Голос Цзи Жао прозвучал легко и невесомо. Янь Тинчжи замер, прервав свои движения, и поднял взгляд на Цзи Жао.
Тот только что умылся и еще не успел вытереть лицо: капли воды стекали по прядям волос, прилипшим к щекам. Под длинными густыми ресницами его прекрасные глаза пристально смотрели на Янь Тинчжи, выражая такую пугливую беззащитность, что сердце сжималось от жалости. Казалось, он до дрожи боится, что Янь Тинчжи его бросит, и эта зависимость до основания растопила сердце мужчины.
Янь Тинчжи протянул руку и растрепал волосы Цзи Жао — их мягкость и гладкость были чем-то совершенно непривычным.
Янь Тинчжи слегка улыбнулся, и в его глазах, казалось, рассыпались искры света:
— Не бойся, я тебя не оставлю.
На самом деле, сила самовнушения была велика. Цзи Жао лишь бросил случайный вопрос и не понимал, почему Янь Тинчжи отнесся к нему так серьезно, но озвучивать свое недоумение не стал.
Будучи красавцем, которого вечно называли «мужским божеством», но который при этом оставался одиноким, Цзи Жао давно перестал придавать значение тому, насколько важно иметь привлекательное лицо.
Убийцы оказались куда усерднее, чем он предполагал.
В ту же ночь Янь Тинчжи растолкал Цзи Жао. Не успел тот прийти в себя, как понял, что его уже взвалили на спину.
Холодный ночной ветер с силой ударил в лицо, в одно мгновение превратив сонного Цзи Жао в продрогшего до костей глупца.
— Эй…
— Молчи, я унесу тебя. Если станет совсем туго, я спрячу тебя, а сам уведу их за собой.
— Тогда ты… — должен хорошенько спрятаться.
Янь Тинчжи перебил его, и ветер придал его голосу печальные и торжественные нотки:
— Не беспокойся обо мне. Эти люди пришли за мной, и ты не должен был в это ввязываться.
Цзи Жао лишь промолчал.
— Вон там!
— Стоять!
Янь Тинчжи несся вперед, словно подгоняемый ветром. Но Цзи Жао все равно слышал, как преследователи приближаются.
Сердце Цзи Жао охватила паника: у него не было никакой «ауры главного героя», и умирать ему совсем не хотелось.
Да почему ты до сих пор меня не спрятал!
На лбу Янь Тинчжи выступил пот. Он был ранен, и нести на себе человека было для него непосильной ношей.
Цзи Жао прикрыл глаза, размышляя: в прошлой жизни, когда Сун Цин упал, он хоть и надышался Афродизиакового благовония, но сохранил боевые навыки. Тогда они, работая в паре, пробились сквозь строй врагов.
Он снова оценил свои нынешние «технические характеристики»: хромой без всяких боевых навыков и раненый калека.
Только он об этом подумал, как в спину пронзила острая боль — что-то вонзилось в его тело.
Жалуюсь на читерство! Кто вообще использует в бою метательные ножи и скрытое оружие!
Услышав глухой стон, Янь Тинчжи запаниковал:
— Чжо Инь!
— Умри!
Янь Тинчжи поспешно развернулся.
Лязг.
Меч наемника столкнулся с кинжалом Янь Тинчжи. Убийца отступил на несколько шагов, чувствуя, как онемела рука.
— Чжо Инь! — Янь Тинчжи прижал Цзи Жао к груди, и его ладони тут же окрасились кровью.
Губы Цзи Жао посинели: скрытое оружие было отравлено.
Янь Тинчжи опустил его на землю:
— Жди меня. — Сказав это, он с кинжалом в руке бросился вперед.
Аура главного героя проявлялась в Янь Тинчжи невероятно ярко. Когда герои оказываются в безвыходном положении, они всегда используют те или иные «золотые пальцы», и Янь Тинчжи не стал исключением.
Движимый лишь одержимым желанием раздобыть противоядие и спасти человека, он, несмотря на израненное тело, обрел такую ярость, будто был непобедимым владыкой мира.
Его безумная, «читерская» манера боя ошеломила наемников.
Видя, что не справляются, один из убийц, сообразивший, что к чему, перевел взгляд на Цзи Жао.
Цзи Жао вновь оказался в эпицентре кошмара, но, к счастью, его иммунитет ко всем ядам помог ему выстоять. Он едва успел прийти в себя, как чья-то рука снова сомкнулась на его горле.
— Отпусти его!
Цзи Жао не испугался того, что его душат, но вот этот вопль Янь Тинчжи напугал его до смерти.
К чему так надрывно кричать? Кто не знает, решит, что у него жена умерла.
http://bllate.org/book/23676/2616917
Сказали спасибо 0 читателей