Готовый перевод God Imprisoned: The Cold God Demands My Heart / Пленник богов: Холодный владыка жаждет моего сердца: Глава 13

Мрачный ветер из мира мертвых, подобно паразиту, впившемуся в кости, надолго окутал двоих, вернувшихся из Обители забвения. На белоснежных рукавах Сюань Вэя причудливое пятно крови, в котором смешались ледяная синева и пепельный мрак, словно зловещее клеймо, болезненно напоминало о том потрясающем воображение моменте у врат преисподней. Юнь Цзинь молча следовал в полушаге позади, босыми ногами ступая по вечно холодному нефриту; каждый шаг отдавался болью, будто он шел по невидимым ледяным клинкам. Визг гу, пожирающего сердце, утих, но в глубине души, подобно затаившейся гадюке, застыл холодный отпечаток — взгляд тех чистых, переполненных злобой темных глаз. Он принес с собой не только неотступный озноб, но и пугающее предчувствие того, что за ним наблюдает некто, стоящий на куда более высокой ступени бытия.

Сюань Вэй прошел прямо вглубь внутреннего дворца и исчез за потоками ледяных рунических символов, оставив после себя лишь образ окровавленной спины, отягощенной невидимым грузом. Ни объяснений, ни утешений, он даже не взглянул на Юнь Цзиня. Это молчание душило сильнее любого упрека. Божественный дворец вновь погрузился в мертвую тишину, лишь лотосы чувств в сосуде из ледяного нефрита у окна продолжали медленно вращаться, источая тусклый свет, но уже не в силах разогнать ауру смерти и едва уловимый запах крови.

А-Юань, прижимая к груди аптечку, словно перепуганный кролик, забился в дальний угол главного зала за колонну. Он высунул голову, бледный, как полотно, и переводил взгляд с того места, где скрылся Сюань Вэй, на Юнь Цзиня, который стоял посреди зала, бледный, как призрак. В глазах маленького небожителя читались ужас и остаточный страх. Хаос у врат преисподней, кошмарная сущность зла, окровавленный рукав Верховного бога — все это выходило за рамки его понимания. Поколебавшись, он не решился подойти, развернулся и бросился прочь, словно боясь, что еще мгновение — и его поглотят эти невидимые тени.

Юнь Цзинь стоял на месте, его пальцы непроизвольно сжались, а раны на ладонях, которые он сам себе нанес, давно затянулись, оставив лишь темно-красные следы в форме полумесяцев. Гу, пожирающий сердце, медленно пульсировал внутри, передавая вязкое ощущение, в котором смешались отголоски пережитого ужаса и еще более сильное чувство собственничества. Бог ранен… эта странная кровь, трещина на переносице… это из-за подавления воплощения зла? Или из-за того, кто так поспешно скрылся, подглядывая за ними? А может… и то, и другое? Эта мысль, подобно ядовитому плющу, обвила его сердце, сжимаясь и принося странное, искаженное возбуждение, смешанное с тревогой.

Ему нужно было удостовериться. Узнать состояние Сюань Вэя, вычислить ту холодную руку, что незримо направляет игру, и, что важнее всего… понять свою ценность в глазах того, кто смотрел на него с такой алчностью.

Возможность представилась неожиданно, под маской заботы.

На следующее утро А-Юань, хоть и дрожал от страха, по долгу службы все же набрался смелости. Взяв таз с водой из Источника очищения, обладающей слабой силой исцеления, он, запинаясь, подошел к дверям покоев Юнь Цзиня.

— Цзинь… — голос А-Юаня был тише комариного писка, в нем сквозил явный испуг. — Тот… тот самый… в мире мертвых полно скверны, прилипла к тебе… нехорошо это… Вот вода из источника, умойся… — Он поставил таз на пол у порога и, словно обжегшись, отдернул руки, собираясь бежать.

— А-Юань. — Голос Юнь Цзиня изнутри прозвучал спокойно и мягко, без тени волнения.

А-Юань вздрогнул и замер.

Дверь приоткрылась, и вышел Юнь Цзинь. Он все еще был бледен, но выглядел лучше и одарил А-Юаня слабой, благодарной улыбкой:

— Благодарю тебя. Я и сам чувствовал себя неважно. — Он наклонился, собираясь поднять таз.

— Нет-нет, я сам! — А-Юань, увидев, что тот ведет себя как обычно, осмелел и поспешил перехватить таз. — Ты еще не оправился, упадешь еще! — Он с опаской покосился на главный зал, боясь повторения инцидента с пролитой божественной росой.

Юнь Цзинь не стал настаивать и позволил А-Юаню внести таз в покои. Он наблюдал, как тот аккуратно ставит его на столик и услужливо подает полотенце, не переставая кротко и благодарно улыбаться.

— А-Юань, благодарю за труды, — Юнь Цзинь взял полотенце, его голос звучал мягко. — Верховный бог… после вчерашнего сразу ушел во внутренние покои, не знаешь, как он? Я места себе не нахожу… — Он опустил веки, добавив в голос нотки тревоги и самобичевания. — Если бы не моя слабость, я бы не стал обузой для него…

Услышав о Верховном боге, А-Юань помрачнел и замахал руками:

— Это не твоя вина! Совсем не твоя! Верховный бог вернулся и сразу ушел в затвор, приказал никого не пускать. — Он огляделся и понизил голос: — Но… кровь на его рукаве… это было так страшно! Я никогда не видел, чтобы Верховный бог был ранен! И это место… мир мертвых… такое проклятое! Это воплощение зла… оно даже страшнее, чем сам владыка демонов! — А-Юань передернул плечами.

Юнь Цзинь слушал, в глубине его глаз мелькнули темные искры. Сюань Вэй в затворе… значит, рана серьезная. Он намочил полотенце в прохладной воде и начал медленно протирать лицо и шею. Вода действительно смывала часть гнетущего холода, и его напряженные нервы немного отпустили.

— Да, место и правда жуткое, — Юнь Цзинь поддержал разговор, голос его стал низким, с оттенком облегчения выжившего. — Если бы не божественная сила Верховного бога, мы бы… — он запнулся, словно вспоминая ужас, и перестал протирать лицо. — Кстати, А-Юань, кажется, я испачкал рукав, не мог бы ты взять мой халат и хорошенько выстирать его в этой воде? — он указал на одежду, в которой вернулся из мира мертвых.

— О! Конечно! Поручи это мне! — А-Юань был рад найти себе занятие, чтобы отвлечься от нервов, и, схватив халат, поспешил к выходу. — Я сейчас же выстираю его дочиста! — с этими словами он выбежал из покоев.

Юнь Цзинь остался один. Его мягкая улыбка мгновенно исчезла, сменившись холодным расчетом. Он подошел к столику, глядя на чистую воду в тазу, а затем на свое запястье — там, где когда-то брызнула вода реки Забвения, оставив ожог, теперь виднелось лишь бледное пятно.

Гу, пожирающий сердце, тихо пульсировал в груди, внушая ледяную и настойчивую мысль: приблизься к нему. Узнай его состояние. Тот, кто подглядывал из мира мертвых, воплощение зла, рана Сюань Вэя… все это было окутано туманом, и ему нужны были ответы! А ответы находились там, где Сюань Вэй скрылся в затворе! А-Юаня нет, это идеальный шанс!

Он больше не медлил. Ступая босыми ногами по холодному полу, он бесшумно вышел из покоев и направился вглубь дворца. В Обители забвения царила пустота и тишина, лишь его шаги эхом отдавались от колонн. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становились остаточные колебания божественной силы — хаотичные, словно пепелище после бури, и в них едва уловимо примешивался тот самый ледяной дух, исходящий от воплощения зла!

Сердце Юнь Цзиня забилось чаще. Гу, возбужденный хаосом божественной энергии, пришел в движение. Юнь Цзинь затаил дыхание и, как терпеливый охотник, прижался к ледяной стене, приближаясь к дверям внутреннего зала, украшенным сложными рунами. Двери были плотно закрыты, но сквозь щели пробивался нестабильный свет, в котором переплетались ледяная синева и серый мрак.

Он уже почти коснулся двери, пытаясь ощутить, что происходит внутри, как вдруг…

— Цзинь! Цзинь! Беда! — крик А-Юаня, полный ужаса, раздался со стороны входа, словно удар грома!

Юнь Цзинь вздрогнул. Он отдернул руку и, как призрак, отпрянул назад, мгновенно сменив выражение лица на слабое и растерянное. Он оперся на колонну, будто просто вышел подышать воздухом.

А-Юань влетел в зал, бледный, с мокрым рукавом халата в руках, его лицо выражало крайний ужас:

— Цзинь! Твоя одежда… это чертовщина! Настоящая чертовщина!

— Что случилось? — слабо спросил Юнь Цзинь, глядя на халат.

— Вода! Та вода из источника! — голос А-Юаня сорвался на визг. Он дрожащими руками поднял рукав, указывая на темное пятно — то самое место, куда попала вода реки Забвения. — Я только опустил одежду в воду, чтобы отстирать это пятно, как вдруг… вода закипела! Будто на огне! Булькала и пускала пар! Ошпарила мне пальцы! — он показал покрасневшие руки.

Взгляд Юнь Цзиня стал острым. Пульсация гу в груди замерла. Кипящая вода? Вода из Источника очищения закипела от остатков воды реки Забвения?!

В этот момент низкий, мощный голос, полный нескрываемой угрозы, удивления и гнева, раздался в зале, подобно раскату грома:

— Вода Источника очищения кипит? Ха! Какая чудовищная аура! Маленький небожитель, чья это одежда, пропитанная дыханием Смертного дыхания реки Забвения?!

Юнь Цзинь и А-Юань обернулись. У входа в главный зал стояла высокая фигура!

Пришедший не походил на изящных небожителей — от него исходила первобытная, грубая мощь. Почти в сажень ростом, с могучими плечами, он был облачен в темно-зеленый кожаный доспех с узором свирепого зверя. Его растрепанные красные волосы, словно пламя, падали на плечи, а в них виднелись изогнутые черные рога. Лицо, грубое, словно высеченное из камня, было покрыто старыми шрамами, что лишь добавляло ему свирепости. Его огромные глаза горели яростью, устремленной на рукав халата в руках А-Юаня!

Мощная аура демона захлестнула зал, подавляя божественное спокойствие. Даже свет лотосов померк!

Владыка демонов, Чи Ляо!

Он только что прибыл, от него веяло дорожной пылью и кровью полей сражений. Халат, вызвавший кипение источника, стал искрой, взорвавшей его ярость.

А-Юань от ужаса едва не выронил одежду, его лицо стало белым, как бумага:

— Владыка… Владыка демонов… это… это одежда Цзиня…

Глаза Чи Ляо, словно прожекторы, переметнулись с рукава на Юнь Цзиня.

Бум!

В тот миг, когда этот взгляд коснулся его, Юнь Цзинь почувствовал, будто его душа попала в плавильную печь! Это был не холод смерти, а невыносимый жар извергающегося вулкана!

В глубине его сердца затаившееся клеймо демона Цинлуань под взглядом Чи Ляо, полным подозрения и древней ненависти, начало гореть, словно его коснулись раскаленным железом!

— А-а-а! — из горла Юнь Цзиня вырвался стон боли. Он согнулся, левой рукой вцепившись в грудь. Боль была невыносимой, гораздо сильнее, чем от воды Забвения! Гу, пожирающее сердце, издало пронзительный визг, борясь с силой клейма.

На его правом запястье — там, где было розовое пятно — вспыхнул ослепительный сине-золотой свет! Клеймо девятикрылой птицы Цинлуань, древнее, сложное и прекрасное, проявилось на коже, словно пробужденный зверь!

Весь зал замер. А-Юань, держа халат, превратился в статую, его рот был открыт от изумления.

Чи Ляо смотрел на клеймо, его мощное тело дрожало. Старые шрамы на его лице дергались, как сороконожки. Ярость в его глазах сменилась глубоким недоверием, ненавистью и… страхом, который он сам не осознавал.

— Цин… луань… — эти два слова прозвучали как извержение лавы, полные убийственного намерения! Аура демона взорвалась, заставив колонны дворца вибрировать! Его кулаки сжались с хрустом, готовые стереть в порошок любого, кто носит это клеймо!

В этот миг, когда воздух был наэлектризован до предела:

— Чи Ляо.

Холодный, спокойный голос, полный божественного величия, словно ледяной источник, мгновенно погасил пламя ярости.

Двери внутреннего зала бесшумно отворились.

На пороге стоял Сюань Вэй.

Он был в белоснежных одеждах, его серебряные волосы струились, как водопад. Трещина на переносице почти исчезла, но лицо оставалось прозрачно-бледным. Его ледяные глаза, подобные бездне, смотрели на Чи Ляо и корчащегося от боли Юнь Цзиня.

Его взгляд на мгновение задержался на клейме на запястье Юнь Цзиня. Ни удивления, ни вопросов — лишь глубокое, пронизывающее равнодушие.

— Это Обитель забвения, — голос Сюань Вэя звучал негромко, но властно. — Здесь не место для твоих криков.

Чи Ляо вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Он продолжал сверлить Юнь Цзиня ненавидящим взглядом, но вынужден был отступить.

Сюань Вэй перевел взгляд на А-Юаня:

— Отведи Юнь Цзиня в покои. Нанеси на запястье мазь ледяного духа.

— Да… да, Верховный бог! — А-Юань подбежал к Юнь Цзиню и, полуволоком таща его, поспешил прочь.

Юнь Цзинь, уходя, краем глаза взглянул на Сюань Вэя. В глубине чистого сияния его меча он заметил тонкую, зловещую нить алого цвета, словно впитавшую в себя гнев демона и кровь Цинлуань!

Боже мой… Ваша чистота все же осквернена грязью этого мира!

Когда Юнь Цзинь скрылся, в зале остались лишь Сюань Вэй и Чи Ляо.

Чи Ляо, тяжело дыша, прорычал:

— Сюань Вэй! Скажи мне! Что это за клеймо?! Почему клеймо Цинлуань на теле мелкого небожителя?! Сколько еще тайн скрывает ваш Небесный мир со времен резни в долине Цинлуань?!

Сюань Вэй стоял неподвижно, словно холодное озеро. Его лицо оставалось безмятежным. Он медленно поднял взгляд, глядя в пустоту за пределами дворца, и ответил, словно констатируя незначительный факт:

— Эта демоническая аура… — он сделал паузу, в глубине его глаз мелькнули далекие, замороженные воспоминания. — …кажется мне знакомой.

http://bllate.org/book/24031/2756758