Готовый перевод Real Men Don't Do Fake Gay [Interstellar] / Настоящий мужик не играет в гея [Космическая одиссея]: Глава 18

Но я сначала... — он заговорил, но на полуслове вдруг умолк, взял бокал и опрокинул его в себя, словно силясь запить и протолкнуть обратно застрявшие в горле слова.

Остон задумчиво посмотрел на него и произнес:

— Мне нечем похвастаться на любовном фронте.

Лу Минцзэ недовольно сузил глаза и уставился на него. Спустя мгновение он резким движением смахнул бутылку, стоявшую ближе к Остону, притянул к себе и плеснул вина в собственный бокал:

— Не хочешь говорить — и не надо.

Подумав немного, Остон предложил:

— Зато я могу рассказать тебе историю.

— Не буду слушать.

Остон, нимало не смущаясь, начал сам:

— Жил-был на свете мальчик, рожденный в весьма непростой семье. По мере того как он рос, впитывая всё вокруг себя, он стал точь-в-точь как окружающие — полюбил общаться с людьми при помощи интриг и полуправды. Повзрослев, он благополучно попал в высшие эшелоны власти, где принялся применять все эти навыки на практике, из-за чего его методы стали еще более...

— Бам-бам-бам!

Лу Минцзэ вдруг яростно постучал по столу и, раздраженно нахмурившись, перебил Остона:

— Никудышная у тебя история!

Остон опомнился и с улыбкой спросил:

— Чем же она плоха?

— Сплошные штампы! Сам послушай: мальчик с детства невероятно крут, потом становится еще круче, попадает на работу — и там по-прежнему всех уделывает... Что это вообще за сказка? Ты что, выдумал такого идеального главного героя, чтобы насолить таким ничтожным неудачникам, как мы? Никакого сопереживания! К тому же, если с самого начала всё идет как по маслу, у персонажа нет никакого пространства для роста. Слушателю банально неинтересно, в нем нет цепляющих изюминок, слушать такое невозможно.

— ...Идеального?

Закончив, Лу Минцзэ добавил критики:

— К тому же ты совсем не поработал над текстом, ключевые моменты опускаешь. Всякие там «высшие эшелоны власти», «непростая семья»... Слушаешь — и мозг набекрень. История без должной огранки и прикрас выглядит как сухая палка, торчащая из земли. Какой нормальный человек захочет слушать такое?

Остон снес эту тираду без тени раздражения и лишь задумчиво протянул:

— Ты прав, рассказчик из меня никудышный.

Однако человек, выдавший столь пространную речь, проявил верх безответственности: едва договорив, он уткнулся лицом в стол и затих. Остон долго смотрел на собеседника с противоположной стороны стола. Заметив, что Лу Минцзэ так и не шелохнулся, он окликнул его:

— Азэ? Ты уснул? Может, переберешься на кровать?

Никакой реакции.

На самом деле Лу Минцзэ плохо переносил алкоголь, а пьянел и вовсе безобразно: стоило ему перебрать, как он полностью терял рассудок, превращаясь из просто жесткого человека в сущего буяна. Сидя за столом, он ел, пил, постепенно погружаясь в туман, как вдруг почувствовал, что отрывается от земли. Приоткрыв глаза, он заметил перед собой расплывчатую фигуру и на рефлексах наотмашь врезал кулаком.

Остон обнимал Лу Минцзэ обеими руками. Хоть он и уловил рассекающий воздух свист кулака, их лица находились слишком близко из-за объятий. И хотя он вовремя откинул голову назад, уклоняясь от большей части удара, кулак Лу Минцзэ все же чиркнул его по подбородку.

Остон замер, ощутив легкое жжение, а вот зачинщик беспорядка безвольно запрокинул голову, уткнулся ему в плечо и мгновенно уснул. Постояв с секунду в растерянности, Остон тяжело вздохнул, уложил Лу Минцзэ на кровать и присел рядом на краешек.

Долгое время Остон неподвижно сидел на постели. Со стороны могло показаться, будто он просто зачарованно смотрит на лицо Лу Минцзэ, однако его взгляд был прикован вовсе не к нему — он скользнул дальше, зацепившись за какую-то точку вдали.

На лице Остона не отражалось никаких эмоций, уголки губ, обычно приподнятые в усмешке, выпрямились. Казалось, он о чем-то размышляет — или, вернее сказать, размышления не покидали его ни на минуту.

Прошло немало времени, прежде чем Остон шумно выдохнул, подтянул одеяло и кое-как накрыл им Лу Минцзэ.

Он уже собирался встать и уйти, но у самого края кровати почему-то замер. Словно поддавшись сиюминутному порыву, он слегка наклонился, словно желая получше рассмотреть лицо спящего — или просто бросить беглый взгляд.

Во сне черты Лу Минцзэ казались не такими, как обычно. Его резкие, угловатые скулы, казалось, утратили былую хищную колючесть, смягчившись. Под глазами залегли тени от густых, мягких ресниц, которые, быть может, из-за игры света отливали едва заметным золотом. На фоне бледной кожи и мягких вьющихся прядей челки это придавало его лицу неожиданную утонченность.

Остон задержался еще ненадолго.

На этот раз Лу Минцзэ спал действительно крепко: алкоголь и глубокое забытье лишили его всякой бдительности перед внешним миром, так что он даже не шелохнулся под долгим изучающим взглядом Остона.

Наконец Остон с безмольной усмешкой покачал головой и тихо проговорил:

— Спокойной ночи.

Тебе доводилось пробовать Омегу?

Это защитная глава, она опубликована на Цзиньцзя первой. Автор вкладывает много сил в написание каждой строки, пожалуйста, поддержите подлинную версию!

Больница Северного города и ее врач были известнейшими величинами, о которых ходили легенды. Сам лекарь слыл существом никчемным, но вокруг него постоянно вились всевозможные крутые парни, наперебой рвущиеся в телохранители, лишь бы обеспечить себе место под солнцем.

В суровых реалиях Северного города никто в здравом уме не стал бы наживать себе врага в лице врача. А статус телохранителя гарантировал, что ты окажешься первым в очереди на исцеление.

Знакомство Лу Минцзэ с этим доктором началось из-за Мэри. Несколько лет назад у нее случился тяжелый сердечный приступ. Сам Лу Минцзэ умел лишь накладывать простейшие повязки да оказывать первую помощь; тогда Мэри чудом не умерла от порока сердца, но парень прекрасно понимал: если оставить всё как есть, рано или поздно это кончится бедой.

Лу Минцзэ во что бы то ни стало решил отвезти Мэри в нормальную больницу.

Вот только выходцев с планеты Сноу чужаки на дух не переносили, а для визита к врачам требовалась специальная идентификационная карта. Без нее они не смогли бы попасть на прием, даже чудом миновав нелегальную переправу.

Наведя справки в самых разных местах, Лу Минцзэ наконец узнал о существовании больницы Северного города. Она открылась на Сноу сравнительно недавно, и слухи о ней еще не разнеслись по всей планете. Управленцев и медиков там было всего двое — вернее, врач всего один, по имени Мейлоки.

Лу Минцзэ навел о нем отдельную справку, и все до единого слухи походили на сказки. Говорили, будто целитель он от бога, но нравом обладает прескверным и без денег палец о палец не ударит.

Сначала Лу Минцзэ не увидел в этом ничего дикого: в любом нормальном обществе никто не станет лечить людей за «спасибо». Главное, чтобы медицинские навыки были на высоте, остальное приложится.

И тогда Лу Минцзэ привез Мэри в Северный город, рискнув всем.

Тогда он впервые увидел Мейлоки. В те дни доктор еще не гремел на всю округу, да и Лу Минцзэ понятия не имел, с каким извращенцем связался. Денег у парня не было, он легко попадал в чужую зависимость и по глупости купился на сладкие речи Мейлоки. Оплошность — и вот он уже несколько лет расхлебывает последствия этой связи.

...Как же тошно вспоминать об этом прошлом.

Однако чудовищной натуре Мейлоки соответствовал столь же феноменальный врачебный талант. Его искусство исцеления можно было назвать поистине сверхъестественным: всего за два-три года он прогремел на всю планету Сноу, а теперь превратился в баснословно популярного извращенца экстра-класса.

Так что, если нужно было железобетонно гарантировать полное исцеление Альфы, лучшего варианта, чем обратиться к Мейлоки, не существовало.

Шли годы, но рефлекторный страх перед этим типом никуда не делся: услышав его голос, Лу Минцзэ едва не скривился от зубной боли.

Вспомнив былые деньки, Лу Минцзэ ощутил глухое раздражение, отчего сам того не заметив, стал бить жестче. Ядовитый Волк отступал под градом его ударов, а Мейлоки тем временем вовсю хлопал в ладоши:

— Наш Олененок с каждым разом становится все аппетитнее.

Лу Минцзэ передернуло от отвращения. Одним мощным пинком он отбросил Ядовитого Волка далеко назад, после чего развернулся к двум зевакам, выставил клинок вперед и рявкнул:

— Мейлоки, прикажи своим людям убраться!

Одетый в белоснежный халат Мейлоки стоял рядом с Альфой, скрестив руки на груди. Зрелище доставляло ему искреннее удовольствие, и прерывать бой он явно не собирался:

— Это ты избиваешь моего человека, с чего бы ему останавливаться? Или он должен стоять столбом и позволять тебе лупить себя?

Альфа с каменным лицом незаметно отодвинулся от Мейлоки на пару шагов, чтобы они хотя бы визуально не выглядели подельниками.

Лу Минцзэ мысленно вздохнул: препираться с Мейлоки бесполезно. Сжав рукоять ножа, он сделал два шага вперед. Ядовитый Волк лежал на земле, захлебываясь кровью. Завидев приближающегося парня, он попытался подняться, но Лу Минцзэ без церемоний наступил ему сапогом на голову.

— Раз так, церемониться я не стану. Сначала прикончу его, а потом тебя.

Лу Минцзэ резко развернулся, направив острие длинного клинка в самый конец коридора — туда, где стоял Мейлоки.

На докторе был неизменный белый халат, на вид ему было около тридцати. Светлые волосы, зеленые глаза, прямой нос, высокий рост и постоянная улыбка — поди догадайся по лицу, что перед тобой форменный маньяк. Правда, его волосы были зачесаны назад, а из-за отсутствия геля для укладки одна прядь упала прямо на нос, придавая ему слегка потрепанный вид.

— Все равно от него толку ноль, так что проще прирезать.

Мейлоки, похоже, именно такой реакции от Лу Минцзэ и ждал. Скосив глаза на Альфу, он бросил:

— Разве ты пришел не лечиться? Если я умру, кто тебя спасет?

Почувствовав, что прижатый к полу человек пытается шевельнуться, Лу Минцзэ надавил сильнее. Подошва его армейских ботинок была жесткой, под таким натиском Ядовитый Волк смог лишь испустить сдавленный стон и затихнуть. Только после этого Лу Минцзэ произнес:

— Плевать. Этот хмырь мне никто и звать никак. Выходит спасти — отлично, нет — переживем. Заодно испытаю свои народные методы против лихорадки...

Альфа, который все это время тихонько стоял в сторонке в роли зрителя, внезапно подал голос, напоминая о своем существовании. Бросив на Мейлоки спокойный взгляд, он подтвердил:

— Все верно, я его подобтыш, знакомы всего сутки.

Услышав это, Мейлоки погладил подбородок и смерил Альфу оценивающим взглядом. Его изумрудные глаза слегка сузились, и он щелкнул пальцами:

— Ладно, чего не сделаешь ради спасения собственной шкуры — я согласен. Эх, в следующий раз обязательно найму телохранителя посерьезнее~

Досказав, Мейлоки распахнул дверь в конце коридора и легонько кивнул головой внутрь, приглашая гостей пройти, при этом не сводя с Лу Минцзэ пристального взгляда:

— Исключительно из уважения к тебе, Олененок~

Уголок рта Лу Минцзэ дернулся. Убрав ногу с головы поверженного врага, он подхватил Альфу под руку и помог ему войти в помещение. На ходу Мейлоки бросил:

— В этот раз оплата полная?

У Лу Минцзэ внутри все оборвалось. Он посильнее толкнул Альфу вперед, ускоряя шаг:

— О чем ты?

Мейлоки подскочил сзади и вцепился в воротник Лу Минцзэ. Тот мгновенно пригнулся, отбил руку нападавшего резким движением локтя и вместе с Альфой проскользнул в комнату.

Помещение оказалось просторным и представляло собой нечто среднее между кабинетом и операционной. Уложив Альфу на кушетку, Лу Минцзэ предпочел сделать вид, будто вопроса про полную оплату вовсе не прозвучало.

Хотя Альфа заранее знал, что Лу Минцзэ собирается кинуть доктора на деньги, в реальности это выглядело настолько дико, что он поначалу растерялся — с ним подобного еще никто не проделывал.

И раз уж долг списывался ради его собственного спасения, у Альфы не было морального права ввязываться в этот спор. Поразмыслив, он решил, что лучшее, что он может сделать — это промолчать.

Альфа молча лежал на операционном столе.

Мейлоки замер у входа, кивнул сам себе и провел рукой по светлым волосам средней длины, зачесывая их назад. От этого легкого беспорядка на голове в его облике проступило еще больше маниакального безумия. Тихонько хихикая, он шагнул в операционную:

— Надеюсь, ты опять не вздумаешь смотаться, не заплатив?

У Лу Минцзэ не хватило бы наглости признаться пациенту в том, что он планирует в открытую прокатить доктора с оплатой. Натянув на лицо самую что ни на есть искреннюю улыбку, он повернулся к Мейлоки:

— Что за глупости, когда я увиливал от расчетов? Просто сейчас с финансами туго, давай оформим рассрочку...

— Рассрочку я не принимаю, — Мейлоки лучезарно развел руками. — Либо по старой дружбе, как обычно?

— ...

Лу Минцзэ молчал. Тогда Мейлоки постучал указательным пальцем по собственным губам:

— Хм... Хочу официально заявить: я по-прежнему испытываю к твоему телу дикое, всепоглощающее влече-е-ение~

— ...

Ну нельзя же быть настолько бесстыдным!

Лу Минцзэ машинально покосился на лежащего на кушетке Альфу. Тот как раз повернул голову в его сторону, и их взгляды встретились. Во взгляде серых глаз не читалось ни единой эмоции. Лу Минцзэ одновременно испытал и облегчение, и легкую досаду — неужели Альфе к нему и правда ни капли неинтересен?

Сжав зубы, Лу Минцзэ выдавил:

— Согласен. Но только один раз.

Мейлоки с показным восторгом крутанулся на месте и сладко протянул:

— Ах, чудесно! Олененок, если сделаешь это как следует, я прощу тебе долг за лечение.

Лу Минцзэ отрезал ледяным тоном:

— Обойдемся! Я выплачу всё в рассрочку.

На лице Мейлоки запечатлелось глубочайшее разочарование.

Альфа, который от начала и до конца сохранял олимпийское спокойствие, вдруг подал голос:

— Если для тебя это такая проблема, я могу отказаться.

Лу Минцзэ и Мейлоки синхронно перевели на него взгляды. Альфа же смотрел исключительно на Лу Минцзэ:

— В крайнем случае можно попробовать твои методы.

На сердце у Лу Минцзэ наконец отлегло — примерно так же, как у хозяина, которому старый дворовый кот, честно отработавший пайку, приносит собственноручно придушенную мышь.

— Пустяки...

— Он что, Альфа?

Не успел Лу Минцзэ договорить, как Мейлоки бесцеремонно перебил его, обращаясь уже к Альфе. Он с ног до головы окинул взглядом мужчину, безмятежно раскинувшегося на операционном столе, и выдал единственно возможный вердикт: тот был Альфой, причем чертовски сильным.

Лу Минцзэ что-то невнятно пробормотал, то ли подтверждая, то ли отмахиваясь.

Мейлоки внезапно подскочил ближе и, обвив Лу Минцзэ сзади за талию, принялся ластиться:

— Олененок, ты же говорил, что больше не водишься с Альфами~ Именно под этим предлогом ты меня тогда и бросил~

— ...

У Лу Минцзэ на затылке зашевелились волосы. Оттолкнув прилипчивого доктора, он едва сдержался, чтобы не заорать ему прямо в ухо: «Да чтоб тебя разорвало!! Я бросил тебя потому, что ты долбаный псих, ясно тебе?!»

Альфа посмотрел на него с подкупающей искренностью:

— Клянусь, я ни слова тебе не соврал. Тогда я ввязался в это расследование исключительно из личного любопытства: после побега Мейджик канул в Лету, видимо, ему страсть как надоело греть нары, ну и я забросил поиски. Но некоторые привычки и манеры Мейлоки уж очень сильно напоминали мне Мейджика, вот в моей голове эти образы и соединились.

— Хм...

Опершись бедром о край раковины, Лу Минцзэ качнул подбородком в сторону Альфы:

— Допустим, ты раскусил, что Мейлоки — это Мейджик. Но с какого перепугу ты решил, будто знаешь, чего именно он от меня требует? Между этими вещами нет никакой связи.

Альфа на секунду замолк, подбирая слова:

— Стоило мне увидеть Мейлоки, как я заметил, с каким нездоровым трепетом он к тебе относится. Пусть он и пытался сдерживаться, чужой взгляд не скроешь. Он...

Лу Минцзэ рефлекторно поежился. Растирая мурашки на руках, он заикающимся голосом простонал:

— Х-хватит... Можешь дальше не детализировать.

Тогда Альфа продолжил:

— Но в его глазах не было вожделения — только фанатизм. И пусть он изъяснялся загадками, я сразу понял: на тебя он смотрит как на добычу. Точь-в-точь как Мейджик в былые дни. Тот ради науки был готов убивать и бежать из тюрем, так что нет ничего удивительного, что Мейлоки пошел на все эти ухищрения лишь бы заполучить право изучать твой организм.

Лу Минцзэ подозрительно прищурился:

— Слишком уж точные выводы для человека со стороны.

Альфа задумчиво протянул:

— Если прибавить к этому твою невосприимчивость к феромонам при полном отсутствии собственных, вкупе с выносливостью, превосходящей человеческую... такая догадка становится ближе к правде.

Лу Минцзэ застыл, и на его лбу вздулась отчетливая жилка:

— Ты с каких пор в курсе? Ты что, опять пустил в ход свои феромоны?! Я же запретил тебе так делать!

А ведь только что заливался соловьем про честность и то, что никогда не лгал! И что теперь? Значит, ночью эта сволочь все-таки применила их против него! Неужели он неспроста мялся — боялся, что вместе с правдой всплывет и его собственный косяк?

Альфа невозмутимо парировал:

— Вчера ночью я действительно не распылял феромоны, но... сам посуди: я ранен, к тому же у меня жар, контролировать себя в таком состоянии тяжело. Пока ты спал, организм мог выбросить феромоны подсознательно. Но когда я пришел в себя, ты дрых как ни в чем не бывало, и никаких признаков отторжения. Мы находились в крошечной комнате, в такой концентрации феромонов нормальный человек реагирует мгновенно, если только... у тебя к ним полный иммунитет.

Как бы Альфа ни оправдывался, Лу Минцзэ продолжал стоять скрестив руки, буравя его сердитым взглядом. Ему было банально досадно: хотя в глубине души он не делал из этого тайны — в конце концов, при долгом общении правда все равно всплыла бы наружу — осознание того, что у него за спиной выведали столь сокровенный секрет, радости не доставляло.

— Я правда не со зла.

Перебесившись за пару минут, Лу Минцзэ столкнулся с виноватым взглядом серых глаз и раздраженно махнул рукой:

— ...Ладно, сам видишь: на Сноу любой встречный, особенно в Северном городе, запросто может оказаться беглым каторжником. Теперь мне до жути интересно, что же ты такое сотворил, раз тебя, такого важного гуся, сослали на эту помойку.

Наверное, что-то по части интеллектуальных преступлений... Уж больно у него умный вид.

Усмехнувшись, Альфа поинтересовался:

— С чего ты взял, что меня сослали?

Лу Минцзэ фыркнул:

— Разве нет? Тогда ты сюда сбежал?

Альфа с улыбкой посмотрел на него:

— Ты так уверен, что я преступник? А я-то думал, чужие тайны тебя не интересуют...

Лу Минцзэ только хмыкнул про себя: подумаешь, секреты. Уж кто-кто, а они оба друг друга стоили.

— Стоило тебе проявить столько любопытства ко мне, как у меня тоже проснулся интерес. Так за что тебя упекли?

— За антиобщественную деятельность.

Лу Минцзэ опешил:

— Брехня, в федеральном кодексе нет такой статьи.

Альфа изумленно приподнял бровь:

— Ого, да ты знаток законов?

— В молодости я метил в военное училище, письменный экзамен сдал на максимум. Жаль только... не повезло с военной реформой, вот и вышвырнули обратно.

Судя по всему, Альфа был в хорошем расположении духа. Кивнув, он согласился:

— Ладно, будем считать, что такой статьи нет.

— ...

Столь легкая уступка сбила Лу Минцзэ с толку. Неужели он настолько отстал от жизни, пока куковал здесь, и в законы успели вписать новую пакость?

— А теперь расколись: что тебя связывает с доктором Мейлоки?

— Это так важно?

Альфа чуть приподнял подбородок, глядя на Лу Минцзэ снизу вверх. В его серых глазах плескалось бездонное море нежности:

— Для меня — да, очень.

Лу Минцзэ никак не ожидал услышать столь серьезный ответ. На секунду он потерял дар речи, собираясь спросить «почему», но взгляд Альфы напрочь отбил это желание — даже если бы тот ответил, вряд ли правда оказалась бы лучше неведения.

Босс, от вашего дыхания у меня мурашки

Это защитная глава, она опубликована на Цзиньцзя первой. Автор вкладывает много сил в написание каждой строки, пожалуйста, поддержите подлинную версию! Лу Минцзэ подошел к Альфе с баночкой мази и, придерживая за плечи, помог сесть, опираясь спиной о изголовье кровати. Плед соскользнул вниз, обнажив его торс. Когда Лу Минцзэ мыл Альфу, с него сняли всю одежду, так что теперь, стоило пледу упасть, перед ним предстало абсолютно голое тело во всей красе.

http://bllate.org/book/24011/2752681

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь