Готовый перевод Summer Rain Autumn Glow Winter Snow Night Cold / Летний дождь и осенний туман: Взаимное спасение: Глава 11

В классе гудели лампы дневного света. Когда закончилась вечерняя самоподготовка, староста встал перед трибуной и объявил, что Институт информационной инженерии собирает команду для участия в Кубке первокурсников по баскетболу и от каждого класса требуется выставить по меньшей мере двоих человек.

Ло Гуанпин тут же толкнул локтем Е Чэньгуана:

— Чэньгуан, ты же в старшей школе играл за сборную? Иди давай.

Е Чэньгуан сидел, опустив голову и собирая портфель, и при этих словах его движение замерло. Он действительно любил баскетбол: на асфальтированной площадке Первой средней школы Танчэна они после уроков часто играли с одноклассниками до самого темна, но то было уже давным-давно.

— Я не слишком… — только начал он, как Гао Икай уже подсел с заднего ряда, сверкая глазами:

— Ну иди же, иди, у нас в общежитии еще никто не записался, как же стыдно.

Хэ Чао тоже повернулся к нему, его голос звучал мягко, но в нем слышались непреклонные нотки:

— Попробуй, считай, разомнешься. Ты ведь только выздоровел, тебе тоже полезно подвигаться.

Е Чэньгуан посмотрел на три пары полных надежды глаз и в конце концов кивнул.

Баскетбольная площадка кампуса Ицзинь находилась справа от легкоатлетического стадиона: восемь площадок располагались в ряд, окруженные камфорными деревьями. Солнечный свет в два часа дня пробивался сквозь листву, отбрасывая на асфальт пестрые тени. Отборочный матч между Институтом информационной инженерии и Гуманитарным институтом назначили на центральную площадку, вокруг которой уже собралось зрителей в два-три слоя.

Е Чэньгуан в синей майке под номером 7 сидел на скамейке запасных. Майку выдали в спешке: ткань оказалась жестковатой, а номер напечатан кривовато. Опустив голову, он затянул шнурки на белых парусиновых кедах, подошвы которых уже успели немного стерться.

Первый тайм выдался упорным.

В Гуманитарном институте был высокорослый центровой с уверенной техникой игры под кольцом, тогда как команда Института информационной инженерии полагалась в основном на дальние броски, причем процент попаданий то возрастал, то падал. Счет рос поочередно, а крики болельщиков у кромки поля накатывали волна за волной.

Е Чэньгуан молча наблюдал за игрой, бессознательно перебирая пальцами черный ремешок часов на запястье. Он заметил на скамейке запасных соперников полного игрока, который при каждом забитом мяче Института информационной инженерии яростно топал ногами, а его лицо багровело.

В перерыве счет был 38:36 в пользу Института информационной инженерии, который опережал соперников на два очка. Капитан собрал всех вместе, и пот градом катился с его подбородка на землю:

— Во втором тайме нужно усилить защиту, нельзя позволять им так легко проходить под кольцо.

Его взгляд скользнул по скамейке запасных и остановился на Е Чэньгуане:

— Чэньгуан, выходи, будешь играть атакующего защитника.

Е Чэньгуан кивнул, поднялся на ноги и размял голеностоп. Хэ Чао и остальные стояли в первом ряду у самой площадки, Ло Гуанпин помахал ему рукой, а Гао Икай сложил ладони рупором у рта и закричал:

— Чэньгуан, давай!

Раздался свисток, возвещающий о начале второго тайма.

Е Чэньгуан ступил на площадку, асфальт еще хранил послеполуденное тепло. Он глубоко вдохнул: в воздухе смешались запах пота, пыли и терпкий аромат нагретых на солнце листьев камфорного дерева. В первой же атаке разыгрывающий соперника перевел мяч за центральную линию, Е Чэньгуан плотно прижался к нему, раскинув руки и подстраивая свои шаги под ритм движений противника.

Мяч перелетел в трехсекундную зону, рослый центровой развернулся для броска, но центровой Института информационной инженерии выпрыгнул на блок-шот. Мяч отскочил, Е Чэньгуан подгадал момент, ринулся вперед, подхватил его и бросился к чужой половине поля.

В ушах свистел ветер.

Он услышал позади погоню, но оглядываться не стал. Переведя мяч через центр, он сделал резкую остановку в шаге от трехочковой линии, взмыл вверх и бросил. Баскетбольный мяч описал в воздухе дугу и влетел в кольцо без касания дужек.

У кромки поля раздался взрыв ликования.

Приземлившись, Е Чэньгуан легко выдохнул и побежал обратно. Пробегая мимо скамейки запасных, капитан поднял для него большой палец вверх.

В последующих атаках Е Чэньгуан поймал нужный ритм, у них с новоиспеченным товарищем по команде Сунь Ифанем завязалось идеальное взаимопонимание. Сунь Ифан шел на прорыв и скидывал мяч, а тот бросал не глядя; он сам стягивал на себя защиту и отдавал передачу в падении, а Сунь Ифан набегал и забивал из-под кольца. Разрыв в счете постепенно увеличился до восьми очков.

В третий раз оказавшись за трехочковой линией, Е Чэньгуан почувствовал нервозность опекавшего его игрока. Тот был тощим и высоким, тяжело дышал и в упор смотрел на мяч у него в руках. Е Чэньгуан сделал обманное движение, защитник качнулся, и Е Чэньгуан тут же шагнул вправо с ведением и выпрыгнул.

Мяч снова влетел в сетку.

— Отличный бросок! — Сунь Ифан подбежал и отбил ему пять, их ладони хлопнули с громким звуком.

Уголки губ Е Чэньгуана чуть приподнялись, но тут же снова плотно сжались. Он поднял глаза на табло: 55:44.

Крики болельщиков у поля стали еще громче.

У Хэ Чао и остальных даже осипли голоса, а Ло Гуанпин неизвестно где раздобыл маленький рупор и вовсю трубил в него. Солнце падало наискось, Е Чэньгуан поднял руку, чтобы стереть пот со лба, и его взгляд скользнул по толпе.

И тут он увидел Сяо Мусюэ.

Она стояла на краю толпы вместе с какой-то девушкой. Та девочка как раз привставала на цыпочки, заглядывая на площадку, и что-то говорила, а Сяо Мусюэ просто тихо стояла, устремив взгляд на поле. Точнее говоря — прямо на него.

Сердце Е Чэньгуана пропустило удар.

Он быстро отвел взгляд и наклонился, чтобы подобрать скатившийся к ногам мяч. Его ладонь коснулась шершавой кожаной поверхности, ставшей довольно горячей. Судья свистнул, показывая, что игра продолжается, и Е Чэньгуан глубоко вздохнул, мысленно изгоняя этот образ.

Оставалось еще три очка, и матч перешел бы в пустую стадию. Получив передачу от Сунь Ифаня, Е Чэньгуан повел мяч за трехочковой линией в поисках возможности для атаки. Тот полный игрок сменился в защите и встал перед ним, тяжело дыша и вытаращив глаза.

Е Чэньгуан сделал ложный замах для броска, игрок подпрыгивать не стал, но подался вперед на шаг. Е Чэньгуан воспользовался моментом для прорыва вправо, но толстяк неотступно следовал за ним, прижавшись почти вплотную. Е Чэньгуан прибавил скорость, намереваясь обойти соперника по лицевой линии, но тот внезапно сделал шаг в сторону и врезался в него всем телом.

Столкновение произошло слишком внезапно.

Е Чэньгуан почувствовал резкую боль в правых ребрах и потерял равновесие, заваливаясь на левый бок. Инстинктивно он попытался опереться рукой о землю, но угол вращения тела не позволил правой руке достать до покрытия. Затылок с глухим стуком тяжело врезался в асфальт.

В глазах мгновенно потемнело.

На несколько секунд мир затих, и лишь затем шум вновь хлынул в уши.

Е Чэньгуан открыл глаза и увидел расколотое кронами камфорных деревьев небо, ослепительно-синее. В затылке пульсировала тупая, онемевшая боль, а хуже всего было с правой стопой: жгучая боль впилась в кости, будто раскаленная игла.

— Чэньгуан! — Сунь Ифан первым бросился к нему и опустился на корточки: — Ты как?

Е Чэньгуан хотел ответить, но горло перехватило. Он попытался пошевелить правой ногой, и резкая боль выбила из него воздух. Хэ Чао и остальные тоже обступили его, а сверху раздался голос Ло Гуанпина:

— Какого черта, это же грубейший фол!

Судья остановил игру свистком и подбежал посмотреть, что случилось. Тот полный игрок так и стоял на месте, бледный, его губы шевелились, словно он хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес.

Е Чэньгуану помогли сесть, перед глазами всё еще слегка кружилось. Он опустил взгляд на правую стопу: она распухла с пугающей быстротой, а кожа приобрела неестественно красный оттенок. С аптечкой в руках подбежал командный врач, опустился на колени и осмотрел ногу, нахмурившись:

— Вывих серьезный, нужен лед. А голова? Кружится?

— Немного, — хрипло отозвался Е Чэньгуан.

— Пока не двигайся, посиди, приди в себя.

Врач достал из аптечки пакет со льдом, завернул его в полотенце и протянул ему:

— Приложи к ноге.

Через ткань передался леденящий холод, немного унявший жжение. Е Чэньгуан взял пакет, прижал к лодыжке, а другой рукой уперся в землю, стараясь удерживать сидячее положение. Пот струился по вискам, капая на асфальт, и тут же испарялся.

Он поднял голову и машинально обвел взглядом окраину толпы.

Сяо Мусюэ все еще стояла там.

Она слегка подалась вперед, и в ее янтарных глазах отчетливо читалось беспокойство. Стоявшая рядом девушка тянула ее за руку, будто уговаривая уйти, но Сяо Мусюэ не двигалась, продолжая смотреть сюда. На мгновение их взгляды встретились в воздухе.

Е Чэньгуан замер.

Сяо Мусюэ, похоже, тоже поняла, что ее пристальный взгляд был слишком заметен, и быстро отвела глаза, однако это волнение еще теплилось на ее чуть сдвинутых бровях. Подруга снова что-то сказала, на этот раз Сяо Мусюэ кивнула и последовала за ней.

Этот разворот был легким, каштановые волосы до пояса очертили в воздухе мягкую дугу, после чего она растворилась в толпе.

Е Чэньгуан отвел взгляд и посмотрел на собственную распухшую лодыжку. Пакет со льдом уже не казался таким холодным, и боль вновь дала о себе знать со всей отчетливостью. Сунь Ифан помог ему подняться; на правую ногу совершенно невозможно было наступить, и пришлось ковылять к бровке на одной ноге.

Игра продолжалась, но Е Чэньгуан уже не имел к ней никакого отношения. Сидя на скамейке запасных и глядя, как товарищи по команде носятся по площадке, он почувствовал сильную волну беспомощности. Цифры на табло продолжали меняться, крики не стихали, но всё это словно отделялось тонкой пеленой, превращаясь в нечто смутное и далекое.

В конце концов Институт информационной инженерии выиграл с преимуществом в пять очков.

Товарищи обступили его, наперебой расспрашивая о самочувствии. Капитан хлопнул его по плечу:

— Выздоравливай давай, в дальнейших матчах мы на тебя рассчитываем.

Е Чэньгуан через силу кивнул.

Дорога до общежития показалась бесконечно долгой: Хэ Чао и Ло Гуанпин подхватили его с двух сторон, а Гао Икай прокладывал путь впереди. При каждом шаге в лодыжку отдавалась резкая боль, Е Чэньгуан стискивал зубы, и лоб снова покрывался испариной.

— Потихоньку, потихоньку, — говорил Хэ Чао. — Никуда не спешим.

— Тот толстяк сто процентов сделал это специально, — продолжал возмущаться Ло Гуанпин. — Так грубо сыграл, а судья дал лишь обычный фол.

— Ладно, главное — выиграли, — обернулся Гао Икай. — Чэньгуан, как ты себя чувствуешь? Может, сходим в медпункт?

— Не надо, — коротко бросил Е Чэньгуан.

Он ненавидел запах дезинфицирующего средства в лазарете и еще сильнее — беспомощность лежания на больничной койке.

Ступени первого общежития стали самым серьезным испытанием. Хэ Чао и Ло Гуанпин практически внесли его наверх, и когда они наконец добрались до комнаты 121, все трое вспотели. Е Чэньгуану помогли сесть на кровать, и он наконец смог перевести дух.

Гао Икай присел на корточки, осматривая его стопу:

— Как сильно опухло. Точно не нужно в больницу сделать снимок?

— Завтра видно будет.

В глубине души он понимал, что сходить стоило бы, но сейчас ему хотелось лишь лежать не двигаясь.

Хэ Чао принес таз с горячей водой, смочил полотенце и протянул ему:

— Вытри лицо.

Затем он достал новый пакет со льдом:

— Прикладывай дальше.

Е Чэньгуан взял полотенце, и теплая влага на лице немного уменьшила усталость. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В памяти снова всплыли эти янтарные глаза, молча наблюдавшие за ним из толпы.

Почему она там стояла?

Почему так на него смотрела?

Ответов на эти вопросы не было, они лишь кружились в голове, вызывая раздражение.

После отбоя в общежитии Е Чэньгуан лежал на нижней койке. Подложив под правую лодыжку подушку, он чувствовал пульсирующую боль, отзывавшуюся в ноге в такт сердцебиению.

Он вытащил телефон, свет экрана резал глаза в темноте. Палец машинально прокручивал записную книжку, где значилось всего несколько имен: бабушка, папа, Лу Ли, Хэ Чао, Ло Гуанпин, Гао Икай… а дальше шла пустота.

Он вспомнил тот силуэт у кромки поля.

Будь у него ее контакты тогда, смог бы он сейчас отправить сообщение со словами я в порядке? Или ничего не писать, а просто кинуть эмодзи, дав ей понять, что он помнит тот взгляд?

Но не было ничего.

Е Чэньгуан уставился в потолок: лунный свет пал на пол косыми полосами сквозь оконную решетку. Боль в лодыжке накатывала волнами, а ушибленный затылок все еще тупо ныл. Он вспомнил, как в детстве, когда он падал, бабушка всегда растирала его коленки теплыми ладонями и приговаривала: не больно-больно, вся боль улетела.

Теперь некому было сказать такое.

Экран телефона погас, и темнота сомкнулась вновь. Е Чэньгуан положил аппарат у подушки и закрыл глаза. Боль не отступала, но еще отчетливей ощущалась едва заметная рябь в сердце.

Он думал о том, что завтра лодыжка, пожалуй, распухнет еще сильнее, на занятиях придется отпроситься, да и в последующих баскетбольных матчах уже не сыграть. Эти житейские проблемы возникали одна за другой, но в самом конце в памяти запечатлелись именно те янтарные глаза.

Прежде чем погрузиться в сон, Е Чэньгуан смутно подумал: интересно, как ее зовут?

И будет ли еще шанс с ней увидеться.

http://bllate.org/book/23896/2721217