На ней больше не было свадебного наряда: струящийся, подобно зелёным водам, шёлк и одежды чужеземного покроя делали её похожей на гостью из далёкого прошлого. В нынешнем мире таких нарядов никогда не видели, но больше всего привлекала внимание пара лазурных драконьих рогов на её голове, а также заострившиеся уши — совсем не круглые, как у обычных смертных.
Головной убор и серьги были увешены бесчисленными изумрудами и жемчужинами, цветом напоминавшими морскую пучину; с первого взгляда она казалась то парящим в небесах драконом, то скользящей в морских глубинах жрицей-яконью.
Увидев, что она сменила облик и полностью впитала всю энергию и драгоцвенные камни с массива заклинаний, Гуанье мгновенно просиял.
— Цин, — окликнул он её. В следующий миг Дунфан Цин медленно пришла в себя и подняла взгляд на стоявших перед ней людей. Однако, к всеобщему удивлению, стоило ей разглядеть сидевшего перед ней человека, как её лицо исказилось от гнева.
А когда она заметила фигуру Гуанье, в её сердце вспыхнула ярость, подобная пожирающему всё пламени. Не сводя с Гуанье глаз, она вскинула руку и призвала божественную силу.
— Цинлань: Опустошение! — едва слетело с её губ, как вода издалека по её повелению собралась в единую приливную волну и с грохотом обрушилась на Гуанье.
Скорость была невероятной, но Гуанье всё же удалось увернуться. Отпрыгнув в сторону, он посмотрел на неё с крайним изумлением.
— Цин, это же я, — недоумённо произнёс он, глядя на Дунфан Цин.
Однако Дунфан Цин разъярилась ещё сильнее. Едва коснувшись земли, она явила глаза с глубоким изумрудным отблеском, а из её поясницы показался драконий хвост. Не простояв и мгновения, она снова бросилась в атаку на Гуанье.
— Бью именно за то, что ты творишь! — в ярости воскликнула Дунфан Цин и принялась гонять Гуанье по кругу, нанося удары.
В этот самый момент Тушань И благоразумно оттащил Пэй Э в сторону и, наблюдая за представлением, с усмешкой произнёс:
— Ох ты ж небеса, да что здесь вообще происходит? Братец Пэй, ты знаешь, в чём дело?
Пэй Э даже не взглянул на него. Лицо его было мрачнее тучи, а в памяти до сих пор стоял тот самый оборот головы незнакомца.
Лишь спустя мгновение он ответил:
— Это клан Лазурных Драконов Моря Акул.
— Клан Лазурных Драконов Моря Акул? Это ещё кто такие?
— ...Деятели из прошлого, — сухо бросил Пэй Э и умолк. Однако его взгляд был прикован к Дунфан Цин, а выражение лица оставалось тяжелым, словно он смотрел на заклятого врага.
— А, понятно, — больше не пытаясь расспрашивать, отступил получивший отповедь Тушань И.
Вскоре атаки Дунфан Цин превратили всю округу алтаря в руины, покрывшиеся глубокими трещинами и осколками. Погоня продолжалась довольно долго, но поймать Гуанье ей так и не удалось.
Однако её сердце уже затопила невыносимая скорбь; она остановилась, и по её щекам покатились слёзы.
Тогда Пэй Э и Тушань И приблизились к ней, с виду выражая сочувствие, а на деле — надеясь выведать историю.
Дунфан Цин, чувствуя себя обиженной, горько разрыдалась, и Гуанье, прекрасно сознавая свою вину, тоже подошёл, чтобы утешить её.
— Цин, не плачь. То была лишь одна из его крупиц цзинъюаня, даже если ты сохранишь её, он уже не вернётся.
Услышав это, Цин в гневе отвесила ему пощёчину.
— Убирайся! Во всем виноват ты! Из-за тебя исчезла даже та последняя искра цзинъюаня, что учитель оставил в этом мире. Я же добровольно отдала всю свою силу небесному морю и землям, чтобы помочь учителю в битвах. Я искупила положенное наказание небес, и путь десяти перерождений, что истощали мою судьбу, почти подошёл к концу. А ты... ты!
Говория об этом, Цин задыхалась от злости и обиды.
Гуанье снова шагнул к ней со словами:
— Цин, я знаю, как тебе больно. Но Сюань Линцзы использовал собственную Душу Жизни в качестве проводника, чтобы запечатать Мин Юаньшэна, к тому же тысячелетие назад Мин Юаньшэн уже вырвался из печати. Печать разрушена, и Души Жизни Сюань Линцзы и вовсе больше нет.
— Даже так! Какое право ты имел решать, жить мне или умереть?! Ты преследовал меня шесть жизней только для того, чтобы принудить проявиться цзинъюань моего учителя, хранившийся в моём теле, и спасти меня от истощения на пути десяти перерождений! Лишь затем, чтобы заставить его истратить последние крупицы силы, оставшиеся в этом мире, ради восстановления моей души! — с каждым словом Цин распалялась всё сильнее. В её руках вновь стала концентрироваться энергия, и наконец она нанесла мощный удар по Гуанье.
На этот раз Гуанье не стал уклоняться и принял удар наотмашь, отчего его отбросило далеко назад. Увидев это, Пэй Э и Тушань И молча отступили.
Приняв удар полной силы, Гуанье, приходя в себя, выплюнул полный рот крови и опустился на одно колено, поддерживая тело руками. Из его глаз невольно полились слёзы, и он дрожащим голосом произмолвил:
— Если бы я мог... отдать тебе собственную жизнь, я бы предпочёл умереть тысячу, десять тысяч раз, лишь бы ты возродилась. Но мы не принадлежим к одному клану, мы даже не сородичи, невозможно заменить тебя собственной жизнью... Я поступил так от безысходности, у меня не было выбора.
Слеза скатилась по щеке Гуанье, и он с пронзительной болью в сердце смотрел на Цин.
Цин тоже плакала. Ее сердце разрывалось от острой боли, а изумрудные глаза буравили Гуанье взглядом. В конце концов она вышла из себя и сплела заклинание смертельного удара, намереваясь обрушить его на Гуанье.
Как и в прошлый раз, Гуанье не собирался уворачиваться, глядя на Цин заплаканными глазами. В глубине души он знал, что уничтожение цзинъюаня Сюань Линцзы равносильно еще одному убийству учителя. Как же Цин, его преданная ученица, могла простить всё это?
Когда смертоносная техника уже приблизилась, Пэй Э внезапно молнией метнулся вперёд и заслонил Гуанье собой.
Пэй Э с заметным трудом отражал атаку. Увидев неожиданно появившегося Пэй Э, сотворившая заклинание Цин замерла и поспешно отвела руки назад, отменяя удар.
В замешательстве она спросила:
— Молодой господин Пэй, к чему это?
Заметив, что смертельный удар отменён, Пэй Э перевёл дыхание.
— Госпожа Дунфан, хоть я и не знаю всех подробностей, но если вы убьете его вот так сгоряча, брачный договор останется нерасторгнутым. Вы не сможете вернуться, а я — завершить поручение.
Увлекшись ожесточенным спором, они оба совсем забыли, что между ними всё ещё существовала та самая мирская бумага о брачном союзе.
Цин собралась с мыслями. Хотя сейчас она казалась совершенно чуждой прежней Дунфан Цин и напоминала гостью из иной эпохи, она оставалась всё той же Дунфан Цин, сохранившей свои воспоминания и прошлое.
— Госпожа Дунфан, давайте остынем. Что между вами произошло? Не могли бы вы рассказать об этом во всех подробностях?
Цин повернулась к обратившемуся к ней Тушань И. На сердце у неё было неспокойно: ей вовсе не улыбалось возвращаться к воспоминаниям о прошлом.
Лишь спустя долгое время она произмолвила:
— В общем-то, о прошлом можно поведать двоим юношам. Но сначала пусть он разорвет брачный договор.
Переведя взгляд на Гуанье, Цин умолкла. Все посмотрели на него. Он по-прежнему стоял на коленях и, поймав на себе давящие взгляды троих, был вынужден с тяжёлым сердцем сотворить иллюзию брачного договора и разорвать его прямо у них на глазах.
В момент разрыва из тел Цин и Гуанье выпорхнула багрово-чёрная Нить судьбы. На глазах у изумленных зрителей она со звонким треском оборвалась и растворилась в воздухе.
После этого Цин заговорила, возвращаясь к событиям тех дней:
— До нынешних Трех Миров существовал другой мир. Вы, возможно, о нём не знаете, но именно там я когда-то жила... в Мире Шаньхай.
Воспоминания, подгоняемые её голосом, всплыли на поверхность, перенося всех в тот самый мир, о котором она говорила.
Мир Шаньхай —
Мир Шаньхай был бескрайним и многослойным, полным неисчислимых созданий, каждое из которых обладало особыми способностями. Небеса в те времена населяли предки нынешнего Божественного мира — клан Сихэ.
Черпая силу из небесного света и питаясь чистой ци, клан Сихэ обитал среди облаков, занимая господствующее положение в бесконечных межрасовых распрях Мира Шаньхай.
Мир Шаньхай зародился давным-давно, и здесь стекались самые причудливые и диковинные творения. Однако это место цвело не мирным садом, а буйством соперничающих амбиций. Ни одно племя не хотело склонять голову перед другими, и потому пламя войн полыхало из поколения в поколение.
— Клан Лазурных Драконов Моря Акул действительно решил покориться нашему клану Сихэ? — раздался женский голос. Сцена перенеслась в ослепительно сияющий божественный дворец, а голос принадлежал служалке, стоявшей у подножия золотого трона.
На троне восседал мужчина. Если оглядеть его взглядом, он сидел весьма непринужденно. На первый взгляд на нём были самые простые белые одежды, но при свете сияния они переливались всеми цветами заката. У него была стройная фигура и тонкая талия. Изысканные украшения, свисавшие с пояса, казалось, держались лишь чудом, создавая ощущение зыбкости и хрупкости.
Если проследить за струящимся светом, его красота и вовсе поражала воображение.
Бело-золотые волосы рассыпались по плечам подобно шёлку, опускаясь до самых ног. В ресницах и в глубине зрачков таился чистейший золотой свет, а радужка казалась гладкой поверхностью цветного стекла, затягивая в себя с первого же взгляда. Невозможно было не поразиться тому, как в мире мог существовать столь ослепительный человек, словно рожденный самим небесным сиянием.
Этим человеком был не кто иной, как правитель клана Сихэ — Сюань Линцзы.
Восседавший внизу глава клана Лазурных Драконов Моря Акул произнёс:
— Да, мы добровольно подчиняемся клану Сихэ и уповаем на вашу милость в защите нашего рода. В знак искренности наш клан желает преподнести новорожденных драконьего принца и принцессу в качестве заложников.
С этими словами вождь преподнес драконье яйцо, вокруг которого клубились крошечные рыбки и лазурные воды.
Тогда Сюань Линцзы на троне слегка приподнял руку, привлекая яйцо к себе.
Его прохладный и спокойный голос разнёсся по залу:
— Превосходное драконье яйцо. В будущем её талант будет поистине выдающимся.
— Да, она — единственная плод любви меня и моей верной жены. Обласканная небесной благодатью, она одарена невероятными способностями.
— Раз так, разве не жаль отдавать её в заложники? — Сюань Линцзы внимательно разглядывал яйцо, и в его голосе прозвучала невыразимая нотка сожаления.
Стоявшие внизу люди не смели поднять на него глаз, но от одних этих слов их объял трепет: они боялись, что клан Сихэ отвергнет этот дар.
Тогда вождь клана Лазурных Драконов поспешно воскликнул:
— Неужели Владыка пренебрегает моей дочерью? Если так, у нашего клана найдется иное подношение: золото и серебро, клинки и оружие. Всё, что может прийтись по душе клану Сихэ, мы готовы преподнести сполна!
Услышав это, мужчина бросил мимолетный взгляд, после чего мягко произнёс:
— Вождь излишне тревожится. Раз эта девочка обладает столь исключительным талантом, я подумал... не пожелает ли она стать моей ученицей?
Стоило этим словам прозвучать, как окружающие замерли в потрясении — даже стоявшие рядом ученики изумленно переглянулись. Предводитель же внизу сразу всё понял: для него это было сродни спасительному дождю в засуху, нежданной и великой радости.
— Желает, желает! Моя дочь, конечно же, желает! Для нашего рода величайшая честь, что Владыка Сихэ, забыв о прошлых разногласиях, соизволил принять её в ученицы!
Услышав такой ответ, Сюань Линцзы выпрямился и снова спросил:
— Как её зовут?
Этот вопрос поставил вождя в тупик. Поразмыслив немного, он ответил:
— Моя дочь родилась всего семь дней назад, и мы с её матерью ещё не успели дать ей имя. Раз уж Владыка стал её наставником, не соблаговолите ли вы сами наречь её?
Видя реакцию вождя и полный надежды взгляд, Сюань Линцзы задумался.
В его разуме мгновенно мелькнул иероглиф, и спустя мгновение он произнёс:
— Пусть зовётся Цин.
Едва слова сорвались с губ, как стоявшая рядом служанка испуганно ахнула:
— Владыка, это имя... нельзя. Вы же помните, небесный наставник говорил, что вам запрещено...
Не успела она договорить, как Сюань Линцзы резко оборвал её, и в его голосе проступила суровость:
— Довольно, больше ни слова. Всего лишь имя. Свои... запреты я помню.
— Но...
— Если продолжишь болтать, я разгневаюсь. — Сюань Линцзы поднял глаза. С виду его лицо казалось совершенно спокойным, без тени эмоций. Но служанка отчетливо уловила в его взгляде вспышку гнева.
— ...Слушаюсь, — покорно ответила она.
Стоявшие на коленях сородичи из клана Лазурных Драконов, чувствуя неловкость атмосферы, поспешили сгладить углы:
— Прекрасное имя — Цин! Разве не ради чувств и страсти живые существа преисполняются трепета? Чувства рождаются в сердце, и лишь благодаря им мы, простые смертные, обретаем жизнь.
Отражения света померкли, растворяя воспоминания.
Цин продолжила:
— Появившись на свет из яйца, я стала жить среди сородичей Сихэ. Учитель относился ко мне прекрасно: помимо того, что он обучал меня боевым искусствам и заклинаниям, он позволял мне в любое время возвращаться в родной клан к родителям. Но счастливые дни длились недолго: северный клан Цзюли начал военные походы против всех племен, всего за сто лет поглотив три народа. Их правитель, Мин Юаньшэн, был невероятно хладнокровным и отвратительным демоном.
Пэй Э:
— ...
— Ради защиты родных земель и сородичей клан Сихэ объявил войну Цзюли. Мой учитель раз за выступал в походы, сражаясь с Мин Юаньшэном на равных — их силы были одного порядка. Пламя войны полыхало тысячелетие, и за это время я прошла через испытания и пробудила свою истинную силу.
— В решающей битве я тоже вышла на поле боя. Это сражение было величественным и трагичным: небо и земля смешались в цветах крови, а учитель и Мин Юаньшэн высвободили свою величайшую мощь. Я понимала, что эта битва решит судьбу клана Сихэ и клана Цзюли. Желая помочь учителю, я обрушила всю мощь небесного моря и земель, тем самым навлечив на себя небесную кару. Когда война закончилась, я должна была обратиться в прах.
— Но никто не ожидал, что в самый разгар битвы на землю обрушится бедствие. Огромные, исчисляемые тысячами валуны падали с небес на землю. В самый последний момент учитель ценой собственной жизни запечатал Мин Юаньшэна и часть сородичей, включая меня, что позволило нам избежать небесной катастрофы.
— Мир Шаньхай погиб, и были созданы Трой Миры. Но даже после разрушения печати меня настигло небесное наказание, отправившее меня в круговорот смертных перерождений. Каждая прожитая жизнь стирала одну из частей моей души, и стоило завершиться десяти жизням, как я перестала бы существовать.
Закончив рассказ о прошлом, Цин снова закрыла глаза, но слёз на её щеках больше не было.
http://bllate.org/book/24028/2755819
Сказали спасибо 0 читателей