Готовый перевод Quick Transmigration: The Sick Beauty Refuses Forced Love / Быстрое перемещение: Хрупкий красавец бежит от одержимой любви: Глава 6

На следующий день.

Жар у Линь Цинцы спал, но тело по-прежнему ломило, а сил совсем не осталось. Он зарылся в одеяло, не желая шевелиться.

Худенький черный котенок, всю дорогу жалобно мяукая, пробрался в комнату Линь Цинцы. Увидев, что тот еще спит, котенок дважды подал голос, а затем запрыгнул на стоящий рядом стол и затих.

Линь Цинцы вспомнил о Сяо Цзюане. Он помнил, как тот называл кота Сюэцю.

Линь Цинцы позвал его:

— Сюэцю.

Сюэцю отозвался мяуканьем, спрыгнул со стола и подбежал к Линь Цинцы. Маленький пушистый комочек — теплый и уютный. У Линь Цинцы были золотистые глаза, и у котенка — тоже.

Как раз когда Линь Цинцы увлеченно играл с котом, маленький слуга Су Юй постучал в дверь:

— Государственный наставник, прибыл Наследный принц. Говорит, хочет вас видеть.

Линь Цинцы ответил хриплым голосом:

— Скажи, что я болен. Боюсь заразить Его Высочество, поэтому не приму.

На всякий случай Линь Цинцы, немного поколебавшись, взял белую ленту и завязал глаза.

— А? Господин наставник, что с вами? — отозвался Су Юй. — Сейчас передам.

Почему господин наставник снова заболел?

Не успел Су Юй уйти, как за дверью снова послышались шаги. Линь Цинцы, решив, что это вернулся слуга, спросил:

— Он ушел?

Из-за двери донесся голос Наследного принца:

— Нет.

Пришедший, не церемонясь, толкнул дверь и вошел. Су Юй послушно следовал за ним по пятам. Принц произнес:

— Цинцы заболел, как друг я, разумеется, должен навестить тебя.

Именно этого и следовало ожидать от этого бесстыдника — так просто он не отступит.

Принц, не чувствуя ни капли смущения, вошел в комнату и, увидев бледное лицо и губы Линь Цинцы, слегка оторопел:

— Ты и правда болен?

Он-то думал, Линь Цинцы просто ищет предлог, чтобы его не видеть.

Линь Цинцы не хотелось с ним спорить:

— Угу.

А как иначе?

Линь Цинцы был в тонком ночном одеянии, открывающем худые ключицы и крошечную красную родинку под ними. Его длинные волосы разметались по плечам, и весь его облик дышал слабостью и недугом.

Сяо Юй, не мигая, смотрел на него, долго не произнося ни слова.

Черный кот, увидев чужака, принялся свирепо мяукать, словно пытаясь его прогнать. Линь Цинцы мысленно похвалил его: хороший кот.

Сяо Юй улыбнулся, глядя на Линь Цинцы:

— Похоже, малыш не рад моему приходу.

Линь Цинцы подумал про себя: раз знаешь, чего же еще не ушел?

Но Наследный принц не ушел, а наоборот, приблизился к нему и сказал:

— Император предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше.

Он наклонился ближе и почувствовал тонкий аромат, исходящий от этого человека:

— Цинцы, что ты об этом думаешь?

Линь Цинцы мечтал лишь о том, чтобы он поскорее убрался:

— Я считаю, что слова Вашего Величества имеют смысл.

Не дожидаясь реакции принца, он оттолкнул слишком близко подошедшего человека и, отвернувшись, закашлялся:

— Ваше Высочество, не подходите так близко, будет нехорошо, если я вас заражу.

Сяо Юй, которого отстранили, ничуть не рассердился. Его взгляд упал на белоснежное запястье, которым его оттолкнули.

Кость была тонкой, а под бледной кожей отчетливо виднелись извилистые синие вены.

Это мгновенно разожгло в нем скрытое, болезненное желание. Он любил видеть кровь, любил разрушать всё чистое и безупречное.

Принц почти подсознательно, словно в приступе рефлекса, схватил его за запястье.

Кожа оказалась прохладной, почти как гладкий нефрит, и лишь при сильном нажатии можно было почувствовать тепло живой плоти.

Сяо Юй замер.

Линь Цинцы тоже замер и мысленно спросил Систему:

— Ты ведь говорил, что у меня мало экранного времени? Почему этот принц постоянно ищет меня, проходного персонажа?

Система ответила:

— Ну... его и правда немного.

Система пролистала сценарий этого мира:

— Как только предсказанные события пройдут, хозяин сможет много лет жить в свое удовольствие, не контактируя ни с кем из императорской семьи. А потом, когда Сяо Цзюань взойдет на трон и пронзит тебя мечом, ты сможешь отправиться в следующий мир. Дорогой хозяин, экранного времени действительно немного.

Услышав это, Линь Цинцы успокоился и вырвал руку из хватки принца. На самом деле сил у него было немного, но Сяо Юй, глядя на его болезненный вид, в замешательстве сам разжал пальцы.

Почему, видя страдальческое лицо Линь Цинцы, он вдруг почувствовал тяжесть на сердце?

Сяо Юй нахмурился.

Линь Цинцы только успел выдохнуть, как прибыл гонец с указом: Император желает его видеть.

Видя, что Сяо Юй все еще стоит столбом, Линь Цинцы был вынужден напомнить:

— Ваше Высочество, мне нужно омыться и переодеться, чтобы предстать перед Его Величеством.

Ночью он пропотел от жара, и теперь чувствовал себя липким и неуютным.

Сяо Юй, услышав это, снова перевел взгляд на ворот его одежды.

Эта ключица была подобна изгибу яркой луны. А под ней — яркая красная родинка.

Омыться...

Сяо Юй уставился на родинку, внезапно ощутив жажду. Скрытые желания, бушующие внутри, ударили в голову, лишая ясности мыслей.

Поэтому Сяо Юй, не сказав ни слова и грубо нарушив правила приличия, поспешно удалился.

Линь Цинцы:

— ...? Система, он болен?

Система согласилась:

— В дворце все немного не в себе. Дорогой хозяин, не обращай внимания.

Сяо Юй ушел так быстро, что Ли Дэчжун, стоявший у дверей, даже не успел его поприветствовать. Глядя вслед удаляющемуся принцу, евнух нахмурился. Не слишком ли часто Его Высочество навещает государственного наставника?

...

Дворец Наследного принца. Тайная комната.

Это была комната, заполненная книжными полками, но на них стояли вовсе не книги. На аккуратных рядах полок красовались прозрачные сосуды.

По обе стороны мерцали лампы в форме лотоса из золота и серебра, а их танцующее пламя освещало бесчисленные части человеческих тел в сосудах. Кости, глазные яблоки, даже тонкие, аккуратно снятые полоски кожи.

Но больше всего было рук. Они покоились в растворе — каждая тонкая, изящная, с идеально ровными срезами. Холодные и прекрасные.

У Сяо Юя была страсть. Он любил красивые руки, доходя до болезненного одержимого состояния. Ему нравилось отсекать приглянувшиеся кисти и погружать их в особый состав, чтобы надолго сохранить их красоту. Помимо рук, он обожал глубокие глаза и белые кости.

Раньше, глядя на эти идеальные коллекции, он чувствовал радость и возбуждение. Но теперь эти вещи перестали его интересовать.

Они не шли ни в какое сравнение с руками Линь Цинцы.

Те руки были тонкими, длинными, каждый сустав, каждая извилистая венка под кожей — всё было именно таким, как он любил.

Столь совершенные.

Ему хотелось отрубить их, сжимать в объятиях, целовать и ласкать каждый день. Прежде он никогда не испытывал подобного желания ни к одной паре рук. Ему хотелось спать, обнимая их, целовать каждый сустав на рассвете, слизывать каждый дюйм этой кожи, подобной инею...

Но если он отсечет их, они будут плавать в ледяной жидкости. Через десять лет состав потеряет силу, гладкая, как нефрит, кожа высохнет и сгниет, а кости и плоть превратятся в прах.

Нет, так нельзя.

Пламя свечей искажало тени фрагментов тел в сосудах, и бесчисленные уродливые силуэты плясали по углам комнаты, словно демоны из страшных легенд. Сяо Юй стоял среди этих жутких теней с болезненной улыбкой на лице.

Кровавые капилляры заполнили его белки, разливаясь безумным алым цветом.

Линь Цинцы...

Сяо Юй вспомнил владельца этих рук, вспомнил, как прохладно и нежно было его запястье. Он вспомнил его печальное бледное лицо, худые запястья, ключицы, подобные лунному серпу, яркую родинку под ними, тонкий аромат, чистый и прозрачный голос, его холодное и отчужденное отношение...

Как может существовать такой человек? Как кто-то может быть таким?

Каждый дюйм его плоти был именно таким, каким он любил, включая эту холодную душу. Каждая черта была воплощением его страсти.

Он так сильно, так невыносимо его любил.

Любил так, что хотелось схватить его, связать, вжать в свои объятия и задушить в них. Хотелось видеть, как искажается от удушья его лицо, видеть в его глазах лишь свое отражение, видеть, как он испускает последний вздох в его руках, сливаясь с каждой его жилкой и костью.

Он представлял, как Линь Цинцы заперт им, как пропитан его запахом. И что бы он с ним ни делал, тот мог лишь беспомощно искать защиты в его объятиях.

Может быть, он испугается, заплачет, придет в отчаяние или даже захочет его убить. Но это не имеет значения.

Он никогда не вырвется, никогда не сбежит.

При мысли об этих прекрасных картинах Сяо Юй больше не мог сдерживать смех. Уголки его губ поднимались все выше, пока он не перешел на громкий хохот.

Свет от свечей преломлялся сквозь прозрачные сосуды, проходил сквозь прекрасные холодные руки и кости, отражаясь в глазах безумца. В них горел свет. Словно два огонька блуждающих призраков на заброшенной могиле в диких горах.

(Примечание автора: во дворце нет ни одного нормального человека, все — психи.)

http://bllate.org/book/23779/2683996