Готовый перевод I'm Dying, Can't You Just Let Me Go / Я умираю — неужели не уступишь?: Глава 21

Шэнь Танъань после этого переместился обратно в системное пространство и прилёг на него, чтобы немного перевести дух.

— 199, всё уже закончилось?

— Да, система автоматически списала очки жизни, я помог тебе вписать ответы на задания, теперь должны выдать награду.

[Дзынь! Идет расчет системы.]

[Общее количество очков жизни, полученных в мире: ; теперь доступно очков жизни для распоряжения: 3755]

[Награда за выполнение задания: одна попытка в лотерее, очки жизни +500, повышение уровня системы]

[Награда за задание по поиску правды: очки жизни +100, два флакона цзиньчуаньяо]

[Инвентарь: очки жизни: 4355 (нельзя использовать для увеличения очков жизни в других мирах, применимо только в магазине)

цзиньчуаньяо х 2

предмет для лотерейного розыгрыша х 1]

— Какая же жадина, очки жизни теперь можно использовать только как валюту?

— Ага. Поскольку после выполнения заданий можно накопить определенное количество очков жизни, если бы их можно было использовать для личного роста, то и сами задания не было бы смысла давать.

— Тоже верно, но вы всё равно жадины.

— Пи-и.

— Могу я узнать, как там всё развивалось после того, как я ушел из прошлого мира?

— Хозяин, этого делать нельзя. В конце концов, после твоего ухода этот мир уже никак с тобой не связан, а точка входа туда закроется.

— И какой тогда смысл выполнять это задание?

— Оно нужно для сбора очков жизни, чтобы поддерживать работу самой системы. Например, у меня базовая зарплата — две тысячи очков жизни, а за каждое выполненное тобой задание мне добавляют тысячу.

— Больше, чем мне за выполнение задания! Ваша система еще людей нанимает?

— Не советую, ведь чтобы стать частью системы, придется стереть все воспоминания и начать всё с чистого листа.

— Ладно, тогда когда мы приступим к следующему заданию?

— Да когда угодно, отдохнуть можно максимум три дня. Как только хозяин завершит второй мир, мы сможем разблокировать мир системы!

— А это еще что?

— Ну, это вроде человеческого города.

— Тогда погнали прямо сейчас.

— Принято!

—

Снова всё закружилось и завертелось, и едва перенесшийся Шэнь Танъань почувствовал, что его покачивает.

С трудом придя в себя, он обнаружил перед глазами кусок красной ткани.

— Это что такое?

— Я передаю тебе воспоминания об этом мире.

Первоначальный хозяин тела, Шэнь Танъань, — внебрачный сын премьер-министра, с детства болезненный, а потому нелюбимый отцом.

Его мать умерла, когда ему было десять лет, после чего его отдали на воспитание главной жене, но любви и заботы он так и не дождался. К счастью, ему досталась прекрасная внешность, благодаря которой его прозвали первой красавицей столицы.

В эту эпоху, когда держать наложников-мужчин в порядке вещей, нашлось немало желающих взять Шэнь Танъаня в жены как наложника, но большинство просто хотело поиграть с ним, ведь только на лекарства для него уходила огромная куча серебра.

Сейчас Шэнь Танъань выходит замуж — за самого прославленного генерала нынешней династии, Цзян Хуайче.

— Почему этот тип тоже по фамилии Цзян?

Цзян Хуайче в шестнадцать лет сдал военный экзамен на высший балл и стал лучшим среди военных, а поскольку он был круглым сиротой, это заставило чиновников всех мастей наперебой пытаться привлечь его на свою сторону.

В конце концов Цзян Хуайче выбрал императора и отправился далеко на границу. За три года он захватил двенадцать городов, и государству Ли, чтобы спастись, пришлось подписать договор о репарациях и ежегодно выплачивать дань.

Граница наконец успокоилась, и в мгновение ока Цзян Хуайче исполнилось двадцать лет. Император же начал опасаться молодого генерала.

Пытаясь окольными путями выведать истинные намерения Цзян Хуайче, император пожаловал ему в жены Шэнь Танъаня — чтобы через него во всем разобраться.

Повозка покачиваясь остановилась, снаружи чья-то рука отдернула занавеску и протянула ладонь перед Шэнь Танъанем — широкую ладонь со множеством мелких шрамов.

Шэнь Танъань не удержался и пару раз кашлянул, вложив свою руку в его ладонь. Тот тут же крепко сжал её пальцы, и Шэнь Танъань выбрался из паланкина.

Звуки гонгов и барабанов снаружи стали еще громче, кто-то вложил ему в руку конец красной шелковой ленты, а другой рукой продолжал вести за собой.

Они медленно шли вперед, кто-то поддерживал его сбоку, напоминая о порогах и жаровне с огнем — судя по всему, это была сваха.

Сегодня, должно быть, светило яркое солнце, и Шэнь Танъань даже сквозь венчальный плат на голове чувствовал этот жгучий свет.

Тихонько кашлянув пару раз, Шэнь Танъань почувствовал, что у него почти не осталось сил идти.

— 199, в чем дело? Мы же прошли всего пару шагов!

— Поскольку в этот раз очки жизни случайно выпали на единицу, я уже выкрутил фильтрацию боли и усталости на максимум. Хозяин, держись!

Шэнь Танъань мысленно выругался.

Сваха, похоже, догадалась о его состоянии и приложила больше усилий, буквально подхватив его и удерживая на весу.

Хорошо еще, что церемония поклонов была не слишком сложной: на колени должен был опускаться только Цзян Хуайче, иначе Шэнь Танъань, упади он на колени, возможно, уже не смог бы подняться.

У Цзян Хуайче не было ни отца, ни матери, поэтому на почетном месте восседал император.

Шэнь Танъань даже не задумывался об этом, пока император дарил свадебные дары, и он мельком увидел те желтые одежды, вышитые драконами.

Церемонию преподнесения чая тоже пропустили, сразу отведя Шэнь Танъаня в покои.

Цзян Хуайче шел позади — ему еще предстояло поднять венчальный плат.

Шэнь Танъань сидел ровно и прямо на краю кровати, было немного жестковато, а постель была усыпана красными финиками, арахисом, сушеными лонганом и семенами лотоса.

Цзян Хуайче взял традиционные весы и приподнял ими венчальный плат, а Шэнь Танъань поднял глаза вслед за ним.

Дыхание Цзян Хуайче на миг перехватило. Без того изящные черты лица, тронутые легким макияжем, казались еще более ослепительными: алые губы, белые зубы, а красные свадебные одежды невероятно ему шли, делая похожего на прекрасного, овеянного благородством нефрита юношу.

— Генерал, пора выпить свадебное вино, — пожилая женщина рядом заметила, что Цзян Хуайче замер, и поспешно напомнила ему.

— Хорошо. — Цзян Хуайче налил из кувшина на столе две чашки вина и протянул одну Шэнь Танъаню.

Оба сделали по глотку. Вино показалось Шэнь Танъаню резким и жгучим, и он тут же зашелся в кашле.

Цзян Хуайче поспешно похлопал его по спине:

— Ты как, в порядке?

— Всё хорошо, просто впервые пью вино, немного непривычно.

— Вот и славно. Скоро я попрошу на кухню принести тебе еды, а сам пока пойду развлеку гостей.

— Хорошо, спасибо, генерал.

Цзян Хуайче вышел из комнаты и даже помог прикрыть за собой дверь.

Оставшиеся в комнате служанки и пожилые женщины тут же бросились к Шэнь Танъаню, помогая ему снять золотую корону с головы.

— Генерал души не чает в своей госпоже, раз даже позаботился о том, чтобы вы еще ничего не ели, — пожилая женщина видела, что Цзян Хуайче приглялась внешность Шэнь Танъаня, а значит, какое-то время он будет баловать своего супруга.

— Мм, пусть слова матушки Цао окажутся пророческими. Юнь Цзин, дай каждой из матушек в комнате по ляну серебра на удачу.

— Слушаюсь, молодой господин.

— Ой, спасибо вам, госпожа!

Юнь Цзин была служанкой, приставленной к нему в качестве приданого; раньше она прислуживала его покойной матери, а после её смерти продолжила заботиться о Шэнь Танъане.

Была у него еще одна служанка по имени Юй Су: заметив, что за Шэнь Танъанем ходит всего одна девушка, премьер-министр велел главной жене добавить к нему еще одну.

Получив серебро, служанки зашевелились еще расторопнее.

Они помогли Шэнь Танъаню сменить прическу на более простую и сняли тяжелые, мешающие свадебные одежды.

Как раз вовремя из кухни принесли угощения.

Шэнь Танъань поел совсем чуть-чуть, так как кусок не лез в горло, к тому же каждые несколько минут его пробивал кашель, и сидеть прямо уже почти не получалось.

В конце концов он выпродворил из комнаты абсолютно всех, велев им идти ужинать, а сам не стал ложиться на кровать и прилёг на тахту у входа.

— И что теперь делать? Очков жизни всего ничего, если мы не добудем их сегодня, нам конец!

— Как повезет... Кстати, — Шэнь Танъань замолчал на полуслове.

— Что такое?

— Мне кажется, Цзян Хуайче выглядит смутно знакомым.

— Правда? Я только что не разглядела его как следует.

— Тогда вылети и посмотри на него.

— Хозяин~ ты же знаешь...

— Ладно, я вздремну. Если кто-то войдет, разбуди меня.

— Слушаюсь!

В переднем дворе по-прежнему гремели барабаны и гонги, а вот в задних покоях стояла тишина.

Император выпил чашу вина и вернулся во дворец — надолго задерживаться за его пределами не полагалось, но его подарки продолжали вносить во двор один за другим ящиками.

Цзян Хуайче обходил столы, поднимая чашу за чашей, пока наконец не добрался до коллег. Несколько столов стояли в ряд, и, завидев приближающегося Цзян Хуайче, офицеры сразу схватили по глиняному сосуду с вином.

— Генерал, вы женились на мужчине в качестве законной жены, и все мы знаем, как вы обижены! Давайте-ка выпьем побольше, а сегодняшнюю брачную ночь мы отмеменим! — крупный мужчина поднялся первым, вскинул сосуд с вином и припал к нему.

Цзян Хуайче допил вино из собственной чаши:

— Это брак, дарованный самим императором, нельзя относиться к нему слишком легкомысленно. Выпивайте да давайте больше отдыхать, а как выдастся свободное время, мы еще соберемся вместе.

— Тоже верно. Братец Цэ, присаживайся, перекуси немного, нельзя же только пить, с ног свалишься. — Внешне он казался ученым, но на деле был верным заместителем Цзян Хуайче — Лу Цзысюем.

— Не нужно, ешьте не спеша, мне еще надо заглянуть к паре столов.

— Ладно, тогда еще погуляем!

Цзян Хуайче велел слугам присматривать за ними и не позволять этой компании напиваться слишком сильно.

— Эх, хорошо быть женатым! Смотрите-ка, генерал повсюду обходит гостей с тостами, а молодая жена сидит в покоях и ждет его. — Это говорил тот самый здоровяк, Цинь Чжаохой.

— Завидуешь? Иди тогда сам женись, — съязвил Лу Цзысюй.

— Ну нет, я лучше по старинке жену себе найду, чтобы мягкая и ароматная, до чего же хорошо.

— Старина Цинь, ты как раз в столице, самое время заняться этим! — донеслось с другого стола, где вовсю шумели сослуживцы.

— Не, так не пойдет. Сперва дослужись до чина повыше, серебришка поднакоплю, а там и двухдворцовую усадьбу здесь куплю.

— О-о-ой! — со всех сторон раздался свист и улюлюканье.

Тем временем Цзян Хуайче закончил обход столов. Он уже собирался вернуться в свадебные покои, чтобы проведать Шэнь Танъаня, но, вспомнив, что ему еще предстоит провожать гостей, развернулся и вернулся к застолью.

Он присел за тот самый стол в переднем зале, что был накрыт специально для императора, и перекусил сам.

Когда еда подошла к концу, он заметил, что гости начинают расходиться, привел себя в порядок и вышел к воротам провожать приглашенных.

Некоторые изрядно захмелели и теперь висли на людях, неся откровенную чушь.

— Говорю тебе, тот мужик, на котором Цзян Хуайче сегодня женился, — просто красавец невиданной красы! Если бы мне довелось хоть разок отведать...

Стоявший рядом трезвый сослуживец тут давай лихорадочно зажимать ему рот ладонью:

— Жить надоело?! Как ты смеешь такое говорить!

Он тут же повернулся к Цзян Хуайче, который пристально наблюдал за ними:

— Генерал, прошу прощения, он перебрал лишнего, несет пьяный бред, чистейший пьяный бред!

Не дожидаясь ответа Цзян Хуайче, он подхватил пьянчугу под руку и бросился наутек.

Кое-кто напился до бесчувствия и теперь валялся прямо на столах — в основном это были сослуживцы самого Цзян Хуайче.

Генерал приказал паре слуг перенести их в гостевые флигели, отведенные для ночлега гостей.

Разобравшись со всеми хлопотами снаружи, он вернулся во внутренний двор — небо уже постепенно темнело.

Шэнь Танъань к тому времени давно проснулся. Еще в обед Юнь Цзин вышла заваривать для него лекарство, после чего постучала в дверь и заставила выпить.

Подперев голову одной рукой и прислонившись к тахте, Шэнь Танъань просматривал длинный список своего приданого — выглядело внушительно и сулило немалое богатство.

Премьер-министр выделил в основном драгоценности, антиквариат, а также одно поместье и две лавки, пожадничав на всё остальное.

— Хозяин, Цзян Хуайче возвращается.

Услышав это имя, Шэнь Танъань почувствовал, как его лицо неожиданно слегка раскраснелось, и пару раз кашлянул.

Незадолго до этого какая-то пожилая служанка принесла ему книгу, наказав обязательно следовать всему, что там написано, если генерал вздумает что-то предпринять этой ночью.

Сперва Шэнь Танъань ничего не понял, но стоило ему заглянуть в страницы, как всё встало на свои места.

После чего он поспешно засунул эту книгу в самый дальний угол платяного шкафа.

— Хозяин, мне кажется, ты вечно прячешь вещи в шкаф.

— А куда мне их прятать? Под кровать?

— Да куда угодно, лишь бы никто не нашел.

Цзян Хуайче толкнул дверь и вошел. Шэнь Танъань тут же перевел на него взгляд.

Тот еще не смыл праздничный румянец с лица, и когда он поднял глаза, это зрелище было поистине...

Цзян Хуайче спешно отвел взгляд, снял верхнюю одежду и повесил её на вешалку.

— Ты поужинал?

— Поужинал.

— Разве тебе не пора принимать лекарство?

— И его тоже выпил.

Шэнь Танъань подошел к нему и принялся развязывать пояс.

— Э-э, я и сам могу.

— Разве генерал презирает меня?

— Нет, я просто привык сам.

— Хорошо. Тогда генерал может сперва искупаться, в боковой комнате уже велели подготовить горячую воду.

— Мм. — Цзян Хуайче прошел вскользь мимо Шэнь Танъаня и направился прямиком в купальню.

— 199, почему мне кажется, что соблазнить его никак не удается?

— Да нет же, шкала расположения у него довольно высокая.

— Вы что, и шкалу расположения видите?

— Видим.

— И сколько там сейчас?

— Уже 72.

Шэнь Танъань уселся перед туалетным столиком и велел Юнь Цзин смыть с его лица остатки макияжа.

Затем шпильки из волос тоже вынули, позволив прядям рассыпаться по плечам.

— Какой же молодой господин у нас красавец.

— Что толку от красоты, если всё равно приходится выходить замуж?

— Простите, я сболтнула лишнего.

— Пустяки. Ступай и принеси еще чашку лекарства, этой ночью мне никак нельзя хворать.

— Слушаюсь.

Когда Шэнь Танъань допил лекарство, Цзян Хуайче как раз закончил мыться.

Накинув поверх влажного тела халат, он присел рядом с Шэнь Танъанем.

— Генерал, отдохните пока немного. — Шэнь Танъань завел волосы за уши и тоже скрылся в боковой комнате.

Проклятье, ему ведь еще придется приводить себя в порядок после всего этого.

Из купальни Шэнь Танъань вышел раскрасневшийся с головы до ног, слегка покачиваясь на неверных ногах.

Цзян Хуайче листал военный трактат, но, заметив его вид, сразу всё понял. Не говоря ни слова, он подошел и подхватил его на руки.

Ну что ж, перед свадьбой Цзян Хуайче тоже тщательно изучил ту самую книгу — содержание было слово в слово.

Уложив его на кровать, Шэнь Танъань недовольно поморщился:

— Жестко.

Цзян Хуайче одной рукой приподнял Шэнь Танъаня и попросту смахнул всё лишнее с постели прямо на пол.

Снаружи кто-то прислушивался к звукам: у каждого были свои радости и печали.

Обхватив Цзян Хуайче за шею, Шэнь Танъань не переставал удивляться его силе.

Он протянул руку и пощупал его мускулы:

— Ого, до чего крепкий.

Цзян Хуайче больше не мог сдерживаться.

Каждое мгновение этой весенней ночи стоило тысячи золотых.

По мнению 199 — тоже.

На следующее утро Шэнь Танъань проснулся от шагов за дверью.

Там столпились две группы людей: одна из резиденции генерала, а вторая — та, что пришла вместе с Шэнь Танъанем.

Слуги генерала преграждали путь и не пускали никого внутрь, заявляя, что нельзя тревожить покой генерала и его супруги.

Люди же Шэнь Танъаня переживали за его здоровье, считая, что пришло время принимать лекарство, и рвались разбудить его.

Обе стороны не решались открыто ссориться: одни нервно ходили туда-сюда, а другие просто наблюдали.

— Полежи еще немного, я пойду гляну, что там, — Цзян Хуайче закрыл Шэнь Танъаню глаза, подтянул повыше одеяло и опустил полог кровати.

Накинув халат, он отпер дверь и строго спросил, в чем дело.

— Генерал, служанка господина говорит, что ему пора пить лекарство.

Юнь Цзин подбежала к нему и опустилась на колени перед Цзян Хуайче:

— Генерал, лекарство молодого господина нужно принимать строго по часам, иначе это отразится на его здоровье.

— Хорошо, я понял. Ступай варить отвар, я сам напою его.

— Слушаюсь. — Юнь Цзин поспешно удалилась на мини-кухню во дворе, чтобы заняться лекарством.

http://bllate.org/book/23829/2698458