Готовый перевод Rebirth: Two Lives, One Body / Перерождение: Две жизни, одна судьба: Глава 35

День рождения. День смерти.

Цзи Чэньюй медленно приходил в себя сквозь волны нарастающей головной боли. Ему казалось, будто по его телу только что прошлось человек десять — каждый дюйм кожи пронзала боль, но, к счастью, он всё ещё мог двигаться. Он попытался приподняться и сесть, но почему в доме царила такая тишина? Шутливый голос Фэн Вэя и щебетание Шибы исчезли бесследно. С трудом разлепив опухшие, болезненные веки, он огляделся по сторонам.

Дядя Хэ, Шиба, Фэн Вэй, Ли Юньси и Юй Куо были разбросаны по полу, словно заснувшие люди, а Ци Зэнь лежал рядом с ним, с ног до головы испачканный кровью. Кроме них, здесь находилась Ю Ючжэнь — человек, которого тут быть определенно не должно.

Он торопливо подполз к Ци Зэню, легко толкнул его и, поднеся руку к его носу, почувствовал слабое дыхание — только тогда у него отлегло от сердца. Затем он подполз к Юй Куо, уловил его ровное дыхание и окинул взглядом грудные клетки остальных, которые мерно вздымались и опускались. Похоже, все они просто потеряли сознание и серьезно не пострадали, однако он всё же достал из кармана телефон, собираясь вызвать скорую. Не успел вызов пройти, как аппарат внезапно выхватили из рук.

Цзи Чэньюй с трудом повернулся и увидел, что Лу Имин, который по идее должен был лежать наверху на втором этаже, сейчас отключал его мобильный телефон. Тот улыбался, глядя на него сверху вниз, но выражение его глаз и вся мимика разительно отличались от прежней пугливости. Сейчас его взгляд был таким, словно он мог в любую секунду наброситься и вцепиться ему в горло.

Цзи Чэньюй чувствовал, что его язык едва ворочается, и через силу произнес: — Верни... телефон.

Лу Имин швырнул смартфон на диван, подошел, подхватил Цзи Чэньюй под руки и помог ему сесть.

— Ты... что здесь происходит? Нужно вызвать врача, он ранен. — Цзи Чэньюй тревожно посмотрел на всё еще кровоточащего Ци Зэня.

— Мне плевать, выживет он или нет. Главное, что с тобой всё в порядке. А теперь не мог бы ты вернуть мне мое имя?

Цзи Чэньюй нахмурился. По его воспоминаниям, этот Лу Имин был бесконечно добрым ребенком, с чего вдруг он заговорил о таком? И какое еще имя? Что значит вернуть имя?

Лу Имин присел рядом с Цзи Чэньюем, обнял его за плечи, но когда Цзи Чэньюй попытался отстраниться, то с удивлением обнаружил, что совершенно не может пошевелиться.

— Ты не понимаешь, да? Я говорю о том, что тебе пора вернуть имя Цзи Чэньюя мне, Бай Мо. — Человек перед ним пристально заглянул ему в глаза и произнес каждое слово отчетливо и раздельно.

Цзи Чэньюй чувствовал себя так, будто превратился в каменное изваяние. Что происходит? Что только что случилось? Почему всё вокруг так внезапно исказилось? Он постарался восстановить в памяти события недавнего прошлого. Картина за картиной медленно всплывали в его голове.

Он помнил, как они с Фэн Шу и остальными вернулись на виллу, и он рассказал Дяде Хэ, Фэн Вэю и остальным о том, через что ему пришлось пройти.

Дядя Хэ тогда покачал головой: — Надо же... подумать только, что она способна на такое.

Фэн Вэй возмущенно бросил: — В тот день, когда ты не вернулся, мы ведь ходили к твоему старшему брату, но никаких следов фальши не заметили. Ему за это можно смело вручать Оскар за лучшую мужскую роль.

Ли Юньси бросил взгляд на сидевшего в одиночестве в сторонке Фэн Шу и переспросил: — Выходит, все эти недавние слухи о корпорации Цзи — дело рук ваших людей? И та сплетня о покушении на бывшего президента корпорации тоже?

— Какое еще покушение на бывшего президента? — Дядя Хэ широко раскрыл глаза, словно пробудившись от кошмара, и перевел взгляд с Ли Юньси на него самого.

Он примирительно улыбнулся: — Эту деталь я добавил специально, вообще-то это было лишь предположение. Если она способна поднять руку на собственного родного сына, на что она еще не способна? Конечно, лучше, если этого не было, но а вдруг было?

Ли Юньси недовольно посмотрел на него: — Смотри, так и до нарушения закона недалеко.

— Расслабьтесь, у меня всё под контролем. Лучше скажите, вы что, решили устроить мне здесь празднование дня рождения?

Фэн Вэй шутливо врезал Цзи Чэньюю кулаком в плечо: — Ах ты паршивец! Жив-здоров, а словом не обмолвился, мы тут из-за тебя каждый день как на иголках сидали. К тому же, ну и жесток же ты к себе — вот так просто взял и совершил каминг-аут?

Тот с улыбкой посмотрел на Юй Куо: — Мм, подобные новости легче привлекают внимание. Результат доказал эффективность: многие подробности раскопали те папарацци, что жаждут сенсаций.

Юй Куо закатил глаза: — Боюсь представить, как на это отреагирует моя матушка.

Тот улыбнулся в ответ: — По крайней мере, это лучше, чем если бы она донимала тебя свиданиями вслепую. Ты должен быть мне благодарен.

Юй Куо горько усмехнулся: — Спасибо, благодаря тебе я теперь изгой общества.

Ли Юньси остался при своем мнении: — Не согласен. Сейчас однополые отношения принимают всё шире, глядишь, с такой искренностью вы еще и поддержку большинства заслужите.

Юй Куо кивнул: — Будем надеяться, раз уж я ввязался в это дело.

Шиба ко всем этим разговорам была совершенно равнодушна. Вскочив на ноги со сверкающими от возбуждения глазами, она заявила: — Хватит об этом! Сегодня твой день рождения, а значит, настало время раскрыть тайну того нефритового артефакта! Чего мы ждем?

Фэн Вэй тут же подхватил: — Точно-точно, у меня уже просто взрывается от любопытства. Дядя Хэ, доставайте скорее тот нефрит!

Не успел Дядя Хэ подняться, как доселе молчавший Фэн Шу произнес: — Подождите.

Все взгляды обратились к нему, и Шиба озадаченно спросила: — Почему?

Фэн Шу ответил: — Время еще не пришло. Его день рождения должен наступить в час лошади, ровно в три четверти.

Дяде Хэ и остальным потребовалось добрых полминуты в уме соображать, что это за время такое. А Шиба уже смотрела на него с искренним восхищением: — И правда мастер на все руки, даже это сумел рассчитать!

Фэн Вэй саркастично протянул: — Какой еще день рождения... Разве это не тот самый час, в который по телевизорам обычно головы рубят?

Дядя Хэ с сомнением посмотрел на Фэн Шу: — Откуда ты знаешь? Ты уверен, что именно в это время?

Фэн Шу ничего не ответил, лишь молча кивнул.

У Фэн Вэя тут же громко заурчало в животе: — Как раз кстати, у нас еще есть время попробовать праздничный обед, что мы приготовили.

Ли Юньси шутливо выругался: — Совести у тебя нет, этот обед целиком и полностью приготовил Дядя Хэ.

Фэн Вэй бесстыдно ухмыльнулся: — По крайней мере, продукты-то для него купил я!

Дядя Хэ с улыбкой сказал: — Как бы то ни было, сегодня день рождения Сяоюя, нужно радоваться. Пойдемте-ка к столу. — При этом он бросил еще один взгляд на Ци Зэня. Тот растерянно хлопал глазами, совершенно не понимая сути их разговора, но расспрашивать не смел — находиться здесь ему всё еще было немного неловко.

Компания уселась за обеденный стол и шумно отпраздновала этот полуденный обед. Едва они закончили трапезу, как подошло время тех самых трех четвертей, и вскоре Дядя Хэ с изящной шкатулкой в руках спустился вниз.

Он бережно поставил деревянную шкатулку на стол, и все, кроме Фэн Шу, столпились вокруг. Но когда крышка открылась, на лицах зрителей отразилось разочарование.

Этот кусок нефрита выглядел самым обычным камнем, никаких особых ощущений он не вызывал. Во всяком случае, в мечтах Цзи Чэньюя он должен был хотя бы светиться — по крайней мере, он так думал.

Шиба с замиранием сердца произнесла: — Пора ему вернуться на свое место, этот нефрит принадлежит тебе. — С этими словами она уставилась на Цзи Чэньюя, подталкивая его взять нефрит.

Он видел этот камень впервые —точнее, впервые после амнезии. Настал момент, когда все загадки должны были разрешиться, или по крайней мере всё, что происходило с ним лично, должно было наконец обрести смысл? Он протянул руку и поднял нефрит.

Сначала камень был ледяным, а его изумрудно-зеленый оттенок стал медленно бледнеть. Постепенно Цзи Чэньюй почувствовал, как нефрит начинает излучать тепло и даже испускать слабое, едва заметное сияние. Все вокруг широко раскрыли глаза. Он уже собирался отпустить шуточку в адрес Шибы: мол, и это всё, чего вы ждали? —

как вдруг острая боль пронзила его лаплань и мгновенно распространилась по всему телу. Он хотел закричать, но звук застрял в горле. В самый последний момент перед тем, как потерять рассудок, он увидел жуткую, искаженную злобой женщину и бросившегося к нему Ци Зэня. От сильного толчка Ци Зэня он рухнул на пол, а следом глаза залило ослепительным светом, словно он сам горел изнутри. Он отчаянно пытался вырваться, но это приносило лишь еще более невыносимые муки.

Когда ему показалось, что этому кошмару не будет конца, вся боль вдруг исчезла. На смену ей пришла абсолютная пустота — казалось, он сам растворился, хотя сознание всё еще теплилось. Перед внутренним взором один за другим замелькали обрывки чужих, незнакомых, но до боли родных видений. Чаще всего в этих кадрах мелькало его собственное лицо, но выражение и взгляд принадлежали кому-то другому. В его разуме проступал незнакомый двойник, и от этого его охватил первобытный ужас. Тот другой с картинок что-то говорил ему, пока в самом последнем кадре он не увидел собственный испуганный взгляд — и всё исчезло.

— Ты пришел или был здесь всё это время? — Голос вывел Цзи Чэньюя из оцепенения. В комнате появился еще один человек — это был Фэн Шу. Только сейчас его взгляд был прикован к Лу Имину, и в этих глазах плескалась невыразимая скорбь.

— Не смотри так, разве я не вернулся? — Лу Имин поднялся, подошел к Фэн Шу и протянул руки, касаясь его лица.

— Ты заставил меня ждать слишком долго, — срывающимся голосом произнес Фэн Шу.

— Да, я заставил тебя ждать. Спасибо тебе! — С этими словами Лу Имин повернулся к зябко кутавшемуся в пледы Цзи Чэньюю и заговорил:

— Ты, должно быть, до сих пор ничего не понимаешь. Что ж, неудивительно — мы оба изменились до неузнаваемости, но твоя душа по-прежнему принадлежит Бай Мо, в то время как душа Цзи Чэньюя, то есть моя, обрела новое пристанище. Тело вышло вполне сносным, как по-твоему, оно красивое? — Последний вопрос он адресовал стоявшему рядом Фэн Шу.

— Красивое. Для меня твоя душа — самое прекрасное на свете.

— Только ты умеешь ценить меня по достоинству. Без тебя я бы, наверное, никогда не отыскал его.

— Подождите, — сидевший на диване человек наконец обрел голос и прервал их нежную перепалку, — вы не могли бы объяснить, что здесь происходит? Но перед этим взгляните на человека на полу, который истекает кровью. Еще немного, и он умрет.

— Пока ты здесь, он не умрет, — непринужденно бросил Лу Имин.

Фэн Шу извлек из-за пазухи полотняный мешочек и достал оттуда Кольцо Жизни и Смерти, которое Цзи Чэньюй уже видел раньше. Фэн Шу протянул его сидевшему на диване Цзи Чэньюю.

— Возьми его и подумай, что именно ты хочешь сделать. Запомни: повернешь лицевой стороной — даруешь жизнь, повернешь обратно — принесешь смерть. Не перепутай.

Цзи Чэньюй сжал в руке Кольцо Жизни и Смерти, переводя взгляд на двоих стоявших перед ним людей. Всё это казалось дурной шуткой, но в то же время пугающе походило на правду. Переведя взгляд на лежавшего без чувств Ци Зэня, он перевернул центральную часть нефритового кольца. В тот же миг комнату залило мягкое свечение. Цзи Чэньюй во все глаза смотрел на Ци Зэня: кровь на теле раненого начала медленно впитываться обратно в кожу, а мертвенно-бледное лицо стало приобретать здоровый оттенок. Не прошло и минуты, как тот выглядел так, будто никогда в жизни не получал никаких травм, а его цвет лица полностью нормализовался.

В то же самое время остальные обитатели комнаты зашевелились. Они один за другим поднимались на ноги, с недоумением оглядывая помещение и пытаясь понять, почему это они валялись на полу.

Первой в себя пришла Ю Ючжэнь. Завизжав от ужаса, она ткнула пальцем в поднявшегося Ци Зэня: — Монстры! Вы все монстры! — С этими криками она бросилась к выходу, катясь и спотыкаясь, но у самого порога внезапно рухнула на пол и замерла.

Лу Имин с довольной улыбкой окинул взглядом пришедших в себя людей: — Ну вот, все проснулись. Добро пожаловать на празднование моего дня рождения, а заодно и поминок. Я — Цзи Чэньюй, прошу любить и жаловать!

http://bllate.org/book/24002/2750618