Готовый перевод My Cousin Is Hard to Raise / Сложный характер: Мой любимый кузен: Глава 22

Оба вышли из больничного здания, раскрыли зонты и прошли так какое-то расстояние, прежде чем Дуань Жуйцин повернул голову и спросил:

— Брат, она тебе не нравится?

Услышав этот вопрос, Юнь Шаочэнь почти не отреагировал. Он чуть притянул к себе мальчишку и бесстрастно ответил:

— Не твоего ума дело.

— Правда не нравится? Почему? — Дуань Жуйцин нахмурился, явно уловив в его словах желание отделаться. Но он действительно не мог этого понять, поскольку в прошлой жизни так и не разобрался. У той девушки и происхождение хорошее, и внешность замечательная, а характер, хоть и с небольшой эгоистичной капризностью избалованной барышни, в целом всё же очень неплох. С чего бы двоюродному брату относиться к ней столь прохладно?

Юнь Шаочэнь бросил на него взгляд, потрепал по макушке и произнёс:

— Сяо Жуй, у многих вещей нет причин, поэтому я не могу тебе ничего объяснить. Повзрослеешь — поймёшь.

Он всегда был немногословен, а уж объяснять кому-то что-то доводилось и вовсе редко. Если он и сказал Дуань Жуйцину столь длинную речь, то лишь потому, что тот занимал в его сердце слишком особое место.

Дуань Жуйцин замолчал. За зонтом монотонно шуршал дождь; стоило выйти за пределы освещения уличного фонаря, как вокруг воцарялась непроглядная тьма, в которой раздавались лишь шаги идущих сквозь непогоду людей.

Они так и шли тесно прижавшись друг к другу под небольшим зонтиком, неторопливо шагая по тротуару, и какое-то время никто не нарушал молчания.

Дуань Жуйцин думал о многом. Он ведь вовсе не был наивным восемнадцатилетним юнцом и слишком хорошо знал о неизбежностях человеческого бытия. Оттого ему вдруг пришло в голову: а не по этой ли самой причине — из-за безвыходности или под давлением обстоятельств — Юнь Шаочэнь много лет назад женился на дочке их руководителя?

— Брат.

Дуань Жуйцин внезапно остановился и придержал Юнь Шаочэня за руку.

— Мм?

Чаще всего Юнь Шаочэнь потакал Дуань Жуйцину — намеренно или случайно, просто потому что тот был Дуань Жуйцином.

— Если она тебе не нравится, не женись на ней. Э-э...

Заметив странный взгляд двоюродного брата, Дуань Жуйцин торопливо поправился:

— Я имею в виду, если ты по-настоящему не можешь её полюбить, не будь с ней. Ты не виноват, что не принимаешь нелюбимого человека; ещё больше нет её вины в том, что она смело добивается того, кто ей дорог. Ни один из вас не поступает неправильно, но ты должен знать: на свете много людей, и осчастливить её сможешь не только ты один. Тебе не нужно заставлять себя, иначе в конце концов изломаете судьбы и ты, и она.

К концу фразы Дуань Жуйцин говорил уже почти с самоиронией. Он вспомнил свою собственную жену из прошлой жизни. Она была прекрасной женщиной: все те десять с лишним лет, что они провели вместе, она изо всех сил заботилась о нём, изо всех сил поддерживала домашний очаг. И хотя он не мог полюбить её по-настоящему, но отвечал на заботу всем, чем был способен. Если бы не та история, ввергшая его истинные предпочтения в пучину всеобщей огласки, она бы не сошла с ума от невыносимости принятого удара...

Юнь Шаочэнь хранил молчание, и было неизвестно, дошли ли его слова до него.

Дуань Жуйцин вдруг тяжело и долго вздохнул. В сущности, каждый знал, что у жизни нет обратной дороги и даётся она лишь раз, но кто, не пройдя этот путь до конца, осмелится и вправду отбросить всё ради жизни исключительно для себя?

Ответ — никто. Каким бы беззаботным ни казался человек, у него всегда найдутся те, кого он не сможет отпустить, или дела, к которым привязан. А обрести подлинную свободу, оставшись совсем одному и ни о ком не заботясь... Мало кто захочет для себя такой участи.

Люди устроены крайне противоречиво: они слишком мудры и прекрасно знают, что стрекоза, попавшая в паутину, возможно, уже никогда не сможет взмыть в синее небо и ей остаётся лишь ждать смерти. Но в то же время они понимают, что пустившийся в бесцельное странствие воздушный змей, лишившись нити, неизбежно рухнет чужаком в чужих краях, потеряв абсолютно всё. Первое — сколь же это жалко, второе — сколь печально.

Ни того, ни другого разумные создания не желают. Им вечно подавай всё и сразу, но чаще всего в итоге они терпят обоюдное поражение.

— Хватит думать, пошли домой.

Услышав вздох мальчишки, исполненный какой-то беспомощной, почти болезненной тоски, Юнь Шаочэнь почувствовал, как в груди защемило.

— А как же тётушка? Мы ведь собирались её встретить, — Дуань Жуйцин поднял на него голову и растянул губы в улыбке.

— Она, скорее всего, уже вернулась, — ответил Юнь Шаочэнь.

— Вернулась? Ну что, поспорим? — с улыбкой предложил Дуань Жуйцин.

Юнь Шаочэнь молча смотрел на него, но раз уж тот прямо не возражал, Дуань Жуйцин счлëл это за молчаливое согласие и весело произнёс:

— Кто проиграет, тот завтра встанет пораньше и приготовит завтрак, чтобы тётушка могла подольше отдохнуть.

Посмотрев на него ещё немного, Юнь Шаочэнь неожиданно кивнул, принимая условия пари.

Дуань Жуйцин вдруг почувствовал себя необычайно гордым. Сам не зная почему, он никогда прежде не испытывал подобного чувства триумфа, но вовсе не отторгал его.

— Брат, а скажи мне, какие люди тебе нравятся? Я встречу такого человека и познакомлю вас, ручаюсь, ты останешься доволен.

Дуань Жуйцин чувствовал, что хотя он и вернулся в прошлое из тридцативосьмилетнего возраста, эта его зрелость куда-то испарилась, стоило оказаться рядом с Юнь Шаочэнем. Он даже не пытался ничего скрывать, возможно, потому что интуитивно чувствовал: этот двоюродный брат относится к нему совершенно по-особенному.

— Не спрашивай, лучше занимайся своими делами.

Юнь Шаочэнь бросил на него лишённый всякого выражения косой взгляд.

— Почему не говоришь? Или у тебя уже кто-то есть?

Дуань Жуйцин ощутил лёгкое недовольство и даже нечто вроде ревности. За всю свою долгую жизнь он встретил лишь одного человека, который всегда во всём ему потакал. Если бы оказалось, что в сердце этого человека живёт кто-то ещё, кого тот балует и о ком заботится сильнее, он, пожалуй, и вправду бы приревновал.

Юнь Шаочэнь пропустил его вопрос мимо ушей. К тому моменту они уже подошли к дому, и он мягко втолкнул парня в подъезд, знаком велев закрыть зонт и подниматься наверх.

— И впрямь не скажешь? — закрыв зонт, Дуань Жуйцин обернулся и произнёс с видом знатока: — Та девочка с первого взгляда производит впечатление человека из хорошей семьи. Если она узнает, что у тебя есть кто-то горячо любимый, не станет ли она чинить той стороне неприятности?

Юнь Шаочэнь по-прежнему молчал. Вытянуть из него хоть слово или добиться выражения каких-либо чувств на лице было невероятно сложно — не зря же Матушка Юнь обладала такой проницательностью и умела подмечать душевные терзания сына. Пожалуй, даже самый знаменитый детектив не смог бы разгадать его загадку.

— Эм, а не слишком ли мрачно я о ней думаю?

Столкнувшись с полнейшим молчанием двоюродного брата, Дуань Жуйцин вдруг подумал, не слишком ли он болтлив, и благоразумно решил замолчать.

Они поднялись на свой этаж вместе. У дверей квартиры Юнь Шаочэнь остановился, странно глядя на него через плечо, и спросил:

— Замолк?

— Ты всё равно ничего не отвечаешь, мне одному говорить неинтересно, — в голосе Дуань Жуйцина прозвучало лёгкое недовольство. Надо же, только сейчас заметил!

Юнь Шаочэнь бросил на него взгляд, прислонился спиной к стене и негромко произнил:

— Насчет того, станет ли она причинять кому-то вред, я не знаю. Но я не позволю кому бы то ни было обидеть того, кто невероятно дорог мне.

Произнеся это, он посмотрел на Дуань Жуйцина и легко покачал головой. Высокая и стройная фигура небрежно опиралась на стену, полуразвёрнутое лицо под тусклым светом лестничной площадки казалось исключительно красивым и мужественным, а выражение глаз было исполнено непоколебимой решимости.

Глядя на него снизу вверх, Дуань Жуйцин ни о чём больше не думал — в этот миг в груди внезапно кольнуло острой болью, словно ему надолго перекрыли воздух и стало нечем дышать, а сердце забилось в бешеном ритме.

— Т-тогда... я ведь тоже один из тех, кто дорог тебе «невероятно»?

Он продолжал смотреть на него под тем же углом, беззвучно шевеля губами.

Юнь Шаочэнь на секунду растерялся от его слов, но тут же опомнился и твёрдо кивнул:

— Разумеется.

Это был не розыгрыш и не дежурная отговорка, брошенная лишь потому, что его прямо об этом спросили. Просто он давным-давно записал его в список самых важных людей.

Дуань Жуйцин тоже почувствовал его искренность, и с тех пор настроение у него было неизменно прекрасным.

На следующее утро завтрак, разумеется, готовил Дуань Жуйцин, поскольку Матушка Юнь накануне и вправду вернулась домой. Более того, она приготовила им обоим горячий поздний ужин, уплетая который за обе щеки, Дуань Жуйцин с улыбкой протянул: сразу видно, мать и сын, до чего же хорошо они друг друга понимают!

Конечно, стоило ему спозаранку вылезти из постели, как следом проснулся и Юнь Шаочэнь — у него не было привычки валяться по утрам, и он встал, чтобы помочь младшему брату с готовкой.

Вскоре после них поднялась и Матушка Юнь. Втроём они позавтракали, после чего разошлись по работам.

Вернувшись к своим обязанностям, Дуань Жуйцин захватил с собой побольше расфасованных им пакетиков с чаем. Едва добравшись до офиса, он раздал по пакетику каждому из коллег — разумеется, не забыл и руководителя отдела Кан Нинхуэя.

Кан Нинхуэй отличался от Ло Хуна: если Ло Хун был любителем выпить, то Кан Нинхуэй предпочитал чай. Поэтому подарок пришёлся ему по душе, а узнав, что чай выращен дома, он и вовсе принял его без лишних разговоров.

В отеле нашлось ещё несколько ценителей чая. Услышав, что у Дуань Жуйцина есть сухие чайные листья собственного производства, они стали тайком и явным образом заглядывать в отдел закупок. Дуань Жуйцин только улыбался: если собеседник не заговаривал об этом напрямую, он прикидывался, что ничего не слышит, а если тот выражал интерес открыто, щедро делился подарком.

Так за весь день он и раздал все заготовленные с утра чайные пакетики.

Прекрасное настроение прошлой ночи не покидало его и во второй половине следующего дня, поэтому он решил сначала заглянуть в полицейский участок навестить двоюродного брата.

Однако у входа в отель его кое-кто поджидал. Это была та самая девушка, что приходила в больницу к Юнь Шаочэню накануне вечером. Дуань Жуйцин узнал её с первого взгляда.

— Младший братик, с работы?

Девушка вела себя так, будто они старые знакомые, держась с уверенностью человека, который уже без пяти минут стал второй половинкой Юнь Шаочэня. В каждом её слове и жесте сквозило абсолютное предвкушение победы.

— Меня зовут Дуань Жуйцин. Можешь звать меня Жуйцин или просто Сяо Дуань.

Поскольку сам Дуань Жуйцин не одобрял её отношений с двоюродным братом и заранее решил не оказывать им никакой поддержки, сближаться с ней у него не было ни малейшего желания.

— Жуйцин... Какое красивое имя. И к тому же, — она перевела взгляд и окинула его оценивающим взором, после чего с улыбкой добавила: — Очень тебе подходит.

— Спасибо.

Дуань Жуйцин кивнул. Понимая, что она явно явилась к нему не просто так, он не стал сразу уходить. К тому же, ему и в голову не приходило, что столь нежное имя может ему подходить.

— В городе есть одно прекрасное кондитерское заведение. Пойдём вместе, угощаю, — с обворожительной улыбкой предложила девушка, держась непринужденно и естественно, так что отказать ей было почти невозможно.

— Ты по делу ко мне? Только я ведь ещё не знаю твоих имени и фамилии.

Дуань Жуйцин изобразил растерянность и наивно хлопал глазами.

— Ой, смотри-ка, совсем забыла! Меня зовут Шэнь Цинхуа: цин — из тройки князей и девяти министров, а хуа — из Китая, — улыбнувшись, представилась она.

— Шаочэнь ведь наверняка никуда тебя не водил, да? Впрочем, верно, у него вечно нет времени. Ничего, в будущем я буду тебя везде водить, я знаю полно интересных мест.

http://bllate.org/book/23966/2745866

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь