Готовый перевод My Cousin Is Hard to Raise / Сложный характер: Мой любимый кузен: Глава 19

Когда Дуань Жуйцин всё подготовил, он в одиночку отправился на кухню ресторана. Ло Хун, увидев, что он вернулся так быстро, немного удивился, но в основном обрадовался.

Они вышли из ресторана, оживленно беседуя, и Дуань Жуйцин подробно перечислил всё, что привез с собой.

Ло Хун с улыбкой выслушал его и сказал: — Дичь — вещь отменная! Привози. Составь мне список с ценами и количеством, но кое-что из этого оставь мне отдельно. У меня есть ученик, он сам открыл ресторанчик неподалеку, дело только начинается. Цену за эту часть установишь сам, как знаешь. — С этими словами он похлопал его по плечу, и смысл сказанного был более чем понятен.

Дуань Жуйцин кивнул в ответ и с улыбкой произнес: — Конечно. Хочешь сначала пойти посмотреть товар?

Ло Хун немного подумал и кивнул: — Ладно, давай сначала взглянем.

Юнь Шаочэнь дома как раз разбирал вещи, привезенные из деревни. Увидев возвращающихся мужчин, он кивнул Ло Хуну.

— Шеф Ло, это мой двоюродный брат, он полицейский, — представил их друг другу Дуань Жуйцин.

— О, полицейский! Это отличная профессия, — с улыбкой отозвался Ло Хун.

Юнь Шаочэнь пожал ему руку, кивнул и больше ничего не сказал.

Тогда Дуань Жуйцин перевел разговор на привезенные им лесные дары.

Мясо дикого кабана было обработано прекрасно: цвет правильный, аромат тоже самый что ни на есть настоящий, без малейшего намека на порчу или тухлый запах. От ста десяти цзиней у Ло Хуна разбежались глаза, и в конце концов он решил тридцать цзиней отправить в ресторанчик своего ученика, а восемьдесят цзиней забрать в свой ресторан.

Цены, которые назначил ему Дуань Жуйцин, были следующими: мясо для ресторана шло по тринадцать юаней за цзинь, всего на 1040 юаней. То, что предназначалось ученику Ло Хуна, разумеется, стоило чуть дешевле: за тридцать цзиней он взял в общей сложности триста пятьдесят юаней, сделав скидку в сорок юаней.

Девять бамбуковых куропаток и девять фазанов — накануне вечером Дуань Жуйцин вместе с младшей тетушкой покормил их, связаны они были не слишком туго и все еще оставались живыми.

Ло Хун осмотрел каждую птицу по очереди, непрерывно восхищаясь, и живые фазаны в его глазах уже казались готовыми деликатесами на тарелках.

Две бамбуковые куропатки и два фазана достались самому Ло Хуну, за них он насчитал всего пятьдесят юаней — цена более чем дешевая. Остальные семь бамбуковых куропаток и семь фазанов предназначались для ресторана: куропатки шли по 12 юаней за штуку, а фазаны — по 17 юаней за штуку, всего на 203 юаня.

Зимние побеги бамбука почти целиком ушли ученику Ло Хуна по цене один юань за цзинь, всего сто цзиней. Ресторану оставили лишь двадцать цзиней на гарнир по цене 1,2 юаня за цзинь, что составило всего двадцать четыре юаня.

Наконец, сушеные грибы, черные древесные грибы и множество диких пряностей, собранных Дуань Жуйцином. Их было немного, но они являлись лучшей приправой к дичи, способной подчеркнуть вкус и убрать лишнюю жирность. Дуань Жуйцин потратил на них меньше ста юаней, но запросил двести двадцать.

Цена была несколько завышенной, и Ло Хун прекрасно понимал его намерения, но спорить не стал и молча кивнул, соглашаясь.

Когда обе стороны подсчитали цены, вышло: для ресторана — на 1487 юаней, лично для Ло Хуна — на 480 юаней. Покончив с расчетами, Дуань Жуйцин достал тщательно вымытые и связанные пучками побеги хауттюйнии. Подняв глаза, он заметил, как у Ло Хуна загорелись глаза, и мысленно похвалил его за знание дела.

Достав десять пучков, Дуань Жуйцин с улыбкой сказал ему: — Это я сам выкопал в горах. Шеф Ло наверняка знает, как приготовить их вкуснее всего. Я планирую немного заняться их выращиванием и запустить в продажу, так что считайте это угощением на пробу.

Ло Хун радостно принял пучки, поднес к носу, понюхал и с улыбкой произнес: — Когда я раньше ездил по деревням, мне действительно доводилось такое пробовать: освежает, убирает жир, полезно для здоровья, да к тому же лекарственное растение. Я даже сам пытался их копать, но никогда не думал о том, чтобы выращивать самостоятельно. Говорят, те, кто никогда не пробовал эту штуку, и пальцем к ней не притронутся, но сто раз подсесть — за уши не оттащишь. Ладно, раз ты хочешь развить это дело, я помогу тебе с продвижением! Сяо-Дуань, ты молодчина, далеко пойдешь! — С этими словами он снова похлопал Ло Хуна по плечу и поднял вверх большой палец.

Дуань Жуйцин лишь слегка улыбнулся: хотя выглядел он вполне довольным, но особой заносчивости в нем не было.

Стоявший рядом Юнь Шаочэнь, наблюдая за его выражением лица, о чем-то задумался, слегка нахмурившись.

Ло Хун больше ничего не говорил, тут же расплатившись с ним наличными — всего тысяча девятьсот шестьдесят семь юаней. Он не убавил ни цзеня и добавил: — Будут у тебя еще такие вещи — привози все мне, только сделай скидку на цену. Уездный город небольшой, но добрая половина ресторанов принадлежит моим ученикам. Что захочешь продвигать — просто привози мне.

Дуань Жуйцин, разумеется, охотно закивал в ответ: он знал, что Ло Хуну еще придется договариваться с закупочным отделом и, скорее всего, тот тоже поиграет на разнице в цене, но всё это уже не имело к нему никакого отношения.

Закончив с этой маленькой сделкой, он аккуратно упаковал ранее расфасованный чай, сказав, что это продукт их собственного производства, и предложил попробовать.

Раз уж товар был домашним, тут и говорить было не о чем, и Ло Хун с удовольствием принял подарок.

После этого Дуань Жуйцин помог Ло Хуну поймать машину, рассортированные продукты развезли по двум адресам, и только тогда довольный Ло Хун уехал.

Проводив Ло Хуна, Дуань Жуйцин глубоко вздохнул, расслабленно опустился на стул, достал гроссбух и принялся подсчитывать выручку.

Юнь Шаочэнь налил ему чашку чаю, потрепал по голове и спросил: — Сколько удалось заработать на всем этом?

— Ну, на мясо дикого кабана у председателя ушло восемьсот восемьдесят, на сухофрукты — меньше ста, в общем, около девятисот восьмидесяти. Продали за тысячу девятьсот шестьдесят семь, если подсчитать, чистая прибыль — почти тысяча, вполне неплохо. — Общаясь со своими, Дуань Жуйцин всегда преображался: его глаза расплывались в лучистых полумесяцах улыбки, делая лицо невероятно миловидным.

Юнь Шаочэнь кивнул, повернулся, ушел в свою комнату и спустя мгновение вышел обратно. Положив перед Дуань Жуйцином стопку купюр, он произнес: — Здесь пять тысяч, пока возьми. Они понадобятся тебе для той горы, которую ты собрался взять в аренду.

— Э-э, у меня уже есть деньги, — увидев пачку купюр, Дуань Жуйцин торопливо поднялся. У него было три тысячи от дедушки, две тысячи от младшей тетушки и Ян Хуэя, да еще две тысячи с продажи дичи — в сумме получалось уже семь тысяч, чего вполне хватило бы на аренду горы.

Юнь Шаочэнь нахмурился, положил перед ним лист чистой бумаги и безапелляционным тоном потребовал: — Пиши расписку.

Глядя на не такую уж толстую пачку денег, Дуань Жуйцин чувствовал в груди такую трогательную благодарность, что не знал, как и выразить свои чувства. Под суровым взглядом двоюродного брата он до писал расписку, а затем, заметив, как тот небрежно сунул бумажку в карман одежды, вдруг подался вперед и крепко обнял крепкое тело Юнь Шаочэня. — Брат, спасибо тебе! — шепнул он.

Обнятый им Юнь Шаочэнь на мгновение напрягся всем телом, но спустя пару секунд все же поднял руку, потрепал его по макушке, похлопал по плечу и негромко произнес: — Хватит нести глупости.

Дуань Жуйцин не разнимал рук — от тела Юнь Шаочэня исходило такое крепкое, надежное тепло, что он слегка потерял счет времени.

— Ну всё, вставай давай. Разве тебе не нужно ехать в деревню приводить в порядок ту гору? Не задерживайся. — Юнь Шаочэнь слегка нажал рукой ему на плечо.

Сам не зная почему, Дуань Жуйцин вдруг отчетливо почувствовал, что его братец, похоже, просто смутился, и не удержался от широкой улыбки.

— Брат, а ты говорил Третьей тетушке, что занимаешь мне деньги? — он отстранился от его поясницы, выпрямился во весь рост и краем глаза заметил, что у дверей в какой-то момент появилась Дуань Цзяцю.

Юнь Шаочэнь уже собирался ответить на вопрос, но, когда слова почти сорвались с губ, заметил, что младший застыл, глядя куда-то в сторону. Озадаченный, он тоже повернулся.

— Мам, ты с работы? Почему в такое время? — Юнь Шаочэнь нахмурился: до полудня было еще далеко, а она обычно никогда не возвращалась домой посреди дня.

— О, я... я зашла кое-что взять, — Дуань Цзяцю кивнула, казалось, немного растеряврешимость.

— Третья тетушка, вы плохо себя чувствуете? — обеспокоенно спросил Дуань Жуйцин, глядя на ее бледный вид.

— Н-нет, всё в порядке, — Дуань Цзяцю покачала головой, на ее лице проступила натянутая улыбка. Повернувшись к своей спальне, она уже у самого порога бросила Юнь Шаочэню: — Шаочэнь, зайди со мной.

Юнь Шаочэнь нахмурился, но все же послушно последовал за ней.

Дуань Жуйцин остался стоять на месте, его брови тоже слегка сошлись на переносице: неужели Третья тетушка их не так поняла?

***

Войдя вслед за Дуань Цзяцю в комнату, Юнь Шаочэнь увидел, что мать сидит к нему спиной, ничего не делая и молча глядя в стену.

— Мам, — Юнь Шаочэнь подошел ближе и тихо позвал ее.

Лишь спустя долгое время Дуань Цзяцю подняла голову. Улыбка на ее лице выглядела донельзя вымученной; тяжело вздохнув, она с бесконечной горечью проговорила: — Мать знает, что ты с детства был послушным. Твой отец умер рано, и мы с тобой часто голодали, но ты никогда не устраивал истерик, никогда не просил у меня ни игрушек, ни карманных денег на сладости...

Она снова вздохнула. Юнь Шаочэнь опустил глаза и молча слушал, не произнося ни слова.

— Шаочэнь, на самом деле мать видит всё лучше кого бы то ни было. Тебе с младых ногтей ничего в этом мире было не нужно — кроме этого ребенка, Жуйцина...

— Мам, — Юнь Шаочэнь резко оборвал ее на полуслове.

Дуань Цзяцю бросила на него взгляд, покачала головой и продолжила: — Можешь не отрицать. В средних классах ты ввязался в драку с какими-то младшеклассниками и чуть не схлопотал выговор; а в выпускном классе, когда подготовка к экзаменам шла напряженнее некуда, ты тайком сбежал из школы на целых два дня и две ночи, и по возвращении тебе даже снизили баллы. Что бы у тебя ни спрашивали, ты молчал. Другие не понимали, но я-то понимала прекрасно: это всё потому, что Жуйцин пропал тогда, и ты побежал его искать, верно?

Юнь Шаочэнь хмуро молчал, не опровергая, но и не подтверждая ее слов.

Не дождавшись ответа, Дуань Цзяцю почувствовала, как ее сердце тяжело ухнуло вниз. Не удержавшись, она закрыла лицо руками и пробормотала: — Мать никогда не собиралась лезть в твою жизнь, кого бы ты ни любил в глубине души — никому до этого нет дела. Но ведь Жуйцин — мальчишка! Как вы собираетесь быть вместе? Он не сможет прожить в нашем доме всю жизнь, он ведь вырастет, женится, обзаведется собственной семьей... Я думаю, ты сам понимаешь это лучше всех, верно?

Юнь Шаочэнь со сжатыми зубами закрыл глаза. Он не хотел думать о том, о чем говорила мать, а возможно, чаще всего ему просто не хватало мужества об этом думать.

— Подумай обо всем хорошенько. Мать знает, что ты не глупец, — Дуань Цзяцю тяжело вздохнула, и в ее голосе отчетливо слышалась глубокая боль и полная безысходность.

http://bllate.org/book/23966/2745863

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь