись до лучей — его лицо по-прежнему тонуло в тени, а чернильно-черные, прекрасные ресницы бросали густую тень на веки.

Не слишком ли прямолинейно... Не слишком ли торопливо...

Янь Сяодао...

Внизу Янь Сяодао одернул лацканы пиджака и распахнул дверь. На пороге стояла изящная фигурка в ультракоротком кимоно, щедро обнажающем две белоснежные ноги. Судя по наряду, это была одна из участниц ансамбля песни и пляски горы Фудзи, которых семейство Ватанабэ притащило на корабль. Хозяин даже с кислородной маской на больничной койке умудрялся выжимать из девчонок копеечку, отправляя их ублажать клиентов.

Лицо девушки густо покрывал макияж в стиле кабуки — белый до такой степени, что даже грим Цао Цао из пекинской оперы выглядел бы естественнее, из-за чего под слоем белил вообще невозможно было разобрать черты лица. Она низко, по-японски, поклонилась директору Яню, после чего выдала целую очередь вежливых и мягких приветствий на японском.

Янь Сяодао не понимал ни слова. Холодно бросив жест руки, он дал понять: поверните направо и стучите в дверь к соседу напротив.

Танцовщица, разумеется, и не думала уходить. Виляя бедрами и продолжая тараторить, она жестами показывала: мол, уважаемый директор Янь сам заказал ее на это время. С застенчивым кокетством она приподняла край короткой юбки, являя взору бирку с именем: «Мадзуми Синочита».

Янь Сяодао уловил суть без переводчика, но предложение отклонил:

— Я вас не заказывал.

Госпожа Мадзуми тут же извлекла из сумочки визитку — пеструю карточку с откровенным фото, перечнем поз на кровати и кратким описанием боевых навыков.

Карточка показалась смутно знакомой. Янь Сяодао машинально сунул руку в карман пиджака и нащупал те самые две «игральные карты», которые ему силой всучил на палубе Цзянь Минцзюэ. На одной из них красовалась именно эта самая Мадзуми!

И вот Мадзуми Синочита явилась по вызову.

Уперевшись локтем в косяк двери, Янь Сяодао улыбнулся вежливо, но с такой ледяной отстраненностью, что от нее за версту везло холодом:

— Планы изменились, услуги не требуются, госпожа, ступайте назад.

Однако Мадзуми, не слушая возражений, шагнула вперед и сзади захлопнула дверь.

— Господин Янь, могу я остаться... я всего на один час.

Мимика Мадзуми Синочита в мгновение ока переключилась: вся внешняя кокетливость испарилась, сменившись искренней тревогой и мольбой в глазах, когда она умоляюще посмотрела на Янь Сяодао.

По одной этой фразе Янь Сяодао всё понял: девушка говорила на чистейшем пекинском диалекте, без малейшего намека на тот особый акцент, с которым иностранцы обычно коверкают китайский язык.

— Ты китаянка, — констатировал он, глядя ей прямо в глаза.

Под слоем мертвенно-белого грима проступил легкий румянец стыда, и она, опустив глаза, молча кивнула.

Янь Сяодао не собирался устраивать допрос с пристрастием в духе «молодая, красивая, руки-ноги на месте, какого черта ты пошла наниматься к японским чертям!» На его лице читался лишь прохладный отказ, но он никогда не позволял себе унижать или оскорблять женщин. Указав пальцем на одинокое кресло в гостиной, он произнес:

— Садись.

Сцена выглядела комично: в роскошной гостиной пентхауса сидела девушка в парадном наряде, а расстояние между ними составляло добрых семь-восемь метров. Пожалуй, это был единственный подобный случай на всем лайнере «Лазурное море и облака», где царили продажная любовь и разврат, отчего мадам Мадзуми чувствовала себя не в своей тарелке — ей еще не доводилось обслуживать таких странных клиентов, как директор Янь.

На лице Янь Сяодао буквально было написано словосочетание «абсолютная фригидность».

Наверху всё еще лежал человек с ограниченной возможностями, но, если Лин Хэ и услышит их разговор, ничего страшного.

— Я... меня в детстве мать увезла к отчиму на Острова, поэтому... — тихонько пояснила Мадзуми, даже не пытаясь оправдывать свое падение.

Янь Сяодао кивнул, показывая, что понял:

— Проблемы?

Мадзуми тут же замотала головой, нервно теребя шелковый пояс кимоно:

— Ничего серьезного. Извините, что побеспокоила вас, господин Янь.

Пережив пару минут неловкого молчания, она взяла себя в руки и уже чуть более мягким тоном поинтересовалась:

— Могу я налить себе бокал коньяка?

Янь Сяодао кивнул, разрешая.

Девочка быстро подошла к бару, налила полбокала крепкого напитка, но пить не стала — осторожно, мелкими шажками на деревянных колодках-гэта, зацокавших по полу, она приблизилась к нему сзади. В слухе Янь Сяодао этот стук отдавался грохотом барабанов, начисто лишенный какой-либо скрытности.

Изначально Янь Сяодао сидел, вальяжно закинув правую ногу на левое колено, излучая такую уверенность и мощную ауру, что женщины обычно не решались подходить близко. Но тут он машинально опустил ногу и обернулся — и в этот момент Мадзуми резким движением оседлала его колени, заглядывая прямо в лицо!

Янь Сяодао тут же оттолкнул ее локтем, создавая дистанцию.

Боже, какой же неуклюжий прием. Неужели у нынешних девиц из эскорта совсем нет квалификации?

Обхватив его за шею, Мадзуми прижалась щекой к его щеке и затараторила дрожащим, едва слышным шёпотом:

— Господин Янь, здесь безопасно говорить? У... у меня есть для вас важные новости.

В ее глазах читался испуг и робкая надежда, грудь тяжело вздымалась от волнения — она тоже боялась прослушки. На лбу у нее была искусно нарисована крошечная вишневая сакура, которая от ее испуганного выражения лица казалась еще ярче и живее. Взгляд Янь Сяодао, острый как лезвие резца, попытался пробиться сквозь слой грима на лице девушки, отчего та окончательно растерялась и, сидя у него на коленях, заерзала, чувствуя себя как на иголках.

Однако сам он не выказывал ни тени паники. Видавшему виды мужчине было не так-то просто вскружить голову пара дежурных фраз. Кем была эта Мадзуми — засланным казачком от Цзянь Минцзюэ или тайным агентом Ватанабэ Яньсяня?

В этот момент сверху раздался глухой стук — будто кто-то уронил на пол стакан, к счастью, не разбившийся, а просто швырнувший его для устрашения.

Мадзуми испуганно подпрыгнула на его коленях, думая, что это их застал хозяин, и вытаращила на директора Яня круглые глаза.

— Пустяки. — Янь Сяодао тяжело вздохнул, мысленно выругавшись на неугомонного Лина: и какого черта он швыряется стаканами! Резко встав на ноги, он увлек за собой и вцепившуюся в него девушку. Мужская сила превосходила женскую в разы, и под удивленными, растерянными взглядами Мадзуми он просто подхватил ее на руки и стремительно зашагал к углу гостиной. Проигнорировав туалет, он сделал неожиданный маневр, затащив ее в гардеробную комнату, где с трудом могли разминуться два человека.

Подобные гардеробные у входа в апартаменты обычно служили лишь для того, чтобы гости могли повесить пальто и оставить обувь.

Тесно, темно, душно, с легким запахом пыли, но зато абсолютно безопасно — жучков здесь точно не было. В темноте Янь Сяодао спокойно посмотрел в глаза девушке:

— Говори.

Немного успокоившись, Мадзуми взглянула на красивое лицо Янь Сяодао уже совсем другими глазами — в них читалось безграничное доверие и благоговение. Тонкая полоска света из приоткрытой двери гардеробной падала на ее щеку, мягко очерчивая контуры.

Мадзуми выдохнула:

— Господин Янь, кто-то собирается вас убить.

http://bllate.org/book/24119/2779764