Готовый перевод Quick Transmigration: Pretending to be a White Lotus, I Conquered the World / Быстрое перемещение: Притворяясь белым лотосом, я свёл мир с ума: Глава 12

Когда он сел на трон, то разом отбросил всё, что было ему дорого.

Юй Цин, заметив, как его собеседник при упоминании родных скривился в насмешливой улыбке, невольно задумался: уж не из-за того ли, что семья плохо с ним обращалась, у этого человека сформировался такой подозрительный и недоверчивый характер?

Юноша смягчил свой холодный тон, и в голосе его проскользнули мягкие нотки:

— У тебя... плохие отношения с семьёй?

Чу Цзюньхэ увидел, как в глазах юноши промелькнуло искреннее тепло. Подумал, что тот, должно быть, принял его за несчастного сироту. В голове молнией пронеслась мысль: почему бы и не подыграть? Члены императорской семьи с рождения — искусные актёры, каждый из них умеет играть любую роль; те же, кто не умел, давно покоятся не во дворце, а в братских могилах.

Чу Цзюньхэ отвернулся, подставив юноше лишь свой профиль. Устремив тяжёлый взгляд на карпов, резвящихся в пруду, он негромко произнёс:

— Далеко не всем так повезло, как тебе, иметь любящую семью.

О том, как сильно князь Чжаньбэй обожает своего единственного сына, знали все. Эти слова Чу Цзюньхэ давали богатую почву для размышлений. Увидев, как Юй Цзыцин невольно нахмурился, он добавил:

— Впрочем, винить тебя не в чем. Давай считать, что всё, что было до этого момента, мы вычеркнули из памяти.

Дети, выросшие в неге и заботе, всегда излишне сострадательны к окружающим. Чу Цзюньхэ не питал неприязни к таким людям; хотя сам он не был добряком, но искренность и верность принципам вызывали в нём уважение.

Он вновь принял свой прежний, непринуждённый вид и с улыбкой сложил ладони в приветственном жесте:

— Можно сказать, мы познакомились при весьма необычных обстоятельствах. Меня зовут Чу Цзюнь. Не желаешь ли ты стать моим другом, господин?

Юй Цзыцин, будучи выходцем из семьи полководцев, пусть и выбрал путь учёного, сохранил широту души, свойственную воинам. Он никогда не был мелочным человеком, поэтому остановил жест Чу Цзюньхэ:

— Не нужно такой формальности. Зови меня просто Цзыцин.

Даже в простом движении руки юноши чувствовалась порода. Широкие рукава цвета лунного света, следуя за его жестом, очертили в воздухе изящную дугу. Даже Чу Цзюньхэ, столько лет проведший при дворе, никогда не видел человека столь чистого и прекрасного, словно выточенного из нефрита.

Будучи человеком весьма незаурядного ума, Чу Цзюньхэ понимал, что Юй Цзыцин вряд ли откажется от дружбы. Как император, он был искушён в политических беседах, и, когда он начал рассуждать о текущей ситуации в стране, юноша проникся к нему ещё большим уважением и стал называть его братом Чу.

— Если ты не против, Цзыцин, можешь называть меня братом Чу.

Юй Цин подумал, что они знакомы всего день. И хотя он искренне симпатизировал этому человеку, такое обращение казалось ему слишком близким, и он не знал, как вежливо отказаться.

На лице Чу Цзюньхэ появилась горькая усмешка:

— На самом деле, я всегда мечтал о младшем брате, таком, как ты. Наверное, человек вроде меня недостоин быть братом для такого, как Цзыцин.

Юй Цин почувствовал, что эти слова звучат подозрительно знакомо:

— Семь-семь, тебе не кажется, что он ведёт себя как типичный манипулятор?

077 залился смехом:

— Хозяин, похоже, ты встретил достойного соперника! Ох, этот мир становится всё интереснее.

Боясь, что собеседник его неправильно поймёт, Юй Цин поспешно произнёс:

— Брат Чу, наедине я буду звать тебя так, а при людях — по имени. Хорошо?

Чу Цзюньхэ вдруг почувствовал странное удовлетворение, словно ребёнок, который выпросил у родителей сладость. Его улыбка стала намного искреннее.

Юй Цин велел слугам принести удочки, и они устроились в коридоре у пруда. Какое же это было блаженство.

Заметив, что юноша немного расслабился, Чу Цзюньхэ решил прощупать почву:

— Цзыцин, у меня есть вопрос, не мог бы ты прояснить одно недоразумение?

Юноша склонил голову набок:

— М?

— Почему в тот день в храме Линъинь ты был одет в женское платье?

Как только прозвучал этот вопрос, лицо юноши залилось краской. Юй Цин невольно отвёл взгляд. В лучах солнца его глаза сияли, а в уголках губ и глаз играла какая-то невероятная, чарующая прелесть.

Взгляд Чу Цзюньхэ потемнел. Когда этот юноша не пытался сдерживать эмоции, он выглядел поистине неземным существом, словно демон из старинных преданий, способный лишить человека рассудка.

Юй Цин прикусил губу и коротко объяснил, что произошло. Чу Цзюньхэ был разочарован: всё оказалось совсем не так, как он себе представлял. Впрочем, этот Юй Цзыцин был слишком послушным — разве может слуга помыкать хозяином? Чу Цзюньхэ, привыкший к безграничной власти, не одобрял такой покорности:

— В этом поместье ты — хозяин, как слуги могут указывать тебе?

Юй Цин с улыбкой покачал головой:

— Дядюшка Линь для меня как родной человек, он старше, поэтому я обязан его слушать.

Дядюшка Линь — это был тот самый старик, Линь Итин. Когда-то он служил заместителем полководца под началом Юй Синаня, он был не только искусным бойцом, но и знатным лекарем.

Когда Юй Цзыцин родился, его мать умерла при родах. Князь Чжаньбэй, опасаясь оставлять сына одного в столице, отправил его в Цзяннань, а Линь Итин поехал с ним, став управляющим в резиденции, и оставался им вот уже больше десяти лет.

Он заботился о Юй Цзыцине как о родном сыне. Оригинал с рождения был болезненным, и Линь Итин всегда был рядом, выхаживая его. У Юй Синаня было много политических врагов, и они не раз посылали убийц в Цзяннань, но Линь Итин всегда отражал эти атаки.

Он так и не женился, несмотря на все уговоры Юй Цзыцина. Согласно сюжету романа, после смерти Юй Цзыцина Линь Итин, не выдержав горя, вскоре скончался вслед за ним. В глазах Юй Цина его любовь к оригиналу была не меньше, чем любовь отца.

Настоящее отцовское сердце.

Юй Цин рассказал часть истории Линь Итина, и Чу Цзюньхэ не мог не вздохнуть: поистине верный слуга.

Он вдруг вспомнил старого евнуха, который заботился о нём, когда он ещё не взошёл на престол.

С самого рождения он был неугоден покойному императору, а его мать была женщиной доброй, что в императорском дворце означало верную гибель. Император тогда был без ума от одной из своих наложниц. Мать будущего императора была молода и красива, но стоило ей лишь однажды провести ночь с императором, как та наложница затаила злобу и вскоре отравила её. Император даже не помнил имени матери, что уж говорить о сыне.

После смерти матери его положение стало совсем отчаянным.

Люди во дворце привыкли пресмыкаться перед сильными и унижать слабых. Когда он голодал, тот старый евнух часто тайком приносил ему горячую еду. В дворцовых стенах ничего не делается просто так, но этот евнух когда-то получил милость от его матери и теперь платил добром за добро — редкое качество для того места.

Тогда он думал, что, хотя люди во дворце холодны, есть среди них и достойные. Он наивно мечтал, что, когда добьётся успеха, щедро отблагодарит старика.

Но та наложница узнала, что евнух помогает мальчику, и приказала забить его до смерти прямо у него на глазах. Вопли старика звучали для него как пытка. Целый месяц он видел кошмары, где старик умирал снова и снова. Чу Цзюньхэ тогда не было и двенадцати.

С тех пор последняя крупица доброты в его сердце была выжжена. Став императором, первое, что он сделал — приказал разрыть могилу той наложницы, а её останки скормить собакам. Он прослыл жестоким и нечестивым, но ему было всё равно.

В тот момент, когда он сел на трон, он вспомнил лишь слова старого евнуха: «Если бы я мог дожить до того дня, когда вы добьётесь успеха... Если вы не побрезгуете, возьмите меня с собой, я буду готовить вам еду до конца своих дней».

Маленький Чу Цзюньхэ со смехом отвечал: «Дядюшка Ли, когда я стану великим, я построю для вас огромный дом, буду заботиться о вас до самой смерти, как же вы будете мне готовить?»

Старик щурился от улыбки: «Куда уж мне... Если вы просто поставите мне кенотаф после моей смерти, этого будет достаточно. Я так давно во дворце, что почти забыл своё имя. Если вы вспомните обо мне, высеките на камне моё имя».

«Дядюшка Ли, какие у вас скромные запросы! Хорошо, как вас зовут?»

Старик, словно погрузившись в воспоминания, или, может, предчувствуя свою судьбу, вздохнул и погладил его по голове: «У меня очень красивое имя — Ли Фэншэн».

Чу Цзюньхэ никогда не забывал об этом обещании. Он хотел поставить кенотаф, но даже тел не нашёл. В итоге он установил пустую могилу с высеченным именем Ли Фэншэн.

Чу Цзюньхэ откинулся на спинку кресла и уставился в небо, погрузившись в молчание. Юй Цин не мешал ему. Он знал, что это редкий момент слабости, доступный лишь императору.

Юй Цин принялся за свою удочку.

Он внимательно читал роман, и эта сцена с евнухом была описана очень подробно. Нынешний глава евнухов при Чу Цзюньхэ носил имя Ли Фэншэн — имя, которое император даровал ему лично, не желая забывать того старика.

Значит, Чу Цзюньхэ не был лишён чувств. Просто, долго находясь на вершине власти и привыкнув к одиночеству, он сам уверил себя в этом. Но ничьё сердце не сделано из камня. Чтобы покорить его, нужно найти слабое место, и рано или поздно лёд растает.

Юй Цин рыбачил весь вечер. Солнце сегодня пригревало ласково, и Чу Цзюньхэ, разморенный ветерком, незаметно уснул прямо в коридоре. Проснувшись, он был ошеломлён: как он мог так беспечно уснуть в резиденции князя Чжаньбэй? И ведь спалось ему так хорошо.

077:

— Почему ты не разбудил его и не поговорил? Он через несколько дней уедет в Чанъань, нам нужно действовать быстрее!

Юй Цин небрежно улыбнулся:

— Я рыбачу.

077 вздохнул:

— Другие игроки уже давно продвинулись вперёд, а ты всё рыбу ловишь. Лучше бы сразу поехал в Чанъань, там же главные герои!

Юй Цин наконец вытянул рыбу и довольно улыбнулся:

— Потому что эта рыба ловится только в Цзяннани.

077:

— А? Ты про Чу Цзюньхэ?

Юй Цин:

— В Чанъане он — всемогущий император, он начеку каждую секунду. А здесь, в Цзяннани, никто не знает, кто он. В резиденции князя красиво, нет гнетущей атмосферы дворца. Окружение сильно влияет на настроение, иначе как объяснить, что он здесь уснул? В романе он даже спал, положив меч рядом с подушкой.

077 почесал голову:

— И правда, хозяин, ты прав. Это я всё слишком упростил.

Юй Цин убрал удочку и с лёгкой улыбкой посмотрел на Чу Цзюньхэ:

— Хорошо спалось, брат Чу?

Чу Цзюньхэ усмехнулся:

— Стыдно признаться, но я позволил себе расслабиться.

Линь Итин подошёл к ним, глядя на Юй Цина с нескрываемой нежностью:

— Молодой господин, пора ужинать. У озера ветер холодный, как бы вы не простудились.

Он накинул на плечи Юй Цина накидку из меха белой лисицы.

— Дядюшка Линь, всё в порядке. Брат Чу погостит у нас несколько дней, подготовьте комнату для него и того юноши, — Юй Цин указал на Лин Ци, который с мечом в руках стоял неподалёку.

Линь Итин бросил холодный взгляд на Чу Цзюньхэ, но тут же обернулся к Юй Цину с улыбкой:

— Хорошо, я всё устрою.

Похоже, он всё ещё сомневался. Он подошёл ближе и прошептал:

— Молодой господин, этот человек опасен, будьте осторожны...

Юй Цин со вздохом подтолкнул его вперёд:

— Ой, дядюшка Линь, я уже проголодался, пойдёмте скорее! Я поймал сегодня такую большую рыбу, попросим тётушку Лю приготовить её.

Услышав про рыбу, Линь Итин оживился:

— Отлично, я обожаю рыбу!

Юй Цин, проявив юношеское обаяние, заискивающе улыбнулся:

— Я поймал её специально для вас, никому другому не дам...

Они шли, весело болтая, и их фигуры казались такими тёплыми и уютными.

Юй Цин направился к главному залу и, уже на ступенях, обернулся. Чу Цзюньхэ всё ещё стоял там, не двигаясь. Юй Цин одарил его ослепительной улыбкой, похожей на распускающуюся ветку сливы:

— Брат Чу, почему не идёшь за нами?

Юноша в коридоре обернулся и улыбнулся в ответ. Накидка из меха лисицы красиво развевалась, на фоне белоснежного меха его лицо казалось ещё изящнее, кожа — белее снега, а изогнутые брови и глаза — невероятно пленительными.

Волосы были собраны нефритовой заколкой, от которой тянулись тонкие цепочки, подрагивающие при каждом движении, словно капли дождя.

Только сейчас он понял смысл выражения: «Один её взгляд — и рушатся города».

Сердце Чу Цзюньхэ забилось быстрее.

Его взгляд потемнел. Он поправил халат и с улыбкой ответил:

— Иду.

Он намеренно шёл медленно, наблюдая за ними со стороны. Юй Цзыцин и Линь Итин впереди обсуждали самые обычные домашние дела, но для Чу Цзюньхэ это было в диковинку. В императорском дворце он никогда не видел ничего подобного — так просто и так тепло. Он невольно расслабился.

Если бы он не был императором, а родился в обычной семье, это было бы неплохо — впервые в жизни Чу Цзюньхэ посетила такая мысль.

В присутствии Линь Итина Юй Цзыцин был словно ребёнок: милый и немного озорной, в его глазах светилась юность, совсем не похожая на детей из дворца, которые с ранних лет живут в интригах и расчётах.

За ужином тётушка Лю радушно потчевала гостей. Лин Ци поначалу не решался сесть за один стол с императором, но Юй Цзыцин настоял, что гость не должен стоять, а Чу Цзюньхэ бросил на него взгляд, разрешающий сесть. Лин Ци, дрожа, опустился на стул.

Тётушка Лю была мастерицей на все руки и так расписала местные блюда, что у всех разыгрался аппетит, хотя на столе всё было довольно скромно. Это удивило Чу Цзюньхэ.

Он как бы невзначай спросил:

— Цзыцин, ты привык к такой простой пище? Должно быть, мне стоит попробовать всё.

Юй Цзыцин, казалось, не заметил подвоха, но, уловив тон, с улыбкой кивнул:

— Да. Мой отец много лет провёл в походах, солдатам часто не хватало еды, многие умирали от голода. Поэтому отец учил меня помнить, как труден путь каждого зерна, и не тратить ничего попусту. Эти блюда выглядят скромно, но руки у тётушки Лю золотые, это подлинный вкус Цзяннани. Попробуй.

Чу Цзюньхэ на мгновение замолчал, нахмурившись:

— Как может не хватать продовольствия? Двор выделяет достаточно зерна.

Юй Цин замер с палочками в руках и негромко произнёс:

— Это нужно спросить у господ из Чанъаня.

— Почему же князь Чжаньбэй не доложит императору?

— А кто поверит моему отцу? Все и так считают его... Впрочем, не будем об этом.

Чу Цзюньхэ потерял аппетит. Человек, ответственный за распределение продовольствия, Мэн Цзунда, был назначен им самим, чтобы сдерживать влияние семьи Юй.

Даже если бы Юй Синань доложил, он бы, скорее всего, не поверил. С самого начала он относился к Юй Синаню с подозрением и предвзятостью.

Потому что Юй Синань был не обычным человеком, а мудрым полководцем. Его таланты в стратегии и лидерстве вызывали страх. Как тут не опасаться?

Слова Юй Цина заставили Чу Цзюньхэ задуматься. Он вспомнил государственные дела, и в его душе зародилось сомнение.

Не слишком ли всё совпадает? Не играет ли Юй Цзыцин всё это специально, чтобы усыпить его бдительность?

Чу Цзюньхэ небрежно взглянул на Юй Цина, его улыбка не достигла глаз:

— Цзыцин, ты не хочешь узнать, кто я такой? Кажется, с самого начала ты ни разу не спросил.

Юй Цин сжал руки под столом. Вот оно что — подозрительность императора проснулась.

Чанъань.

— Прошло уже несколько дней, а он всё не возвращается? — холодные, узкие глаза мужчины, сидевшего на троне, небрежно скользнули по Ши Хэ. От его взгляда кровь стыла в жилах.

Ши Хэ притворно спокойно ответил:

— Должно быть, какие-то дела задержали его в пути.

Мужчина опустил взгляд, вращая перстень на пальце. Его поза была полна величия и отстранённости:

— Мой батюшка — человек непростой, его не так-то легко удержать обычными красавицами.

— Вы имеете в виду Юй Цзыцина?

Чу Яньцин слегка улыбнулся:

— Юй из Цзяннани...

— Откуда вы знаете, что это красавица? — Ши Хэ удивился. Чу Яньцин был мастером интриг, у него были свои люди даже рядом с императором, так что это неудивительно.

Но почему Чу Яньцин уверен, что дело именно в Юй Цзыцине? Ши Хэ не понимал, но его роль — советник, и он не мог позволить себе выглядеть глупо.

Чу Яньцин перевёл взгляд на фигуру за дверью:

— Ведь Юй Цзыцин — первая красавица Цзяннани. Ха, похоже, в Чанъане скоро подуют иные ветры.

Ши Хэ лихорадочно соображал:

— Есть ли у вас план, господин?

— Если Юй Цзыцин, за спиной которого триста тысяч воинов, склонится передо мной, то и трон, и резиденция князя Чжаньбэй окажутся в моих руках.

Ши Хэ не сомневался в способностях Чу Яньцина. Этот мужчина обладал холодным очарованием, его взгляд заставлял сердце биться чаще.

Наследный принц Великого Чу, Чу Яньцин, обычно выглядел воплощением мягкости и благородства, но Ши Хэ знал, насколько черна его душа. Под маской скрывался холодный и безжалостный человек, чьей единственной любовью была власть.

— Юнь Синь, приступай.

Ши Хэ даже не успел понять, что произошло, как слуга, стоявший за дверью, оказался мёртв. Его охватил ужас:

— Господин, это...

Мужчина невозмутимо ответил:

— Впредь, когда обсуждаем дела, не приводи никого. — Он погладил белую кошку на коленях и усмехнулся: — Выбросьте его в братскую могилу.

Ши Хэ покрылся холодным потом: «Этот человек настоящий безумец».

Юй Цин не торопясь ответил:

— У каждого в этом мире есть свои тайны, зачем докапываться до сути? К тому же, так ли важно, кто ты? Неужели брат Чу выбирает друзей, исходя из их статуса?

Чу Цзюньхэ на мгновение лишился дара речи. Похоже, он и правда был слишком подозрителен. Юй Цзыцин был столь чист сердцем, что подобные вопросы лишь оскорбляли его.

Мужчина приподнял бровь и с улыбкой признал свою ошибку:

— Цзыцин, ты меня не так понял. Я не имел этого в виду, просто мой статус не позволяет раскрыть всё сразу, я боялся, что это создаст преграду между нами. Этот кубок — моё извинение.

http://bllate.org/book/23982/2749414